Автор: Хейдари Марзийе

Рубрика: Филология

Опубликовано в Молодой учёный №10 (114) май-2 2016 г.

Дата публикации: 12.05.2016

Библиографическое описание:

Хейдари М. Картины научных изысканий в повести А. П. Платонова «Эфирный тракт»: динамика утопических и эсхатологических мотивов // Молодой ученый. — 2016. — №10. — С. 1507-1509.



Творчество Платонова представляет собой соединение проективной мечты и реальности. Воплощение утопического идеала видится в научно-фантастических произведениях писателя. В повести «Эфирный тракт» (1927г.), как раз, утопические мотивы соединены с эсхатологическими.

Ключевые слова: Андрей Платонов, Эфирный тракт, утопия, эсхатология, научная фантастика.

Андрей Платонов, один из тех, кто в 1920-е годы был одухотворен утопическими социальными проектами и мечтал переделать мир в пользу человека. По мнению исследовательницы Екатерины Долгиной, «человеческая потребность к воплощению утопического идеала находит свое отражение в фантастических мирах <…> Фантастика начинает предлагать свой мир как единственную возможную реальность, что особенно заметно в литературных утопических произведениях». [1, с. 32]. Творчество Платонова как раз и представляет собой соединение проективной мечты и реальности.

В повести «Эфирный тракт» (1927г.) утопические мотивы соединены с эсхатологическими. Они сложно взаимодействуют на разных уровнях поэтики (пространственно-временном, сюжетном, персонажном) и венчают собою тему научного поиска (неотрывную от модернистского дискурса XX века).

Утопия, прежде всего, реализована в «доисторическом» прошлом — хотя бы гипотетически, когда повествуется о некоей древней цивилизации: «народ аюнитов, время и природа придут в гармоническое соотношение и их бытие втроем зазвучит как симфония», -пишет автор. [2, с.537]. Н. В. Корниенко об отражении истории Аюны в повести Платонова пишет: «Аюнита как бы включает весь спектр теорий прогресса ХХ века, в том числе радикально-марксистскую и технократическую, в традицию европоцентрического, линейного взгляда на развитие России. Аюнита и комментирует путь всех героев-деятелей повести, изначальную конфликтность и химеричность их целей в контексте той истории великорусского этноса, что задана в экспозиции «Эфирного тракта». [3, c. 53]. Итак, в «Эфирном тракте» дверь к научным и социальным сокровищам древней цивилизации перед учеными открывают раскопки тундры; Ученые думали, что тот отрезок науки, культуры и промышленности, который им предстоит пройти в течение ближайших ста — двухсот лет, содержится готовым в недрах тундры. Герой-подвижник Михаил Кирпичников ставить цель обручить два мира: утопическую древнейшую эру с технократичным, но и гуманным сегодняшним днем. Он строит в тундре вертикальный термотуннель, для добычи тепловой энергии земли. В «настоящем» времени успехи социалистического строительства, преображения природы предстают с идеальной утопической стороны. Но одновременно они задают позитивную эсхатологическую проекцию, соотносимую с установлением Благодати в конце времен согласно христианской доктрине. И хоть Платонову не было свойственно собственно религиозное мировоззрение, модель христианского тысячелетнего царства Христова в конце времен здесь актуализируется «Дни сияли так мирно и счастливо, как будто они утром тысячелетнего блаженства человечества»). Но это блаженство подкреплено не мистериальными (божественными) силами, а невероятными социальными тенденциями. Общественные отношения в советской стране выстроены с высокой степенью доверия между властью, учеными и трудящимися (хоть и не безконфликтно). Этот факт в повести представлен неоднократно: Фадей Крылович и Михаил Кирпичников при каждом обращении к власти за помощь на выполнении научных экспериментов получают ее согласие и поддержку. Женщина, лишенная обычного счастья, вполне удовлетворена символической подменой — чувством гордости за погибших во имя науки (Это мать Фаддея и жена Михаила).

Жажда знания, интерес к научным открытиям, к познанию мира и поиск истины в целом объединяют героев-ученых этой повести. Ф. Попов, И. Матиссен и Кирпичниковы — все стремятся силой своего гения переделать мир в пользу народа, установив техногенную гармонию общества и природы. Однако цель преобразования мира у Михаила Кирпичникова более общенародная, нежели у других героев. Он, твердый, истинный коммунист и представитель рабочих масс пытается строить новый мир, где руки народа освободятся от труда и душа от угнетения, и женщину не за что будет терзать, и ей нечего мучиться, борясь с неуютностью жизни. Кирпичников верил, что вне социализма невозможна научная работа и техническая революция, что, вероятно, отражало утопизм представлений о возможностях революции самого Платонова на том этапе (т. е. в 20-е годы).

Если вернуться в эсхатологические мотивы, то в повести воплощена и негативная версия эсхатологии, связанная с деструкцией природы и самой жизни.

В «Генеральном сочинении» аюнитов бытийные циклы возрождения/гибели заканчиваются на второй составляющей: древней цивилизации приходит конец, научные утопические проекты проваливаются вследствие неодолимой инерции. В «современности» научные эксперименты, обуславливающие небывалые победы человеческого разума над природой, приводят к некоторым катастрофическим последствиям, как в масштабах человеческой жизни, так и в масштабах вселенского существования. Платонов делает акцент на ответственности ученого и, очевидно, приглушает, а порой и вовсе дезавуирует светлый утопический пафос. Инженер Матиссен явно насиловал природу в ходе мелиоративных экспериментов с применением сверхвозможностей сознания, последствие этого — разрыв в Млечном пути, возможно- гибель экспедиции Кирпичникова (что не вполне ясно из текста). Матиссен пытается переделать мир не из высокой доброжелательности, а от того, что он глубоко верил во власть ученых на земле: Были цари, генералы, помещики, буржуи были <...> А теперь новая власть объявилась- ученые. Злое место пустым не бывает! [2, с. 529]. Утопия грозит повернуться антиутопией. Автор подчёркивает, что наука, которая не служит народу, приобретает характер преступления и приносит вред всему человечеству. «Ни сам Матиссен ни все человечество еще не представляли из себя драгоценностей дороже природы. Природа была глубже, больше, мудрее и разноцветней всех людей». [2, с. 511]. (Устами Петропавлушкина, критика Матиссена, Платонов говорит о пользе добросердечной науке и пишет: Долой злые тайны и да здравствует сердечная наука!» [2, с. 534]. Человек в чем-то побеждает природу и несет славу, но это не полная власть над природой; перед смертью как природным явлением он покорен и слаб. Не исключена возможность совершить смертельную ошибку, которая приводит к трагической гибели. Примером служит судьба героев-искателей повести Платонова «Эфирный тракт»:

Работа головы у Попова высасывала из него всю кровь, и его истощенное тело вышло из равновесия. Он болел малярией и скончался. Михаил Кирпичников гибнет, возвращаясь из США на родину. Их судно утонуло в море, из-за бури. Судьба другого героя-искателя Матиссена тоже несет трагический характер. Он погиб при испытании прибора, возбуждающего мозг излучать определенные электромагнитные волны.

Егор Кирпичников останавливается в шаге от полномасштабного практического воплощения своего открытия, однако нелепо гибнет, что придает повести не линейную историко-научную перспективу, а иллюзию господства случайности в бытие. Случайность или заблуждение при поиске истины, при поиске начал природы, ее управления — внешние причины разрушения утопических черт мира.

По нашему мнению, Платонов хочет сказать, что глубинные причины трагедии в повести «запускаются» тогда, когда герои забывают о малости «емкости» своего ума, стараются узнать все больше и больше. В понятиях исламской культуры можно было бы сказать, что человек унаследовал только часть из божьего ума и таким образом корень природы и самого Бога не постижимы человеческому уму. Но Платонов в тот момент вряд ли был знаком с постулатами Ислама. Человеческий ум ограничен в рамках времени и пространства, трагедия обреченности носит вне религиозного экзистенциального характера.

И лишь маркирующая финал кладбищенская надпись: «Вечная слава и скорбная память зодчему новой природы» восстанавливает мифологическую идею Апокалипсиса. Христос победит смерть и пиршествует в мир во второй раз и воздает всем, по справедливости. Деятели науки как бы скрыто сравниваются с ним: они победили природу (если не смерть, то несовершенство мира), они несут часть славы, который отмечен Христос. На эту смысловую параллель косвенно «работает» архаически мотив жертвенности, который варьируется в судьбах Попова, Кирпичниковых, Матиссена и других героев, представляющих платоновский гипертекст. Как написано в библии, будучи соучастниками Христовых страданий, они смогут разделить и Его славу (отсюда идея жертвенности, которая воздастся: они жертвовали собой, но вечная слава им будет наградой. Конечно, Платонов здесь как свободный художник слишком смело, не по-христиански награждает из статуса почти Бога, делает равными Богу. Но в этом сказались, вероятно, уже ницшеанские идеи.

Литература:

  1. Долгина Е. С., Проблема дефиниций «Утопия» и «Научная фантастика» в историческом дискурсе, Журнал «Мир науки, культуры, образования», Выпуск № 6 (37) / 2012.
  2. Платонов А. П., избранные произведения, М., Мысль, 1983.
  3. Корниенко, Н. В., История текста и биография А. П. Платонова (1926–1946), журнал «Здесь и теперь», Литература философия Культура, М., 1993.
Основные термины (генерируются автоматически): «Эфирный тракт», Платонова «Эфирный тракт», Творчество Платонова, Михаил Кирпичников, соединение проективной мечты, древней цивилизации, утопические мотивы, Андрей Платонов, утопического идеала, Воплощение утопического идеала, воплощению утопического идеала, литературных утопических произведениях», конце времен, Герой-подвижник Михаил Кирпичников, утопических черт мира, драгоценностей дороже природы, сокровищам древней цивилизации, одухотворен утопическими социальными, тысячелетнего блаженства человечества», научные утопические проекты.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос