Автор: Варыгина Лилия Борисовна

Рубрика: Философия

Опубликовано в Молодой учёный №12 (116) июнь-2 2016 г.

Дата публикации: 19.06.2016

Статья просмотрена: 30 раз

Библиографическое описание:

Варыгина Л. Б. Русское неокантианство: история и особенности развития // Молодой ученый. — 2016. — №12. — С. 1535-1538.



Кантианство и неокантианство в России начала ХХ века — широкое, многообразное, влиятельное, но до сих пор не вполне исследованное философское направление [2]. Данное явление вышло за пределы университетов и философских кружков, а в дальнейшем привело к философскому паломничеству русских пытливых умов в такие города как Гейдельберг, Берлин и Марбург, а в итоге повлияло на религиозную и общественную философскую мысль в России, затронуло даже тех мыслителей и ученых, которые по прошествии времени так и не остались верны неокантианским идеям.

Когда мы размышляем о русском неокантианстве как о направлении русской философской традиции, мы изначально хотим обозначить его ориентированность на немецкий образец, который стал родоначальником и воспитателем отечественного исследовательского процесса, представленный в двух основных школах — Марбургской и Баденской. Но при этом, нельзя не учитывать в изучении такой определяющий фактор, как существующие на тот момент культурно-исторические и философские условия создания и развития данного философского направления.

В России XIX века еще не существовало устоявшейся философской парадигмы, в том числе и в исследовании философии Канта, поэтому у отечественных последователей немецкого философа нельзя с полной уверенностью выделять точных представителей той или иной школы. Прослеживая временные границы распространения интереса к Канту и его приверженцам, можно отметить тот факт, что учение самого Канта и его сторонников, пришло в Россию одновременно. Поэтому какой бы то ни было полемики между кантианцами и неокантианцами просто не могло быть.

Непосредственно неокантианские идеи начали проникать в Россию с 1900-х годов через рецензии и критические исследования. С того времени число русских исследователей работающих вне религиозно-мистического направления, постоянно росло за счет молодых мыслителей, обучавшихся в известных философских центрах Германии.

Отправной точкой для множества отечественных новообращенных стала столица Германии, где они обучались у профессоров и докторов философии и таких приверженцев новокантианского направления как Ф.Паульсен, А.Риль и Г.Зиммель. Именно они и вдохновляли и наставляли наших соотечественников на более вдумчивое и углубленное изучение трудов Канта. По возвращению на родину, для обеспечения «тесной связи между русской философствующей публикой и современной философией Запада», через преподавание основ философии как «независимой и научной философской дисциплины» русские неокантианцы начали осуществлять как преподавательскую, так и публицистическую деятельность. [6] А так же переводы комментирующих и разъясняющих изложений к важнейшим философским трудам того времени.

Особой популярностью пользовался и Марбург, где университетской кафедрой философии заведовал ярчайший приверженец немецкого неокантианства Герман Коген. О своей учебе в Марбургском университете и об атмосфере философских увлечений русских студентов и слушателей образно написал в «Охранной грамоте»

Б. Л. Пастернак. [7]

Особенно сблизил молодых русских философов международный философский конгресс, проходивший в 1908 г. в Гейдельберге. Отечественные умы, не смотря на сранительно небольшой исследовательский опыт в вопросах немецкой философии Канта смогли наладить прочные и рабочие связи с философами из Германии, Франции, Италии, которые привели к совместным изысканиям в вопросах философии. Дебютной и успешной заявкой совместной творческой деятельности было издание сборника культурно-философских очерков (VornMessias. Kultur-philosophischeEssays. Leipzig, 1910), объединившего таких молодых поклонников кантианской и неокантианской философии, как Р. Кронер, Г. Меллис, Н. Бубнов, С. Гессен, Ф. Степун. Многие из них получили в Германии ученую степень доктора философии, публиковали там свои исследования, а Н. Н. Бубнов стал даже профессором философии Гейдельбергского университета.

Увлечение Кантом со стороны русской интеллигенции было повсеместным. Российская культура в начале XX века переживала период религиозного возрождения. Интеллектуальные элиты вновь обращались в поисках истины к христианству и православию. Например, один из самых известных религиозных философов и богословов С. Н. Булгаков, впоследствии священник о.Сергий, декан Свято-Сергиевского института в Париже, так описывал свой марксистко-кантианский период: «В связи с полемикой против Штаммлера, а также и помимо нее, я ставил себе более общую и широкую задачу, состоявшую в том, чтобы внеси в марксизм прививку кантиантского критицизма, подвести под него гносеологический фундамент, придав критическую формулировку основным его социологическим и экономическим учениям…я колебался между различными оттенками [неокантианства], в разные времена приближаясь то к Рилю, то к Шуппе, то к Наторпу и Виндельбану. Должен сознаться, что Кант всегда был для меня несомненнее Маркса, и я считал необходимым поверять Маркса Кантом, а не наоборот» [1].

