Актуальные проблемы уголовного права, связанные с квалификацией преступлений в сфере экономической деятельности | Статья в журнале «Молодой ученый»

Отправьте статью сегодня! Журнал выйдет 1 мая, печатный экземпляр отправим 5 мая.

Опубликовать статью в журнале

Автор:

Рубрика: Юриспруденция

Опубликовано в Молодой учёный №11 (353) март 2021 г.

Дата публикации: 12.03.2021

Статья просмотрена: 14 раз

Библиографическое описание:

Захаров, Н. С. Актуальные проблемы уголовного права, связанные с квалификацией преступлений в сфере экономической деятельности / Н. С. Захаров. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2021. — № 11 (353). — С. 79-83. — URL: https://moluch.ru/archive/353/79166/ (дата обращения: 23.04.2021).



В статье рассматриваются проблемные вопросы, с которыми сталкивается правоприменитель при квалификации преступлений в экономической сфере в целях совершенствования правоприменительной практики в целом, а также поиск дальнейших направлений совершенствования уголовной ответственности за экономические преступления в России.

Ключевые слова: финансовые преступления, незаконное предпринимательство, легализация денежных средств, уклонение от уплаты налогов.

The article deals with the problematic issues faced by the law enforcement officer in the qualification of crimes in the economic sphere in order to improve law enforcement practice in general, as well as the search for further directions for improving criminal liability for economic crimes in Russia.

Keywords: financial crimes, illegal entrepreneurship, money laundering, tax evasion.

Борьба с экономическими преступлениями является одной из приоритетных задач государства на современном этапе его развития. Как показывает судебная статистика за 2018 год (показатели за полный 2019 год ещё отсутствуют), экономические преступления являются одними из немногих по которым количество осуждённых лиц не снижается, а, наоборот, демонстрирует стойкую тенденцию к ежегодному увеличению. Так, в 2018 году по экономическим преступлениям было осуждено 7,7 тыс. человек, что на 20 % больше показателя 2016 года, в котором обвинительные приговора были вынесены в отношении 6,4 тыс. преступников. Большая часть преступлений заключалась в создании и деятельности «фирм-однодневок», что соответствует выбранного приоритетного направления борьбы с экономической преступностью (если в 2016 году было 100 таких приговоров по ст.ст. 173.1- 173.2 УК РФ, то в 2017 уже 800, а в 2018–1,5 тыс.) [8]. Также демонстрирует уверенный рост количество осуждённых за незаконное предпринимательство, незаконную банковскую деятельность.

Однако при этом, необходимо понимать, что чрезмерные усилия по борьбе с экономической преступностью могут не только помочь, но и навредить отечественной экономики, поскольку по мнению отдельных специалистов приблизительно в 80 % случаев вмешательства правоохранительных органов в бизнес, последний разрушается, что создаёт оптимальные условия для процветания коррупции, сведения счётов с конкурентами через правоохранительные органы [8].

Одним из факторов, который может способствовать установлению необходимого баланса и равновесия между справедливым и обоснованным преследованием бизнеса и исключением случаев незаконного вмешательства и давления на него является правильная квалификация составов экономических преступлений предусмотренных УК РФ. Однако в данной сфере остаётся нерешёнными достаточно большое количество проблем.

Именно в этой сфере и возникает первая проблема квалификации экономических преступлений, носящая «общий» характер: необходимость применения не столько и не сколько норм уголовного закона, сколько положений соответствующих законодательных актов в определённой сфере предпринимательской деятельности.

Кроме того, в процессе квалификаций преступлений по отдельным направлениям также встречаются множество проблем. Например, в практической деятельности встречаются случаи, когда необходимо разграничить налоговые преступления от мошенничества при незаконном получении выплат НДС. Встречаются случаи, когда действия лиц по таким деяниям, квалифицируются как мошенничество. При этом санкция за совершение мошенничества в значительной степени больше, чем за совершение налогового преступления, в связи с чем, проблема разграничения таких действия является вполне актуальной особенно в свете общегосударственной проблемы давления на бизнес со стороны правоохранительных органов [2, с. 79].

Ещё одним направлением проблемных вопросов квалификации является разграничение отдельных экономических составов с преступлениями, против собственности, например получения банковского кредита и хищения имущества, мошенничества в сфере предпринимательской деятельности и других смежных с ним составов. Кроме того, в практической деятельности, при рассмотрении уголовных дел в судах, возникает множество вопросов по таким направлениям, как незаконное предпринимательство, незаконное образование (создание) юридического лица, легализация денежных средств, при банкротстве, а также при уклонении от уплаты налогов, сборов и других обязательных платежей.

Квалификация мошенничества, совершённого в сфере предпринимательской деятельности, в связи с противоречивостью самой нормы и необходимости соответствующей дифференциации, спорных законодательных нововведений, вызывает множество вопросов как в теории уголовного права, так и в практике применения нормы [7, с. 179].

В результате проведённого анализа установлено, что у судов до настоящего момента отсутствуют единые подходы к пониманию субъекта преступления и особенностей его объективной стороны.

Так, существуют кардинально противоположные суждения судов на уровне кассационной и апелляционной инстанций, одни из которых, придают значение отсутствия у лица изначального намерения осуществлять законную предпринимательскую деятельность, придавая регистрации таким лицом субъекта предпринимательства значения стадии приготовления к совершению преступления, и полагая, что такие действия необходимо квалифицировать по ч. ч. 1–4 ст. 159 УК РФ, поскольку лицо, изначально не намеревалось осуществлять законную предпринимательскую деятельность. В таких случаях, суды, при квалификации действий виновных по ч. ч. 5–7 ст. 159 УК РФ, а до этого, по ст. 159.4 УК РФ, отмечают тот факт, что лицо, кроме совершённого преступления, осуществляло и законную предпринимательскую деятельность (например, осуществляло поставки товаров, выполняло работы, оказывало услуги и т. п.) или, по крайней мере, намеревалась её осуществлять, то есть являлось «полноценным» и реальным субъектом предпринимательства [1].

В других случаях суды несмотря на доводы сторон относительно вышеуказанных обстоятельств, не придают им юридическое значение, указывая только на наличие или отсутствие у виновного лица специального статуса (индивидуальный предприниматель или уполномоченного лица коммерческой организации) и, собственно, неисполненного обязательства по предпринимательскому договору.

Предложенное ВС РФ понимание преднамеренного неисполнения обязательств в сфере предпринимательской деятельности, позволяет определить «сферу предпринимательской деятельности» как отношения, складывающиеся между субъектами предпринимательской деятельности по поводу исполнения заключённого между ними предпринимательского договора [5, с. 122].

Действия лица, которое осуществляло предпринимательскую деятельность под видом субъекта предпринимательства без государственной регистрации, с учётом наличия специального указания на обязательное наличие у стороны договора статуса субъекта предпринимательской деятельности, действия такого лица могут быть квалифицированы только по другим видам мошенничества и его «специальный» статус значение для квалификации его действий иметь не будет.

В случае, если лицо, совершившее мошенничество, при его совершении пребывало в статусе индивидуального предпринимателя или являлось уполномоченным должностным лицом коммерческой организации, однако, в последствии, государственная регистрация была отменена по причинам не связанным с совершением преступления, возникает спорная ситуация о том, как квалифицировать действия виновного: по простому составу мошенничества, как покушение на мошенничество в сфере предпринимательской деятельности, или как оконченное мошенничество в сфере предпринимательской деятельности [6, с. 157].

Совершая все свои действия, преступник полагал, что нарушает обязательства, непосредственно связанные с предпринимательским договором, пребывая в соответствующем статусе. Так же, преступник должен понимать, что им осуществляется покушение на особый объект уголовно-правовой охраны — отношения в сфере предпринимательской деятельности.

Представляется, что в описанном выше случае, следует исходить из того, в каком именно статусе лицо пребывало на момент окончания преступления. Если это статус — индивидуального предпринимателя, или организация от имени которой нон действовал, являлась коммерческой, то его действия должны быть квалифицированы по ч. ч. 5–7 ст. 159 УК РФ как оконченное покушение [1]. В противном случае ели считать его действия покушением на совершение преступления, виновное лицо может понести незаслуженно низкое наказание несмотря на то, что стороне преступления, был причинён конкретный имущественный ущерб.

