В данной статье автор анализирует правовые аспекты формулирования уголовно-правовой нормы статьи 280.3 УК РФ. Проводится соотношение между существующей редакцией анализируемого уголовно-правового состава и основаниями криминализации, а также особенностями законодательной техники. Делается вывод о том, что анализируемый уголовно-правовой состав направлен на охрану ВС РФ от дискредитации при поддержании ими международного мира и безопасности.

Ключевые слова: УК РФ, 280.3, уголовно-правовой состав, криминализация, декриминализация.

При рассмотрении данного вопроса и для обоснования дальнейших выводов при последующем анализе уголовно-правовой нормы ст. 280.3 УК РФ необходимо рассмотреть процесс определения основания криминализации анализируемого уголовно-правового состава.

Как указывал Л. М. Прозументов, основание является главным фактором криминализации, поскольку оно обуславливает необходимость изменения уголовного закона. Основание позволяет ответить на вопрос о необходимости установления или отмены (в случае декриминализации) уголовно-правового запрета. При наличии основания криминализации возможно сделать вывод об общественной потребности в запрете того или иного деяния. По мнению автора, основанием криминализации деяния выступает его общественная опасность [1, с. 81].

Так, общественная опасность деяния определяется двумя этапами.

1. При появлении ранее не существовавших общественных отношений аналогичным образом появляется объект преступного посягательства. Характерные особенности общественных отношений позволяют сделать вывод о необходимости и допустимости борьбы с опасными формами человеческого поведения уголовно-правовыми средствами. При данном способе также следует определить, подлежит ли новый объект уголовно-правовой охране и может ли быть виновное лицо привлечено за посягательство принуждения в рамках иных видов юридической ответственности.
2. В случае наличия общественной опасности в признаках деяния при посягательстве на новый объект преступления, необходимо определить, какими мерами государство может защитить такие общественные отношения. Так, степень общественной опасности позволяет установить достаточность уровня уголовно-правовой охраны и соответствующую меру уголовной ответственности за преступное посягательство [1, с. 81].

Вывод Л. М. Прозументова о признании высокой общественной опасности деяния в качестве основания криминализации нового уголовно-правового состава подтверждается ч. 2 ст. 14 УК РФ — «не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности» [2]. То есть, низкая степень общественной опасности означает, что деяние не причиняет существенного вреда общественным отношениям, а равно может подлежать правовой охране в рамках гражданско-правовых или административных правоотношениях.

Здесь же необходимо определить общие критерии общественной опасности — в правовой науке в качестве них выделяются:

— характер — преступление затрагивает значимые общественные отношения, нуждающиеся в уголовно-правовой охране от причинения им вреда социально опасным поведением [3, с. 135];

— степень — совокупность обстоятельств, характеризующих конкретное деяние, в том числе отягчающими и смягчающими обстоятельствами [4, с. 122].

Характер общественной опасности преступления — это качественное своеобразие деяния, ее содержательная сторона, отражающая, главным образом, однородность либо разнородность деяний [5, с. 139]. Она зависит, в первую очередь, от характера и ценности объекта преступного посягательства, формы вины и отнесения УК РФ преступного деяния к соответствующей категории преступления согласно статье 15 УК РФ. При этом степень общественной опасности — это количественное выражение сравнительной опасности деяний одного и того же характера. Степень общественной опасности преступления в рамках одного вида преступления зависит от степени осуществления преступного намерения, способа совершения преступления, размера причиненного вреда, от других признаков и обстоятельств совершенного преступления.

Так, анализируемое преступление по статье 280.3 УК РФ относится к категории средней тяжести. Особенности совершения данного преступления позволяют определить степень его общественной опасности, что будет рассматриваться правоприменителем в каждом конкретном случае с учетом обстоятельств дела.

На изменение уголовного законодательства влияет и динамика социально-экономических и политических процессов [6, с. 139–140]. Они выступают в качестве основы для правового регулирования общественных отношений.

Так, в правотворческой деятельности законодатель использует криминализацию, признавая ранее не закрепленное в УК РФ деяние как общественно опасное и уголовно наказуемое. Необходимо отметить, что установление уголовно-правового запрета должно соответствовать как содержанию признаваемого преступным деяния, так и необходимости общества в защите объекта преступного посягательства средствами уголовно-правовой политики. Посредством этого общество получит ответ на вопрос о реальности его общественной опасности и потенциального причинения вреда общественным отношениям [7, с. 16].

В этом плане особое значение приобретает социальная обусловленность уголовно-правового запрета. Некоторые исследователи полагают, что изменения уголовного законодательства не всегда с положительной стороны влияют на уголовное право с точки зрения основ данной отрасли как составной системы российского законодательства [8, с. 13]. По этому поводу высказывался Конституционный Суд Российской Федерации, в постановлении от 20 апреля 2006 года № 4-П определив следующее: «как установление уголовно-правовых запретов и наказания за их нарушение, так и принятие законодательных норм, устраняющих преступность и наказуемость деяний и смягчающих ответственность, должны предопределяться конституционными основами демократического правового государства» [9]. Иными словами, Конституционный Суд Российской Федерации указал на необходимость следования криминализации и декриминализации деяний основам государственного строя, включающим в себя приоритет и непосредственное действие Конституции Российской Федерации, разделение властей, государственную защиту прав и свобод человека и гражданина, справедливость и равенство, запрет произвола, требования соразмерности и связанности органов государственной власти и должностных лиц, реализующих уголовно-правовые предписания.

Анализируя основание криминализации деяния по ст. 280.3 УК РФ, отметим, что она закрепляет основания привлечения к уголовной ответственности за совершение публичных действий, направленных на дискредитацию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан <…>.

Уголовно-правовой состав направлен на охрану ВС РФ от дискредитации при поддержании ими международного мира и безопасности [10, с. 241]. Помимо этого, данная норма была скорректирована: уголовно-правовой охране от дискредитации также стала подлежать деятельность органов государственной власти Российской Федерации по исполнению своих полномочий в тех же целях за пределами территории страны, а также добровольческих формирований, организаций и лиц, а позже в число объектов уголовно-правовой охраны были включены войска национальной гвардии Российской Федерации.

Таким образом, основание является главным фактором криминализации, поскольку оно обуславливает необходимость изменения уголовного закона. Основание позволяет ответить на вопрос о необходимости установления или отмены (в случае декриминализации) уголовно-правового запрета. При наличии основания криминализации возможно сделать вывод об общественной потребности в запрете того или иного деяния. При этом при криминализации деяния особую роль следует отводить степени и характеру общественной опасности нового уголовно-правового запрета, поскольку это позволяет обусловить необходимость фиксации деяния в уголовном законе.

Литература:

1. Прозументов Л. М. Основание криминализации (декриминализации) деяний / Л. М. Прозументов. — Текст: непосредственный // Вестник Томского государственного университета. Серия: Право. — 2014. — № 4. — С. 81–91.
2. Уголовный кодекс РФ от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 12.06.2024) // Собрание законодательства РФ. — 17.06.1996. — № 25 — ст. 2954.
3. Лопашенко Н. А. Общественная опасность преступления: понятие и критерии верификации / Н. А. Лопашенко, А. В. Голикова, Е. В. Кобзева [и др.]. — Текст: непосредственный // Правоприменение. — 2020. — № 4(4). — С. 124–140.
4. Карпец И. И. Индивидуализация наказания в советском уголовном праве: монография / И. И. Карпец. — Текст: непосредственный. — М.: Госюриздат, 1961. — 152 с.
5. Кондратьева К. Ю. Характер и степень общественной опасности совершенного преступления как основание применения условного осуждения / К. Ю. Кондратьева. — Текст: непосредственный // Вестник Самарского юридического института. — 2016. — № 1(19). — С. 55–67.
6. Прозументов Л. М. Обусловленность криминализации и декриминализации деяний / Л. М. Прозументов. — Текст: непосредственный // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: Право. — 2012. — № 2. — С. 138–141.
7. Кузнецов А. П. Криминализация-декриминализация, пенализация-депенализация как содержание уголовной политики / А. П. Кузнецов. — Текст: непосредственный // Вестник Краснодарского университета МВД России. — 2017. — № 1(35). — С. 16–19.
8. Атагимова Э. И. Социальная обусловленность уголовно-правового запрета и ее реализация в законодательстве / Э. И. Атагимова. — Текст: непосредственный // Правовая информатика. — 2016. — № 3. — С. 13–17.
9. Постановление Конституционного Суда от 20.04.2006 № 4-П. — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт] — URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&prevDoc=102348540&backlink=1&&nd=102106240 (дата обращения: 08.07.2024).
10. Аккаева Х. А. К вопросу об ответственности за публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности / Х. А. Аккаева, З. Л. Шхагапсоев. — Текст: непосредственный // Пробелы в российском законодательстве. — 2022. — № 3. — С. 239–243.