Уже первые выступления неокантианцев в России приняли форму диалога по поводу исходных принципов и понятий общественных наук — вначале истории, потом — социологии и философии. В этих условиях знаменитый кантовский вопрос «как возможно теоретическое естествознание?» был неокантианцами переформулирован — «как возможна теоретическая социология?». Вот слова Новгородцева, в которых сжато изложена эта задача: «Историки и социологи, вышедшие из школы Конта, слишком часто грешили в сторону поверхностного догматизма употребляемых понятий. Основные категории социологии, и прежде всего самый предмет социологического исследования, требуют тщательной философской критики и проверки... А позитивисты старой школы и не подозревали об этой необходимости» [4].

В проблемном поле исследования явным образом доминирует этика. Общую для многих русских мыслителей той эпохи проблему самостоятельности русской философской мысли и синтеза различных форм познания (наука, религия, философия и т. д.) неокантианцы решали именно в этическом ключе. Таков, к примеру, призыв Н.Грота к созданию «самостоятельной философии», в которой доминировала бы этика, идея добра в синтезе «цельного знания». [5]

На основании выше сказанного можно прийти к выводу, что русское неокантианство ставило акцент в первую очередь на нравственном содержании мысли великого немецкого философа.

Исследование истории и философии русского неокантианства долгое время шло по пути сбора фактического материала и поэтому носило в основном описательный характер. Начало этому исследованию было положено западными славистами (М. Депперманн, С. Дорцвайлер, Р. Крамме, Б. Пуль, А. Д. Сиклари, Л. С. Флейшман, X. Б. Хардер) и некоторыми отечественными философами и филологами (В. Ф. Асмус, Т. Б. Длугач, В. Я. Беленчиков, А. В. Лавров). Они впервые обратили внимание на неокантианские сюжеты в произведениях А. Белого и Б. Л. Пастернака, обнаружили следы увлечения неокантианством в их теоретико-эстетических работах и положили начало историко-философского изучения неокантианства в русской культуре. Именно ими были собраны и опубликованы философские рукописи Пастернака периода учебы в Московском и Марбургском университетах.

Отечественные последователи Канта понимали свое философское творчество как неотъемлемый и начальный этап, первую ступень в становлении русской философской традиции и выступали посредниками и проводниками между европейской и русской философской мыслью. Говоря о массовом паломничестве русской молодежи в немецкие университетские города нельзя не упомянуть об организации журнала «Логос» — международного журнала по философии культуры. Именно с ним связана активная деятельность русских неокантианцев, которая пришлась на 1906–1922 года. Журнал задумывался как печатный инструмент активного распространений идей и развития «чистой философии». В это время в состав русской редакции входили С. И. Гессен, Ф. А. Степун, Э. К. Метнер, Б. В. Яковенко при участии А. Введенского, В. Вернадского, И. Гревса, Ф. Зелинского, Б. Ки-стяковского, А. Лаппо-Данилевского, Н. Лосского, Э. Радлова, П. Струве, С. Франка, А. Чупрова. Немецкое издание журнала редактировалось Г. Меллисом, Р. Кронером, А. Руге при ближайшем участии М. Вебера, В. Виндельбанда, Г. Риккерта, Г. Вольфлина, О. Гирке, Э. Гуссерля, Г. Зиммеля и др. Предполагалась также организация французского издания “Логоса” (А. Бергсон, Э. Бут-ру, Э. Меерсон), итальянского (Б. Кроче, Б. Вариско) и американского (Г. Мюнстерберг, И. Ройс).

Издавался «Логос» немногим менее пяти лет — с 1910 по 1914 г. Первая мировая война сделала невозможными международные философские и издательские связи — русское издание журнала прекратилось.

Но а это время в нем регулярно издавались труды не только отечественных, но и зарубежных философов-неокантианцев, а позиции научной, критической философии заметно укрепились. Ярким показателем являются образовывающиеся в это время новые философские общества и объединения. Основывали их именно ученики неокантианских школ.

Отличительной характеристикой данного издания было не только то, что он стал последовательным проводником и рупором неокантианских философских идей, но и желание его колумнистов на неокантианской почве взрастить будущие плоды развития философской мысли в России. Редакция «Логоса» очень активно участвовала в напряженной борьбе философских умонастроений и заняла в ней устойчивую и очевидную позицию.