В целом можно отметить, что действующая редакция норм ч. ч. 5–7 ст. 159 УК РФ не вполне соответствует критериям дифференциации уголовной ответственности. Так, не совсем понятно, какова причина отнесения отдельных мошенничеств, вязанных с предпринимательской деятельностью, например, когда мошенник-предприниматель совершает преступление в отношении потенциальных потребителей его услуг или работ к «простому» мошенничеству, от аналогичного мошенничества, совершённого в отношении субъекта предпринимательства. При этом, за аналогичные действия в отношении разной категории потерпевших, действия лица будут квалифицированы по-разному. Кроме того, объект правоотношений, на которые будет посягать преступление, кажется идентичным. В любом случае причиняется вред общественным отношениям, связанным с осуществлением предпринимательской деятельности и имущественным отношениям.

Данное обстоятельство привело к тому, что в судебной практике встречаются случаи, когда лицо привлекается к уголовной ответственности за совершение нескольких десятков однотипных мошенничеств, совершённых одинаковым способом и по одной преступной схеме. Однако, одни и те же действия в зависимости от категории потерпевшей стороны, квалифицируются по-разному. Данное обстоятельство так же указывает на искусственность обозначенного деления.

По какой то, до конца не понятной причине, законодатель, вводя уголовную ответственность за преднамеренное неисполнение договорных обязательства в сфере предпринимательской деятельности, ограничился охраной только части из правоотношений предпринимательства. При этом, если по логике законодательства, уголовная ответственность в этом аспекте подлежит дифференциации, то по какой причине не дифференцированы нормы об уголовной ответственности за мошенничество в других сферах предпринимательской деятельности [3, с. 12].

В результате проведённого анализа установлено, что у судов до настоящего момента отсутствуют единые подходы к пониманию субъекта преступления и особенностей его объективной стороны.

Так, существуют кардинально противоположные суждения судов на уровне кассационной и апелляционной инстанций, одни из которых, придают значение отсутствия у лица изначального намерения осуществлять законную предпринимательскую деятельность, придавая регистрации таким лицом субъекта предпринимательства значения стадии приготовления к совершению преступления, и полагая, что такие действия необходимо квалифицировать по ч. ч. 1–4 ст. 159 УК РФ, поскольку лицо, изначально не намеревалось осуществлять законную предпринимательскую деятельность. В таких случаях, суды, при квалификации действий виновных по ч. ч. 5–7 ст. 159 УК РФ, а до этого, по ст. 159.4 УК РФ, отмечают тот факт, что лицо, кроме совершённого преступления, осуществляло и законную предпринимательскую деятельность (например, осуществляло поставки товаров, выполняло работы, оказывало услуги и т. п.) или, по крайней мере, намеревалась её осуществлять, то есть являлось «полноценным» и реальным субъектом предпринимательства [1].

В других случаях суды несмотря на доводы сторон относительно вышеуказанных обстоятельств, не придают им юридическое значение, указывая только на наличие или отсутствие у виновного лица специального статуса (индивидуальный предприниматель или уполномоченного лица коммерческой организации) и, собственно, неисполненного обязательства по предпринимательскому договору.

Предложенное ВС РФ понимание преднамеренного неисполнения обязательств в сфере предпринимательской деятельности, позволяет определить «сферу предпринимательской деятельности» как отношения, складывающиеся между субъектами предпринимательской деятельности по поводу исполнения заключённого между ними предпринимательского договора [4, с. 39].

Действия лица, которое осуществляло предпринимательскую деятельность под видом субъекта предпринимательства без государственной регистрации, с учётом наличия специального указания на обязательное наличие у стороны договора статуса субъекта предпринимательской деятельности, действия такого лица могут быть квалифицированы только по другим видам мошенничества и его «специальный» статус значение для квалификации его действий иметь не будет.

В случае, если лицо, совершившее мошенничество, при его совершении пребывало в статусе индивидуального предпринимателя или являлось уполномоченным должностным лицом коммерческой организации, однако, в последствии, государственная регистрация была отменена по причинам не связанным с совершением преступления, возникает спорная ситуация о том, как квалифицировать действия виновного: по простому составу мошенничества, как покушение на мошенничество в сфере предпринимательской деятельности, или как оконченное мошенничество в сфере предпринимательской деятельности.

Применительно к вопросу разграничения мошенничества в сфере кредитования (ст. 159.1 УК РФ) и незаконного получения кредита (ст. 176 УК РФ), последние могут быть разграничены по признаку субъекта преступления. В случае с ст. 159.1 УК РФ им может быть любой гражданин (субъект преступления общий). В случае со ст. 176 УК РФ субъект преступления должен соответствовать специальным требованиям, пребывая в статусе индивидуального предпринимателя или руководителя организации, которые претендуют на получение кредита [1]. Кроме того, необходимо учитывать, что, в случае с мошенничеством в результате совершения преступления, виновное лицо завладевает чужим имуществом, что не является обязательным признаком незаконного получения кредита.

Наличие множества проблем, спорных моментов и неясностей, возникающих в процессе квалификации преступных действий, подпадающих под признаки уголовно-наказуемого банкротства. К данным нормам необходимо относить ст.ст. 195–1997 УК РФ, которые предусматривают ответственность за неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное и фиктивное банкротство [1]. Наиболее значимые проблемы квалификации возникают в процессе отграничение соответствующих действий от мошенничества (ст. 157 УК РФ), как хищения чужого имущества, как злоупотребление должностными полномочиями в коммерческой организации (ст. 201 УК РФ), как уклонение о от уплаты налогов, сборов и обязательных платежей (ст. ст. 199, 199.1 УК РФ) [1].

Разграничение мошенничеств и уголовно наказуемых банкротств при квалификации соответствующих деяний, должно исходит из различий объекта преступного посягательства, направленности умысла, целей и мотивов совершения преступлений, особенностей общественно-опасных последствий и объективной стороны данных преступлений. Наиболее показательным критерием, среди данных различий, является характер причинённого ущерба.

Разграничение «криминальных банкротств» и злоупотребления должностными полномочиями, предусмотренное ст. 201 УК РФ должно исходить из принципа выбора специальной нормы, исключающей совокупность данных преступлений [1]. Исходя из чего, если преступные действия, связанные с распоряжением имущество совершены в связи с банкротством индивидуального предпринимателя или коммерческой организации, то такие действия должны быть квалифицированы по ст.ст. 195–197 УК РФ. Тот же принцип квалификации должен применяться при разграничении уголовно-наказуемых банкротств и криминального уклонения от уплаты налогов и сборов.

Литература:

  1. Уголовный кодекс РФ от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 30.12.2019) // СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.
  2. Александрова В. В. Преступления в сфере экономики: проблемы соотношения и разграничения с гражданскими правонарушениями: дис.... кандидата юридических наук: 12.00.08. Москва, 2018. 161 с.
  3. Батютина Т. Ю. Роль норм гражданского права в процессе квалификации преступлений в сфере экономической деятельности: автореферат дис.... кандидата юридических наук: 12.00.08. Краснодар, 2019. 28 с.
  4. Жилкин М. Г., Земцова А. В. К вопросу о применении норм об уголовной ответственности за криминальные банкротства // Общество и право. 2017. № 4 (62). С. 34–41.
  5. Расторопова О. В., Нечаев А. Д. Преступления экономической направленности: понятие, признаки, система // Пробелы в российском законодательстве. 2017. № 2. С. 121–124.
  6. Южин А. А. Мошенничество и его виды в российском уголовном праве: дис.... кандидата юридических наук: 12.00.08. М., 2016. 212 с.
  7. Ященко А. С. Преднамеренное банкротство: проблемы квалификации и разграничения смежных составов преступлений // Вестник БГУ. 2015. № 3. С. 178–181.
  8. Преступность демонстрирует экономический рост. URL: https://www.rbc.ru/newspaper/2019/04/19/5cb7574c9a7947cd14f64c3c (дата обращения — 10.03.2021).
Основные термины (генерируются автоматически): предпринимательская деятельность, УК РФ, индивидуальный предприниматель, законная предпринимательская деятельность, коммерческая организация, уголовная ответственность, действие, предпринимательский договор, совершение преступления, сфера.


Задать вопрос