Введение

Участие в боевых действиях сопряжено с высокой частотой экспозиции к стрессорам экстремальной интенсивности, что повышает риск развития ПТСР и коморбидных расстройств. Даже при наличии доказательных методов лечения (экспозиционные подходы, когнитивная терапия, EMDR) существенной проблемой остаются низкая вовлеченность, преждевременные прекращения терапии, выраженное избегание, соматизация, моральная травма и трудности реинтеграции. В этих условиях возрастает значение факторов, которые повышают готовность к изменению и поддерживают устойчивое участие в реабилитации. Мотивационная регуляция — как система процессов, обеспечивающих выбор целей, мобилизацию ресурсов и поддержание поведения — рассматривается как центральный механизм, влияющий на клиническую динамику ПТСР у ветеранов и военнослужащих.

Цель статьи — систематизировать данные о роли мотивационной регуляции в преодолении ПТСР у участников боевых действий, предложить интегративную модель и обозначить практические выводы для клинической работы и программ реабилитации.

Теоретические основания мотивационной регуляции

1. Теория самодетерминации (Self-Determination Theory, SDT). SDT выделяет автономную и контролируемую мотивацию; поддержание автономии, компетентности и связанности предсказывает устойчивость, благополучие и настойчивость в преодолении трудных задач. В контексте ПТСР автономная мотивация ассоциируется с большей приверженностью лечению и меньшим избеганием, тогда как контролирующее давление усиливает сопротивление и симптоматику.
2. Самоэффективность и ожидания исхода (Bandura). Убежденность в собственной способности справляться с тревожными стимулами (mastery experiences) повышает готовность к экспозиции, уменьшает деморализацию и поддерживает активные стратегии совладания.
3. Регуляторная фокусировка (Higgins). Преобладание фокуса на продвижении (достижение ценностей и целей) связано с подход-ориентированным поведением, тогда как фокус на предотвращении повышает избегание и тревожную настороженность. При ПТСР смещение в сторону предотвращения может стабилизировать симптомы, препятствуя терапевтической экспозиции.
4. Теория надежды (Snyder). Надежда как сочетание агентности (воли) и путей (стратегий) критична для поддержания усилий в долгосрочной терапии. Дефицит одного из компонентов ведет к отказу от попыток и рецидивам.
5. Сохранение ресурсов (Hobfoll). Травма характеризуется потерей ресурсов; мотивация направляется на их сохранение и восстановление. Интервенции, которые быстро восстанавливают ключевые ресурсы (социальная поддержка, контроль, предсказуемость), усиливают мотивацию к лечению.
6. Целеполагание и планы реализации (Gollwitzer). Конкретизация целей и формирование планов «если–то» повышают перевод намерений в действия, преодолевая инерцию избегания.

Мотивация и клиническая динамика ПТСР у участников боевых действий:

— Избегание как ядро ПТСР. Симптоматическое избегание снижает краткосрочную дистресс-реакцию, но поддерживает расстройство, препятствуя переработке травматических воспоминаний. Мотивационные процессы, усиливающие поведение подхода (к значимым целям, ценностям и экспозиционным заданиям), являются необходимым условием терапии.

— Вовлеченность и приверженность лечению. Автономная мотивация и высокая самоэффективность связаны с большей посещаемостью сессий, выполнением домашней работы и завершением курсов когнитивно-поведенческой терапии. Введение мотивационного интервьюирования (MI) на этапе подготовки может повышать готовность к экспозиции и снижать уровень преждевременного выхода из терапии.

— Моральная травма и мотивация смысла. Участники боевых действий нередко сталкиваются с моральной травмой, вызывающей разлад с ценностной системой. Восстановление агентности, ценностей и смысла (логотерапевтические и экзистенциальные подходы, элементы ACT) укрепляет долгосрочную мотивацию к изменениям и способствует посттравматическому росту.

— Социальная мотивация и идентичность. Групповая принадлежность, боевое товарищество и поддерживающая среда (семья, ветеранское сообщество) формируют контекст для внутренней интернализации целей, усиливают ощущение связанности и снижают стигму обращения за помощью.

Предлагаемая интегративная модель

Модель связывает мотивационную регуляцию с исходами ПТСР через три взаимосвязанных контура:

1. Контур ресурсов и контекста: доступ к социальным, материальным и психическим ресурсам, а также стиль взаимодействия специалиста (поддержка автономии) формируют качество мотивации (автономная/ контролируемая), уровни самоэффективности и надежды.
2. Контур саморегуляции: целеполагание, фокус регуляции (подход/избегание), планирование и мониторинг поведения определяют степень вовлеченности в терапию, готовность к экспозиции, гибкость копинга.
3. Контур клинической переработки травмы: снижение избегания облегчает эмоциональную и когнитивную переработку травматической памяти; ценностно ориентированные цели и восстановление нравственного смысла поддерживают долгосрочную устойчивость и способствуют посттравматическому росту.

Ключевой тезис: автономная и агентивная мотивация медиирует влияние ресурсов и контекста на клинические исходы, а целенаправленные интервенции в мотивационные процессы повышают эффективность стандартных протоколов терапии ПТСР.

Практические импликации для клинической и реабилитационной работы

Оценка мотивации:

— Диагностика типа мотивации (автономная/контролируемая), уровня самоэффективности и надежды на старте терапии.

— Использование кратких шкал готовности к изменениям и качественных интервью, оценка доминирования целей избегания по сравнению с целями подхода.

Поддержка автономии:

— Предоставление выбора (формат терапии, темп, домашние задания).

— Валидизация переживаний, совместное формирование целей, прозрачное объяснение рационала экспозиции и когнитивной работы.

— Минимизация контролирующего языка; акцент на сотрудничестве и агентности.

Мотивационное интервьюирование (MI):

— Применение MI как пре-терапевтического модуля для усиления готовности к экспозиции, повышения соответствия между ценностями и терапевтическими заданиями, разрешения амбивалентности.

Ценностно-ориентированное целеполагание:

— Идентификация ценностей (семья, служение, профессиональная реализация, здоровье) и формулирование проксимальных целей, операционализированных в поведенческие шаги.

— Использование планов «если–то» для обхода избегания и триггеров (например: «Если возникает желание отменить сессию из-за тревоги, то связываюсь с терапевтом и выполняю дыхательное упражнение 5 минут»).

— Мониторинг прогресса с регулярной обратной связью.

Укрепление самоэффективности:

— Градиентное дозирование экспозиционных заданий, создание ранних «микроуспехов».

— Моделирование и ролевые репетиции навыков совладания (дыхание, заземление, когнитивная реструктуризация).

Работа с моральной травмой и смыслом:

— Безоценочное исследование моральных конфликтов, восстановление согласованности с ценностями.

— Интервенции, направленные на прощение, компенсационные действия, волонтерство и служение как поведенческие маркеры восстановления нравственного агентства.

Социальная поддержка и идентичность:

— Группы взаимопомощи ветеранов и семей, парная поддержка.

— Вовлечение значимых других при согласии клиента; обучение семьи принципам поддержки автономии.

Цифровые инструменты:

— Экологическая моментная оценка мотивации и симптомов.

— Напоминания о целях, отслеживание выполнения планов «если–то», обратная связь в реальном времени.

Ограничения и направления будущих исследований

Методология: необходимы продольные и экспериментальные исследования для установления причинно-следственных связей между параметрами мотивации и исходами ПТСР, в том числе у различных подгрупп (сроки после травмы, интенсивность боевого опыта, наличие моральной травмы).

— Культурная и организационная среда: следует оценивать, как военная культура, стигма и организационные практики влияют на качество мотивации и доступность автономно поддерживающей помощи.

— Интеграция с протоколами лечения: нужны рандомизированные исследования, оценивающие добавленную стоимость модулей MI, ценностного целеполагания и планов реализации к экспозиционной терапии, КПТ и EMDR.

— Биоповеденческие маркеры: перспективно изучение нейробиологических коррелятов мотивации (BIS/BAS, дофаминергическая чувствительность) и их прогностической ценности для персонализации терапии.

Заключение

Мотивационная регуляция является системообразующим фактором в преодолении ПТСР у участников боевых действий. Автономная, ценностно насыщенная мотивация, поддержанная адекватными ресурсами, целеполаганием и планированием, усиливает вовлеченность в лечение, снижает избегание и способствует не только ремиссии симптомов, но и посттравматическому росту. Включение целенаправленных мотивационных интервенций в стандартные протоколы реабилитации ветеранов представляется обоснованным и многообещающим направлением клинической практики и исследований.

Примечание: Статья подготовлена студенткой психологического факультета в целях научно-учебного анализа и не заменяет клинические рекомендации.

Литература:

1. Дергачева О. Е. Автономия и самодетерминация в психологии мотивации: теория Э. Деси и Р. Райана // Современная психология мотивации / Под ред. Д. А. Леонтьева. М.: Смысл, 2002. С. 103–121
2. Методическое пособие по работе с посттравматическим стрессовым расстройством. — СПб.: Ин-т «Гармония», 2011. — 112 с..
3. Мисюра, В. Ф. Психологическая реабилитация военнослужащих / В. Ф. Мисюра. — М.: ВУ, 2009. — 167 с.
4. Райгородский, Д. Я. Практическая психодиагностика: методики и тесты / Д. Я. Райгородский. — Самара: Бахрах-М, 2001. — 672 с.
5. Реан, А. А. Психология мотивации и эмоций / А. А. Реан. — СПб.: Питер, 2008. — 512 с.
6. Соловьева, С. Л. Психологическая помощь комбатанту и членам его семьи при ПТСР / С. Л. Соловьева // Вестник Северо-Западного государственного медицинского университета им. И. И. Мечникова. — 2024. — № 2. — С. 78–85.
7. Тарабрина, Н. В. Психология посттравматического стресса: теория и практика / Н. В. Тарабрина. — М.: Институт психологии РАН, 2009. — 304 с.
8. Хекхаузен, Х. Мотивация и деятельность / Х. Хекхаузен. — СПб.: Питер, 2003. — 860 с.
9. Х. Г. Хэлворсон, Т. Хиггинс. Психология мотивации. Как глубинные установки влияют на наши желания и поступки.