В серьезной оппозиции редакционная коллегия «Логоса» считала религиозно-философскую концепцию московского книгоиздательства «Путь», которая под своим крылом собрала таких мыслителей, как В. Ф. Эрн, С. Н. Булгаков, Н. А. Бердяев, П. А. Флоренский и т. д. Русские ученики Когена, Наторпа и Риккерта, считая себя гносеологами, методологами и критицистами, несколько свысока смотрели на тяготевших к православным основам московских «доморощенных» философов. Много лет спустя в своих мемуарах Ф. А. Степун писал об отношении «Логоса» к «Пути»: «Философствуя от младых ногтей, мы были твердо намерены постричь волосы и ногти московским неославянофилам. Не скажу, чтобы мы были во всем неправы, но уж очень самоуверенно принялись мы за реформирование стиля русской философии» [8].

Первостепенной и основополагающей задачей современной философии является развитие философских школ, — что тоже было определено в программных статьях «Логоса» — и разумеется, русские адепты неокантианства подчеркивали особое философское значение критицизма.

Русское неокантианство, пробудившееся на почве немецкого неокантианства (при тщательном исследовании находятся и отголоски французского неокантианства, вдохновленные творчеством Ш. Ренувье), в своих основных проявлениях всегда стремилось к национальной независимости и самостоятельности, к выявлению нравственно-онтологических основ жизни. Например, такой русский неокантианец, как Г. И. Челпанов, в своем «Введении в философию» подчеркнул мысль о том, что философия, занимаясь общими проблемами бытия, сосредоточивает в себе различные области знания в форме миропонимания, а «так как миропонимание делается основой жизнепонимания, то в этом смысле философия может сделаться руководительницей жизни» [9].

Подводя итог, можно сказать, что перед неокантианством в России стояли три основных задачи:

– противостояние религиозной философии (На тот момент православная церковь была максимально слита со властью, а православие было официальной религией)

– зарождение русской философской традиции, соединившей в себе все многообразие мировой философии и уникальные особенности русской культуры

– внедрение полученного результата в общемировую философию.

В целом, проведя изучение истории возникновения и развития русского неокантианства, можно заявить, что работа по просвещению представителей зарождающейся философской традиции в России была проделана объемная. Отдельной проблемой стал «национальный» вопрос. Отечественные мыслители хотели представить философские поиски как истинно русскую традицию, но неокантианцы активно проповедовали мысль о невозможности национализма в науке, как и о невозможности проведения знака равенства между мировоззрением и философией.

Исследование отечественного неокантианства сопряжено со значительными трудностями: большая часть наследия русских философов-неокантианцев хранится в архивах и не опубликована. К тому же систематизации знаний и исследований в этой области мешает языковой вопрос. Работы ведущих отечественных неокантианцев записаны на разных языках — немецком, английском, французском, литовском, чешском, итальянском и т. д.

Следует упомянуть также и о том, что в основном работы русских неокантианцев представлены в виде статей, обзоров и рецензий, поэтому работа исследователя данного явления «это скорее не работа «реставратора» или даже реконструктора, а «строителя» той отечественной философской традиции, формирование которой стало главной задачей русского неокантианства» [3].

Литература:

  1. Булгаков С. Н. «От марксизма к идеализму»/Статьи и рецензии. 1895–1903 // сост., вступ. Ст. и комм. В. В. Сапова. М., 2006
  2. Боровой А. «Моя жизнь. Воспоминания». Гл. 7: Как я стал анархистом. (Подготовка текста и примечания П. В. Рябова) // Человек. 2010. № 3
  3. Белов В. Н. «Русское неокантианство: история и особенности развития» // Кантовский сборник № 1/2012
  4. Новгородцев П. И. «Нравственный идеализм в философии права» // В кн.: Проблемы идеализма М., 1902, с.270;
  5. Грот Н. Я. «Нравственные идеалы нашего времени» // Вопросы философии и психологии. 1893. № 16.
  6. Яковенко Б. В. «Мощь философии» // СПб.: Наука,2000.
  7. Пастернак Б. Л. «Охранная грамота» // М.,; АСТ, 2011.
  8. Степун Ф. А. «Бывшее и несбывшееся» // Послесл. Р. Гергеля. Изд-е 2-е, испр. — СПб.: Алетейя, 2000.
  9. Челпанов Г. И. «Ведение в философию» // Стереотип. URSS, 2013.
Основные термины (генерируются автоматически): русской философской, русской философской традиции, философии Канта, направлении русской философской, русской философской мысли, русской философской мыслью, становлении русской философской, зарождение русской философской, русских неокантианцев, исследовании философии Канта, философии русского неокантианства, немецкой философии Канта, немецкого неокантианства, русской философствующей публикой, Русское неокантианство, философской дисциплины» русские, философских увлечений русских, стороны русской интеллигенции, стиля русской философии», массовом паломничестве русской.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос