Библиографическое описание:

Эбзеева З. А. Предупреждение наемничества на Кавказе [Текст] // Актуальные проблемы права: материалы междунар. науч. конф. (г. Москва, ноябрь 2011 г.). — М.: Ваш полиграфический партнер, 2011. — С. 122-125.

«Лучше предупреждать преступления, чем карать за них», сказал в свое время знаменитый итальянец Чезаре Беккариа&#;2, с.233&#;; созвучен ему не менее знаменитый француз Монтескье «…хороший законодатель не столько заботится о наказаниях за преступления, сколько о предупреждении преступлений, он постарается не столько карать, сколько улучшать нравы»&#;11, с.231&#;.
Раскрывая содержание «системы предупреждения наемничества», необходимо определить объекты предупредительной деятельности, уровни и формы предупреждения (профилактики) наемничества субъектов предупреждения, субъектов, осуществляющих деятельность по предупреждению наемничества. При этом содержание указанных понятий необходимо уточнять применительно к уровням предупредительной деятельности.
Считаем правильным мнение И.А. Исмаилова, отметившего, что в последнее время мы все время встречаемся с попытками захвата и «освоения» криминологией «чужих территорий» и в результате – с непомерным расширением криминологической проблематики за пределами профессиональной компетенции с дилетантскими экскурсами с позиций супернауки в сферу теории демографии, экономики и т.д. При этом игнорируется опасность растворения специфических проблем криминологии в проблемах наук более высокого уровня, утраты, в конечном счете, ею права на самостоятельное существование&#;9, с.12&#;.
По нашему мнению, попытки криминологов сконструировать общенациональную систему предупреждения преступности с установлением соответствующих обязанностей для широкого круга организаций и учреждений независимо от форм собственности обречены на неудачу, поскольку не учитывают реальной ситуации в России, расклада интересов, движущих различными частями общества.
В ситуации, когда существует непреодолимая пропасть между самыми богатыми и самыми бедными, а по некоторым оценкам, в России доходы самых богатых превышают доходы самых бедных в десятки раз (в Москве – в 52 раза), вряд ли можно говорить о возможности объединения общества для решения какой-либо единой задачи, пусть даже такой важной как борьба с преступностью.
В пользу нашей позиции можно привести и еще один довод. В ряде стран периодически проходят громкие уголовные процессы в отношении представителей крупнейших корпораций, олигархических структур. В ходе следствия устанавливается, что огромные состояния зачастую накапливаются преступным путем &#;8, с.23&#;. Из этого, конечно, не следует вывод, о том, что все крупные состояния нажиты преступным путем, но нельзя сказать и обратного. По нашему мнению, невозможно построить общегосударственную систему предупреждения преступности, включающую в себя организации, руководители которых сами причастны к совершению преступлений. А если учесть еще, что огромное количество предпринимателей уклоняется от уплаты налогов, то их возможное участие в предупреждении преступлений становится проблемным. И дело не только в том, что нельзя будет в законодательном порядке обязать всех предпринимателей наделить обязанностями по предупреждению преступности, а в том, что контроль над этой деятельностью невозможен. Страдает и моральная сторона вопроса – как можно привлекать к предупреждению преступлений людей причастных к их совершению?
Учитывая сказанное можно согласиться с выводом И.А.Исмаилова о том, что мероприятия общесоциального развития, которые традиционно расматриваются в качестве содержания общесоциального уровня предупреждения преступлений, вообще не предупреждают их, а воздействуют на преступность как социальное явление посредством устранения причин ее сохранения и существования, что не одно и то же&#;9, с.10&#;.
Поэтому в настоящей работе мы не будем рассматривать мероприятия общесоциального характера как самостоятельный элемент системы предупреждения наемничества.
Для целей нашего исследования актуальность представляют специально-криминологический (в литературе именуемый также специальным или криминологическим) и индивидуальный уровни предупреждения преступлений.
Попытаемся сформулировать свое видение специально-криминологического предупреждения.
Во-первых, необходимо определиться с субъектами предупредительной деятельности, во-вторых, с объемом их полномочий в рамках предупреждения преступлений.
Исходя из цели нашего исследования, состоящей в выработке предложений по формированию системы предупреждения наемничества, считаем правильным не ограничивать круг субъектов специального предупреждения правоохранительными органами. Анализ причин и условий наемничества, проведенный ранее, позволяет сделать вывод, что его предупреждение необходимо осуществлять с привлечением достаточно большого круга организаций, в число которых входят миграционная служба, паспортно-визовая служба, пограничная служба, военные комиссариаты, религиозные организации и т.д. Другое дело, что координацию предупредительной деятельности должны осуществлять правоохранительные органы, во главе с ФСБ РФ, поскольку, в соответствии со статьей 151 УПК РФ, следствие по делам о наемничестве осуществляют следователи именно этой организации.
По нашему мнению, не следует включать в специальное предупреждение меры по пресечению преступлений. Пресечение преступлений имеет место на стадии приготовления и покушения на преступление. Поскольку наемничество по ч. 1 ст. 359 УК РФ относится к тяжким, а по ч. 2 – особо тяжким преступлениям, то приготовительная деятельность к нему в соответствии с ч. 2 ст. 30 УК РФ является уголовно наказуемой. В подобной ситуации предупредительная деятельность, если так можно выразиться, уже опоздала, а к лицам, готовящим такое преступление, меры предупредительного воздействия применять уже нельзя, поскольку настало время применять к ним меры уголовно-правового характера.
Исходя из высказанных соображений считаем наиболее подходящим определение специального предупреждения, данное И.А. Исмаиловым, в соответствии с которым под криминологическим предупреждением преступлений следует понимать систему мероприятий, специально предназначенных воздействовать на преступность путем недопущения или устранения возможности совершения конкретных преступлений, их конкретных детерминант, а равно общей детерминанты, связанной с состоянием общественного правосознания &#;9, с.11&#;.
По поводу воздействия на общественное правосознание следует сказать следующее. Наемничество, равно как и другие преступления, не совершается в безвоздушном пространстве. Наемники, к сожалению, находят кров и пищу у населения. До тех пор пока будет сохраняться социальная база, на которую опираются наемники, будут и наемники и террористы, будут продолжаться нападения и попытки дестабилизировать ситуацию в Дагестане. Задачи субъектов предупредительной деятельности в отношении наемничества в области общественного правосознания, по нашему мнению, должны сводится к воспитанию нетерпимости к наемничеству, в том числе и со стороны профессиональных военных, формирования у населения республики Дагестан представления о недопустимости изменения конституционного строя и нарушения целостности как республики Дагестан, так и всей Российской Федерации.
Следующим уровнем предупреждения наемничества будет индивидуальное предупреждение наемничества, которое определяется как совокупность воспитательных и иных мер воздействия, применяемых к личности в целях предотвращения совершения ею преступления&#;7, с.86&#;. Меры индивидуального предупреждения многообразны, поскольку, как было правильно замечено, индивидуальное предупреждение, входящее в структуру социальной системы предупреждения преступности, является наиболее сложным и специфическим аспектом данной проблемы. Здесь конкретизируются в отношении отдельного лица мероприятия общесоциального и специально-криминологического уровней предупреждения преступности&#;7, с.17&#;.
Существует два основных подхода к определению объекта индивидуальной профилактики. В соответствии с первой точкой зрения, признаками, указывающими на возможность совершения преступления тем или иным лицом являются как поведение, так и взгляды этого лица, мотивы его поступков, с другой стороны, совершенно справедливым представляется возражение Ю.Д. Блувштейна, состоящее в том, что взгляды личности, равно как и мотивы, порождающие ее поступки, иными словами усвоенная этой личностью система ценностных ориентаций, могут явиться основанием для оказания на личность индивидуального профилактического воздействия лишь тогда и постольку, когда и поскольку эти взгляды, мотивы и т.д. проявились в поведении личности.
Иными словами, при определении объекта индивидуального предупредительного воздействия необходимо разрешить вопрос: являются ли взгляды, мотивы, мировоззрение личности основанием для индивидуального предупредительного воздействия, сопряженного с вмешательством в личную жизнь лица.
Видимо некоторые криминологи опасаются того, что проведение мероприятий индивидуальной профилактики в отношении лиц, придерживающихся каких-то определенных взглядов, но не реализующих свои убеждения в конкретных поступках, может стать мостиком к следующему этапу, когда за убеждения, не выраженные в деяниях, человек может подвергаться и более строгим мерам воздействия. К сожалению, у этих опасений есть серьезное основание в лице положений социологической школы права, оперировавшей понятием опасное состояние личности. В отечественном уголовном праве некоторые «фрагменты» этой школы сохранялись до недавнего времени в УК РСФСР 1960 г. в виде понятия «особо опасный рецидивист» &#;4, с.75&#;. Признание лица «особо опасным рецидивистом» влекло при прочих равных условиях многократное ужесточение наказания. Так за хищение государственного или общественного имущества путем кражи при отсутствии отягчающих обстоятельств по ч. 1 ст. 89 УК РСФСР 1960 г. предусматривалось наказание до 3 лет лишения свободы. Основанием для усиления уголовной ответственности являлось априорное убеждение законодателя в том, что основной причиной совершения преступления выступает стойкая антиобщественная направленность личности преступника, проявившаяся в рецидиве преступлений. Следует отметить, что в литературе было высказано мнение о том, что теория опасного состояния ни в коей мере не применима к признанию лица особо опасным рецидивистом, поскольку, как утверждают авторы, «….особо опасные рецидивисты привлекаются к уголовной ответственности и наказанию не за опасное состояние личности, а за реализованную общественную опасность в совершении конкретного преступления». Если согласиться с приведенным утверждением, то невозможно объяснить почему наказание для рецидивистов при прочих равных условиях (месте, времени, обстановке совершения преступления, размере ущерба, мотивах, целях преступника и т.д.) многократно усиливается. Единственное возможное объяснение – чрезмерное акцентирование законодателя именно антиобщественной направленности личности рецидивиста, что неминуемо приводит нас к выводу о том, что истоки понятия «общественно опасный рецидивист» лежат именно в теории опасного состояния личности.
В настоящее время законодатель последовательно «избавляется» от наследия социологической школы. Так, в УК РФ 1996 года не включено понятие «особо опасный рецидивист», позже, Федеральным Законом РФ от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» исключен такой вид множественности как неоднократность преступлений, а из всех статей Особенной части УК РФ исключены квалифицированные виды преступлений, предусматривающие повышенную ответственность за совершение преступления лицами, ранее совершавшими (или имеющими судимость) за совершение тождественных деяний. Логика законодателя, по всей видимости, состоит в том, что совершение преступления в прошлом не влияет существенно на общественную опасность вновь совершаемого деяния. А усиление наказания происходит за счет его назначения по правилам, предусмотренным ст. 69 УК РФ.
Позиция законодателя по данному вопросу представляется достаточно спорной, однако оценка изменений, внесенных в УК РФ, выходит за рамки настоящего исследования. Для нас, в процессе разработки мер индивидуальной профилактики наемничества, принципиальным представляется следующий вопрос: законно ли применение мер индивидуальной профилактики к лицам, своим поведением не нарушающим общественный порядок, не совершающим преступлений, но в силу специфического жизненного опыта (например, прохождение службы в спецподразделениях, участие в боевых действиях) потенциально являющихся субъектами преступления, предусмотренного ст. 359 УК РФ. Данный вопрос находится в тесной взаимосвязи с таким специфическим видом деятельности, как оперативно-розыскная деятельность. Практика показывает, что при совершении наемничества и связанных с ним преступлений (таких, например, как террористический акт, ст. 205 УК РФ), преступники применяют достаточно изощренные меры конспирации. В таких условиях государство, руководствуясь представлениями о крайней необходимости, вероятно, должно идти на временное ограничение конституционных прав и свобод граждан, связанное с необходимостью проведения оперативно-розыскных мероприятий в отношении неопределенного и достаточно широкого круга лиц, которые потенциально могут быть причастны к наемничеству и другим сопутствующим преступлениям. Не случайно в США, традиционно выступающих в роли «оплота демократии», после террористических актов, совершенных 11 сентября 2001 года был принят закон «Uniting and Strengthening America by Providing Appropriate Tools Required to Intercept and Obstruct Terrorism Асt» или, как его еще называют, «Патриотический акт», который существенно расширил права специальных служб на проведение оперативно-розыскных мероприятий. Необходимость широкого использования оперативно-розыскных мероприятий на этапе индивидуальной профилактики обусловлена еще и тем обстоятельством, что наемники являются иностранцами, изучение их намерений традиционными милицейскими способами невозможно. По мнению отечественных криминологов, эффективность оперативно-розыскного предупреждения выше чем у уголовно-процессуального и уголовно-правового, поскольку позволяет достичь поставленных целей в сжатые сроки, с меньшими материальными и моральными потерями, обеспечивает предупреждение наступления вредных (необратимых) последствий и, в конечном счете, сужает сферу применения мер уголовного наказания.
К субъектам индивидуальной профилактики наемничества, по нашему мнению, следует относить правоохранительные органы, во главе с ФСБ РФ, воспитательные аппараты воинских частей и подразделений.

Литература:
  1. Аванесов Г.А., Игошев К.Е. Основополагающие начала теории методологии профилактики правонарушений. М., 1976.
  2. Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1995.
  3. Блувштейн Ю.Д. Предупреждение преступлений в обществе развитого социализма. Минск, 1980.
  4. Бытко Ю.И. Учение о рецидиве преступлений в российском уголовном праве. Саратов, 1998.
  5. Бытко Ю.И., Бытко С.Ю. Сборник нормативных актов по уголовному праву России X-XX веков. Саратов, 2006.
  6. Галахов С.С., Петрушкина Л.В. Концептуальные основы предупреждения преступлений органами внутренних дел // Российский следователь. 2005. № 5.
  7. Голик С.И., Михайлов Б.П. Организация и тактика общей профилактики преступлений органами внутренних дел. М., 1980.
  8. Голубицкий С. Натюрморт из лиллигейтов // Бизнес журнал. 2005.
  9. Исмаилов И.А. Проблемы предупреждения преступлений. Баку, 1990.
  10. Иванов Л.О. Формирование социологической школы уголовного права в России и развитие отечественной уголовно-правовой мысли. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1982.
  11. Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955.
  12. Миньковский Г.М., Ревин В.П., Баринова Л.В. Концепция проекта Федерального Закона «Об основах предупреждения преступлений // Государство и право. № 3. 1998.
  13. Федотова И. Порок бедности // РГ. 2005. 23 июня

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle