Библиографическое описание:

Ковалев А. Ю. Истоки появления «Протоколов сионских мудрецов» в России в предреволюционную эпоху // Молодой ученый. — 2016. — №20. — С. 601-604.



«Странную судьбу имеют некоторые книги», [1.] — с таких слов известный российский публицист и издатель В. Л. Бурцев начинает исследование, посвящённое доказательству фальсификации «документа», известного как «Протоколы сионских мудрецов».

Созданный в конце девятнадцатого столетия провокаторами царской охранки, этот «документ» и по сегодняшний день широко популярен и используется в пропагандистских целях антисемитами и неонацистами разных стран. Его создатели не могли рассчитывать на подобный успех, ведь в своё время они руководствовались совершенно другими требованиями к своему «проекту», однако «Протоколы» на много лет пережили своих авторов, стали известны далеко за пределами России, и имеют большую популярность в XXI веке.

Названные «Протоколами», эти материалы, в действительности, таковыми не являются: в них нет ни имён, ни дат, ни повестки заседаний. «Протоколы сионских мудрецов» — это текст декларативного характера, повествующий о поступательном захвате мирового господства некой секретной организацией, чьё название не указывается. В тексте отсутствует какое-либо упоминание о евреях, но читатель понимает, что повествование ведётся именно от их имени. В то же время наступательный, агрессивный стиль, в котором выполнен текст, явно нехарактерен для еврейских произведений, что также настораживает.[2. С. 184]

«Протоколы сионских мудрецов» многократно издавались в различные годы в разных странах. Их содержание и структура претерпевали изменения, оставляя неизменным основной сюжетный стержень, суть которого сводилась к тому, что евреи уже захватили рычаги управления экономикой, образованием, прессой, дипломатией, и в ближайшем будущем должны достигнуть полного мирового господства. Этот успех в первую очередь был достигнут благодаря умелой пропаганде идей демократии и либерализма, с помощью которых были разрушены патриархальные устои традиционного общества. Согласно источнику, именно евреи на протяжении долгого времени сеяли среди людей вражду, ненависть, алчность и другие пороки. Эта подрывная деятельность приводила к революциям и войнам. Они развращали общество путём провокации кризиса нравственности, распространяя идеи Маркса, Ницше и Дарвина. Как апофеоз их секретного замысла, к управлению человечеством должен прийти Царь Иудейский, к чему активным ходом и велась подготовка весь предшествующий период.

На удивление, в «секретном плане евреев» полностью отсутствуют какие-либо ссылки на Тору и Талмуд, не приводятся слова пророков, не упоминается Мессия, да и само наличие такого документа должно вызывать больше вопросов к нему. Если принимать его подлинность, то непонятно зачем было нужно его авторам собственноручно писать на себя компромат, полностью разоблачающий все замыслы их тайного общества. «Действительно серьёзная организация»,- писал в рецензии на итальянское издание «Протоколов» Р. Генон, — «какой бы она ни была по своей природе, никогда не оставляет после себя письменных источников» [3.]

Вопрос о подлинности «Протоколов сионских мудрецов» кажется в наши дни, по меньшей мере, нелепым и невежественным. Казалось, финальную точку в этой проблеме поставил британский журналист Филипп Грейвс ещё в 1921 году, когда опубликовал в газете «Таймс» статью, посвящённую истинному происхождению этих материалов. В ней корреспондент указывал на практически полную идентичность текстов «Протоколов» с памфлетом малоизвестного французского литератора Мориса Жоли «Диалог в аду между Монтескьё и Макиавелли». «Французский след» в деле о происхождении этого «документа» более чётко прояснил круг фигурантов и мотивы этого подлога. «Протоколы» стали ассоциироваться не просто с царской охранкой, а с её конкретными сотрудниками — П. Рачковским и М. Головинским. Учитывая степень революционной угрозы и специфику еврейского вопроса в России, эти люди, вероятно, добивались подобным информационным вбросом подорвать популярность оппозиции, апеллируя к её «еврейскому происхождению». За самим еврейским меньшинством империи в этом случае закреплялась бы роль «громоотвода» и объекта очередной волны погромов.

Как уже было отмечено, «Протоколы» являются плагиатом памфлета М. Жоли, причём практически дословным. Этот очевидный факт снимает вопрос о их текстуальном происхождении. Но могли ли они появиться в предреволюционной России спонтанно и беспричинно? Безусловно, нет. Этот текст обрамлял собой целую эпоху антисемитских настроений в стране, и его появление в этой связи кажется вполне логичным.

Истоки происхождения «Протоколов» в Российской империи необходимо искать в нескольких направлениях, одно из которых — литература. Начало ХХ века — эпоха расцвета печатного дела в России. В это время огромными тиражами издаются газеты, журналы, и книги, адресованные самой разной читательской аудитории — от интеллектуалов-эстетов до любителей бульварной прозы. В среде последних определённую популярность набирал такой специфический жанр, как конспирологический роман. Его появлению предшествовало замысловатое переплетение беллетристских сюжетов, строившихся вокруг деятельности масонских лож и других тайных обществ, вынашивавших планы порабощения русского народа как подлинного носителя христианских ценностей. Помимо этого, в российской беллетристике на протяжении долгого периода отчётливо наблюдалась тенденция к наделению персонажа-еврея самым широким спектром отрицательных черт. Наиболее востребованными были образы отравителя (Ф.В Булгарин, «Иван Выжигин») [4. С. 207], и алчного накопителя (снова Булгарин, «Мазепа») [4. С. 225], что отражало претензии к евреям как шинкарям и ростовщикам. Мотив кровавого навета нашёл отражение в зооморфном образе еврея-вампира (А.Ф Воейков, «Еврейское семейство в Петербурге»). [4. С. 202] Более известным литературным штампом можно считать персонажей- «жидов» из гоголевского «Тараса Бульбы», которые по убеждению главного героя «сами себя украдут, когда только захотят украсть» [5. С. 272], а формула, выведенная А.С Пушкиным в «Скупом рыцаре» («Проклятый жид, почтенный Соломон») [6. С. 266] иллюстрирует одновременно как пренебрежительное отношение, так и уважение к тысячелетней мудрости народа, способной в то же время вылиться в опасную для всей цивилизации форму.

В. В. Крестовский и Б. М. Маркевич были первыми, кто обосновал в отечественной литературе геополитическую точку зрения на еврейский вопрос. [7. С. 124] Персонажи их антинигилистических романов во многом схожи. Зачастую представители аристократии и дворянства рисуются на их страницах в самых привлекательных чертах и противопоставляются представителям движения шестидесятых годов, аморальным и безбожным. Типичным примером таких произведений является трилогия Б. М. Маркевича «Четверть века назад — Перелом — Бездна» (1878–1881 гг.), где в чертах многих персонажей улавливаются реальные исторические типажи, а лидер антиправительственного заговора по кличке Волк, очень напоминающий народовольца Желябова, в значительной степени обладает «еврейскими чертами». [7. С. 118]. Б.М Маркевич выдвинул идею о неразделимой связи евреев и революционного движения, которую чуть позже поддержал и развил В. В. Крестовский в романе «Пангурово стадо» и публикациях в журналах «Свет» и «Гражданин». Он предал антинигилистической направленности своего предшественника политический подтекст, а находясь во время русско-турецкой войны в расположении российских войск в качестве царского историографа, пришел к выводу, что этот конфликт был полностью инспирирован евреями. В дальнейшем Крестовский приходит к заключению, что окружающее влияние евреев в политических процессах, печати и банковских делах постоянно возрастает, и этому нужно непременно помешать. Фактически, он был первым, охарактеризовавшим общее настроение в стране фразой «Жид идет!». Именно так называлась его третья книга, главы которой издавались в «Русском вестнике» вплоть до убийства Александра II, после чего публикации прекратились из-за угрозы погромов.

Обходя вопрос об эстетической составляющей упомянутых произведений, следует заметить, что их роль была крайне важна для дальнейшего развития темы в различной низкосортной литературе. Тема, поднятая Крестовским и Маркевичем, спровоцировала всплеск активности множества авторов, чьи художественные аллюзии со временем стали восприниматься как реальность. Это во многом способствовало поддержанию на протяжении долгого времени температуры общественного мнения, резко возросшей в период революционной опасности первых лет двадцатого века. Апофеозом этого и стали знаменитые «Протоколы», содержание которых во многом напоминает сюжеты отечественной беллетристики.

К этому времени вера в существование еврейского заговора уже прочно укоренилась в общественном сознании. Широкий резонанс получило письмо под все тем же красноречивым заголовком «Жид идет!», заимствованном из книги Крестовского и опубликованное в «Новом Времени» в 1880 году. Сюжет его был предсказуем из названия: засилье евреев и их стремление к захвату всех важных постов и должностей таят в себе большую опасность для всего русского народа. [7. С. 124] Понятия еврея и коварного конспиратора-злоумышленника стали практически тождественными, а количество издаваемых на эту тему материалов неуклонно росло.

К концу века в российской беллетристике наблюдается диффузия идей и сюжетных линий, посвящённых «жидо-масонскому заговору». Заимствуя их друг у друга, авторы фактически занимались плагиатом. Именно в этой литературной области необходимо искать истоки появления «Протоколов». Отождествление литературного произведения с реальным информационным источником стало характерной чертой этого периода. Многочисленные свидетельства авторов, убеждавших в достоверности своих сюжетов, подкреплялись шпионскими преамбулами о краже, сопряжённой с большой опасностью и снятии копий с секретных текстов.

Легенда кражи «Протоколов сионских мудрецов» в этом отношении тоже не была новаторской. Она напоминает сюжет книги С. Эфрона-Литвина «Среди евреев», впервые опубликованной в Петербурге в 1896г. [7. С. 136] В ней рассказывается, как гувернантка по имени Пеша, узнав от своего хозяина о всемирном еврейском заговоре, главой которого он сам и являлся, сняла копии секретных писем и докладов, хранившихся у него в сейфе, и передала их доверенному лицу в Петербург. Второе, и самое популярное из дореволюционных изданий «Протоколов» в предисловии следующим образом поясняет вопрос их появления в России: Ю. Глинка, дочь дипломата и фрейлина императрицы случайно обнаружила их у знакомого еврея, сняла с них копию и передала её отставному майору Сухотину, который, в свою очередь, отдал её камергеру и действительному статскому советнику Степанову, после чего они были замечены Нилусом. Факт плагиата очевиден.

Художественный вымысел окончательно слился с окружающей реальностью. Для обоснования истинности любой авторской фантазии стало достаточным сослаться на «свидетеля», готового подтвердить словами, но не фактами её достоверность.

Помимо низкокачественной литературы второй половины XIX — начала XX века неоспоримую роль в «идейном вдохновении» авторов «Протоколов сионских мудрецов» сыграли другие известные антиеврейские подлоги. Среди них выделяется знаменитая «Книга кагала».

В 1869 году еврейский журналист и публицист, сын раввина Яков Брафман подготовил к изданию перевод 285 кагальных актов, относящихся к более раннему периоду. Многие из них были искажены или собственноручно дополнены Брафманом, чей выбор материала для публикации был и без того крайне тенденциозен. Популярность этого издания у современников была обусловлена в первую очередь личностью автора. Будучи евреем по происхождению, он принял православие, и «с позиции примерного христианина» осуждал зловредность талмудических учений своих соотечественников, обличая социальную опасность органа общинного самоуправления евреев, который по его убеждению, ставил интересы национального меньшинства выше государственных. Поднятый вопрос о проблеме существования Кагала как государства в государстве и связанную с этим опасность для будущего страны, значительно развили в дальнейшем авторы «Протоколов»: опираясь на него, фальсификаторы не только подняли тему враждебности евреев, но и так же как и это сделал Брафман, предали своему «творению» претензию на документальность и повествование «от первого лица», то есть непосредственно от имени заговорщиков. Публикации Брафмана — один из автохтонных истоков формирования конспирологического мироощущения, сыгравший в появлении «Протоколов сионских мудрецов» большую роль. По мнению историка и филолога С. Дудакова, «Книга кагала» являлась одним из двух, наряду с идеями панславизма, звеньев, недостающих для перехода антисемитизма от евангелиевских мифологем к образу еврея, как идейно-политического врага. [7. С. 104]

В первые годы XX века российское общество, проникнутое идеями конспирологии и поиска виновных в общественных катаклизмах, было готовым воспринять «Протоколы». Процесс консолидации общественного мнения вступил в завершающую фазу, и восприимчивость к различного рода конспирологическим сюжетам была крайне высокой. Появление «Протоколов» подводило итог развитию целого периода антисемитских настроений в России, и обозначило их окончательный переход в «модерную» стадию.

Литература:

  1. Бурцев В. Л. Протоколы Сионских мудрецов — доказанный подлог, [Электронный ресурс] http://royallib.com/read/burtsev_v/protokoli_sionskih_mudretsov___dokazanniy_podlog.html#0 21.09.2016
  2. Шнирельман В. А. Лица ненависти. Антисемиты и расисты на марше. Москва, 2010
  3. Генон Р. Рецензия на итальянское издание книги «Протоколы Сионских мудрецов», [Электронный ресурс] http://philosophy.ru/library/guenon/prot.html, 19.05.2013г.
  4. Вайскопф М. Я. Покрывало Моисея. Еврейская тема в эпоху романтизма. Иерусалим-Москва, 2008
  5. Гоголь Н. В. Избранное. Москва, 1986
  6. Пушкин А. С. Стихотворения. Поэмы. Драматические произведения. Москва, 2002
  7. Дудаков С. Ю. История одного мифа. Москва, 1993.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle