Введение

Военные реформы Павла I занимают важное место среди его преобразований. За четыре года и четыре месяца своего правления император издал более двух тысяч законов, указов и актов, при этом около 40 % нововведений императора, осуществлённых в период с ноября 1796 по апрель 1797 года, были связаны с военной сферой [1]. Реформы Павла I, как и его личность, получили противоречивые оценки в историографии. Если в отечественной дореволюционной историографии часто прослеживается мнение о Павле I как о тиране и правителе, действовавшем преимущественно из собственных интересов, то в настоящее время эти оценки активно пересматриваются. Одним из аспектов его политики, оценки которого изменились в историографии, являются причины проведения военных реформ. Историография выделяет несколько основных факторов: состояние армии в конце правления Екатерины II, отношение Павла к установленным при ней порядкам и его отношение к Пруссии. При этом значение этих факторов оценивается по-разному. Большая часть дореволюционных историков, хотя и существовали исключения, отмечала, что главными причинами выступали не столько проблемы в армии, сколько личные мотивы Павла I и его желание действовать противоположно политике Екатерины II. В современной историографии чаще прослеживается мнение, что преобразования были связаны как с личными целями Павла I, так и с состоянием армии, при этом более важными представляются факторы, которые относятся к состоянию армии.

Отношение Павла I к наследию Екатерины II как фактор военных преобразований

В части работ дореволюционных историков прослеживается мнение о том, что одной из главных причин проведения военных реформ Павла, как и других, было его стремление полностью отменить преобразования Екатерины II. Н. М. Карамзин утверждал, что новый правитель «легкомысленно истреблял долговременные плоды государственной мудрости, ненавидя в них дело своей матери», а также «умертвил в полках воинский дух, воспитанный Екатериной, и заменил его духом капральства» [2, с. 45]. Похожее мнение высказывал и Н. К. Шильдер, который, характеризуя правление Павла I, писал, что император, «вступив на престол с предубеждением против всех екатерининских порядков, <...> принялся за подвиг «исцеления» России» [3, с. 295]. В результате реформ, в которых, по мнению историка, Россия не нуждалась, были сломаны порядки Екатерины, что привело к дестабилизации государства. К. Валишевский, характеризуя гатчинские войска, писал, что целями их создания были как подготовка к военной реформе, так и критика армии Екатерины [8, с. 44]. По его словам, Павел осуждал приёмы и методы ведения боя, мундиры, а также «питал особенно сильную ненависть <...> ко всему, созданному Потёмкиным» [8, с. 155]. Кроме этого, описывая отношения Павла I к Екатерине, Валишевский подчёркивал, что, придерживаясь противоположных императрице взглядов, он «хотел произвести полный переворот того правления» [8, с. 3]. Таким образом, анализируя оценки Н. М. Карамзина, Н. К. Шильдера и К. Валишевского, можно сказать, что в части дореволюционной историографии прослеживалось мнение о высоком влиянии отношения Павла I к екатерининскому наследию на проведение им военным реформ. Историки отмечали стремление Павла I к отказу от порядков, введённых при Екатерине II, в том числе и в военной сфере, и его желание утвердить собственные принципы, противоположные предыдущему правлению.

В современной историографии есть мнение, что Павел не всегда выступал против екатерининских преобразований, а некоторые павловские военные реформы были продолжением политики императрицы. Так, Н. В. Коршунова отмечает, что Павел I, хотя и был против многих мер Екатерины, не отменил ограничение службы рекрутов 25 годами, которое было введено в 1793 году, а также распорядился, чтобы отставные солдаты могли остаться жить при гарнизоне [9, с. 89]. При этом, по словам историка, у Павла «были веские основания критиковать «матушкину» армию» [9, с. 86], что показывает мнение Н. В. Коршуновой о том, что военные реформы императора были вызваны не столько ненавистью к Екатерине, сколько накопившимися проблемами в армии. О том, что реформы Павла были направлены на устранение проблем и беспорядка в армии, упоминал также Ю. Ю. Ненахов [10, с. 746]. По его словам, будущий император видел изнанку царствования Екатерины изнутри и во время проведения реформ устранял накопившиеся проблемы в армии. Характеризуя офицеров во время правления Екатерины, историк отмечал, что они были «образом всевозможной порочности», в то время как при Павле «офицер стал офицером, а военная служба — службой» [10, с. 747]. Эта точка зрения показывает, что преобразования Павла проводились не столько из-за ненависти к Екатерине II, сколько из-за реальных проблем, которые были в конце её царствования. Другой историк, В. А. Томсинов, отмечает, что Павел начал приводить в порядок государственное управление [14, с. 43], что коснулось и военной сферы. Как пишет историк, характеризуя политику Павла I в отношении армейских штабов, император «решительно и безжалостно отсёк все лишние в них отростки, размножившиеся в последние годы правления Екатерины II». Из этого следует, что историк считал военные реформы Павла I следствием его желания упорядочить управление. Обратимся к мнению Е. В. Мирошкина, автора статьи о преемственности и разрывах в военной политике Екатерины II и Павла I [16]. Как пишет автор, при Екатерине II работа Военной коллегии была затруднена высокой бюрократической нагрузкой и большим количеством звеньев. Понимая это, императрица начала предпринимать шаги по централизации Военной коллегии и упрощению её работы, однако к концу её правления это не было завершено. Начинание продолжил Павел: вместо Главной Артиллерийской канцелярии был создан Артиллерийский департамент, который в 1797 году стал экспедицией Военной коллегии. На этом примере Е. В. Мирошкин показывает, что некоторые преобразования не только не были направлены против реформ Екатерины II, но и продолжали их. Следовательно, часть современных историков отмечает, что основная часть военных реформ Павла I, действительно, противоречила политике Екатерины II, однако некоторые преобразования были продолжением её начинаний, что опровергает тезис дореволюционной историографии о полном противодействии екатерининским порядкам. Кроме этого, в современной историографии чаще прослеживается мнение о том, что одной из причин его военных преобразований стала не столько ненависть к Екатерине II, сколько желание исправить недостатки её политики и действительно существовавшие проблемы в армии. В дореволюционной историографии, хотя частично признавали это как причины реформ, большее внимание уделяли личным целям Павла I, делая акцент на некоторые качества его личности. О причине появления подобных оценок в дореволюционной историографии писал А. Н. Боханов, который, характеризуя сочинение Н. К. Шильдера, отмечал, что Екатерина изначально пользовалась преобладающим расположением среди историков, в результате чего по отношению к ней приводились логичные аргументы, в то время как по отношению к Павлу — часто выдуманные [6, с. 50].

Состояние армии в конце правления Екатерины II

Как отмечают историки, одним из факторов, повлиявшим на военные преобразования, был упадок дисциплины и злоупотребления командующих. Один из наиболее известных дореволюционных историков, Н. М. Карамзин, отмечал злоупотребления и нарушения дисциплины при Екатерине II, но при этом не считал их причинами проведения павловских реформ. По мнению историка, император следовал только личным интересам [2, с. 44]. Позже Н. К. Шильдер выразил своё согласие с мнением Карамзина, называя его характеристику Павла правдивой [3, с. 502]. Описывая дисциплину в армии при этом императоре, историк писал, что она была «строгой, но вместе с тем нелепой» [3, с. 303]. Как и Карамзин, Шильдер критиковал военную политику Павла и считал, что она принесла вред государству. Однако такое мнение, исключающее влияние недостатков армии на реформы, встречается в дореволюционной историографии достаточно редко. Чаще можно встретить мнение о том, что упадок дисциплины стал одной из причин преобразований, но сами меры не были полезными. Так, П. О. Бобровский писал, что к концу правления Екатерины II в армии участились случаи злоупотребления положением и жестокое обращение командиров полков с нижними чинами, дисциплина поддерживалась только телесными наказаниями, а офицеры «совершенно зависели от произвола своего командира по производству в следующие чины, зачислению в комплект и исключению из него». [7, с. 51]. Командиры пытались скрыть от начальства беспорядки в армии, заботясь о виде полков. Павел I, зная об этом и намереваясь искоренить злоупотребления, начал издавать уставы, например, «О службе кавалерийской» и «О полевой кавалерийской службе» [7, с. 52]. При этом историк отмечал, что вместе с полезными указами много внимания уделялось и мелочам, а помощники императора, посылаемые для инспектирования войск, часто придавали им преувеличенное значение [7, с. 52]. Похожее мнение встречается и в работе Е. С. Шумигорского, который писал, что в момент вступления Павла на престол в армию «вкрались невероятные злоупотребления», настоящая численность армии не совпадала с составом по спискам, а дисциплина была в упадке [4, с. 109]. При этом сами военные реформы императора историк оценивал больше негативно, чем положительно. С одной стороны, он отмечал положительные итоги реформ, например, пресечение беспорядков, улучшение быта солдата и хорошую организацию армии. С другой стороны, по мнению историка, полезные постановления «исчезли для общества» из-за множества более мелких и странных указов, а на место духа инициативы, благодаря которому были одержаны крупные победы Румянцева и Суворова, пришло «строгое исполнение дисциплинарных требований уставов и инструкций и слепое повиновение» [4, с. 117]. Характеризуя военные преобразования императора, Е. С. Шумигорский подчёркивал чрезмерную строгость новых порядков, а также жестокость и грубость. Таким образом, в дореволюционной историографии часто встречается точка зрения о том, что к 1796 году в армии были злоупотребления и упадок дисциплины, что стало одной из причин проведения военных реформ при Павле I. При этом, по мнению историков, преобразования, направленные на борьбу с этим, были слишком радикальными и почти не привели к положительным итогам.

В современной историографии точка зрения, приведённая выше, пересматривается. Так, А. Н. Боханов неоднократно резко критиковал оценки Н. К. Шильдера, называя их «очередными тенденциозными вымыслами» [6, с. 225]. Как отмечал историк, при Екатерине II солдат воспринимали как рабов, с чем Павел в начале правления начал борьбу [6, с. 225], а также он упоминал и о проблемах с обучением солдат и с дисциплиной в армии при Екатерине II. При этом императоре, по его мнению, «армия и по содержанию, и по форме стала походить на армию» [6, с. 239]. Положительно военные реформы Павла I оценивал и А. М. Песков, который писал, что при этом правителе в армии были введены порядок и дисциплина [5, с. 266]. Обратимся к мнению другого современного историка, Н. В. Коршуновой. Описывая начало военных реформ императора, она отмечает упадок армии в последние годы правления Екатерины и то, что у Павла были все основания приступить к реформам в армии [9, с. 87]. Как и другие современные историки, Н. В. Коршунова оценивает итоги военных реформ Павла I больше положительно, чем негативно. Многие нововведения, согласно её мнению, были разумными, впервые было чётко прописано управление войсками, а организация вооружённых сил «пошла на пользу войску и была использована и усовершенствована в дальнейшем при Александре I» [9, с. 88]. Злоупотребления командиров в армии тоже пресекались: был введён запрет эксплуатировать солдат вне войска, а офицеры стали нести уголовную ответственность за жизнь и здоровье солдата [9, с. 89]. О беспорядках в армии и роли Павла в их подавлении писал и В. А. Томсинов [14, с. 41–43]. Обобщая, можно сказать, что, хотя современные историки отмечают некоторые недостатки военных реформ Павла I, его меры в восстановлении дисциплины и пресечении злоупотреблений оцениваются в целом положительно. Это является отличием от точки зрения дореволюционных историков, среди которых, хотя и были исключения, чаще преобладала негативная оценка мер Павла I в отношении дисциплины. При этом сходством между взглядами дореволюционных и современных историков является оценка состояния армии в конце правления Екатерины II как важной причины проведения военных реформ при Павле I.

Прусское влияние на военные реформы

В дореволюционной историографии часто упоминается, что Павел I стремился подражать Фридриху II и намеревался установить в армии прусские порядки, что стало одной из причин его реформ. Одним из наиболее ярких примеров этой точки зрения является характеристика А. К. Байова, который неоднократно отмечал симпатии Павла к Пруссии. Как считал историк, устав, по которому происходило обучение гатчинских войск, был «сплошным подражанием прусскому уставу» [13, с. 479]. Оценивая итоги военных преобразований императора, историк писал, что они замедлили развитие русского военного искусства на 50 лет и только спустя это время получилось «отрешиться от посеянного в армии Павлом слепого преклонения перед «немцами»» [13, с. 473]. В труде А. Ф. Петрушевского прослеживается похожее мнение: по его словам, личное знакомство Павла I с Фридрихом II «совершенно обратило его в прусскую военную веру», и император «сделался таким же пруссаком, каким был его отец» [15, с. 297–298]. Вследствие этого, по мнению историка, Павел «копировал Фридриха Великого во всём» [15, с. 298]. Казимир Валишевский, не раз упоминавший подражание императора Фридриху II, так же отмечал, что его военные уставы были «только извлечением из прусского устава и такой же инструкции» [8, с. 158]. Хотя историк писал, что некоторые меры были полезными, а артиллерия имела превосходство над большинством других стран, её материальная часть в то же время оставалась «слепым подражанием прусского образца, значительно улучшенного во Франции Грибовалем» [8, с. 157]. Следовательно, часть дореволюционных историков считала, что одной из причин проведения военных реформ Павлом I были его симпатии к Пруссии и стремление подражать Фридриху II. Согласно их мнению, император полностью копировал прусские уставы и порядки, что негативно отразилось на военном развитии Российской империи.

В современной историографии чаще встречается мнение, что Павел I, действительно, опирался на прусские порядки и некоторые прусские уставы, однако адаптировал их под нужды Российской империи. Так, Е. И. Юркевич, характеризуя артиллерию в гатчинских войсках, писал, что «в артиллерии Гатчинских войск многое было заимствовано из прусской армии, <...> но Павел не был слепым поклонником Фридриха Великого», а также он опирался на опыт не только прусской артиллерии, но и французской [12, с. 29]. Кроме этого, историк утверждал, что при создании гатчинских войск Павел подражал не столько Фридриху II, сколько Петру I, и сравнивал свои войска с его «потешными» полками [12, с. 23]. Военные реформы Павла Е. И. Юркевич оценивал положительно, отмечая, что в результате повысилась боеспособность артиллерии [12, с. 29]. Также мнение дореволюционных историков опровергнуто в работе А. В. Гаврюшкина, который считал, что «Павел был не пруссофилом, он был поклонником порядка и, что касается армии, сторонником строгой дисциплины» [11, с. 114]. Историк отмечал, что прусская армия в то время считалась образцовой, из-за чего Павел, как и другие монархи, стремился перенять у Фридриха II полезные нововведения, но при этом не был его поклонником. Опровергает мнение дореволюционных историков и Ю. Ю. Ненахов, отмечавший, что Павел, хотя и заимствовал некоторые прусские порядки, не копировал их полностью. По его мнению, Павел I заимствовал прусскую форму, однако его образ мышления отличался от Фридриха II: его действия не были характерны для прусского короля [10, с. 748]. Это показывает, что образ идеальной армии в представлении Павла I отличался от армии Фридриха II. По словам историка, в России за основу брались и дополнялись прусские уставы, которые в самой Пруссии к тому времени уже были отменены Фридрихом II [10, с. 748], что тоже показывает различие. Отличалась и тактика: в Пруссии егеря действовали в рассыпном строю, а в Российской империи они сражались в правильных линиях. Другое отличие заключалось в том, что в правление императора все полки поменяли шефов несколько раз, в то время как в прусской армии шефы могли не меняться долгое время [10, с. 749]. По мнению Ю. Ю. Ненахова, павловские военные реформы были прусскими по форме, но не по духу. При этом историк подчёркивал, что заимствование военной формы у других армий прослеживалось и в других государствах, поэтому это было характерно не только для Российской империи [10, с. 752–753]. Следовательно, среди современных историков чаще встречается мнение, что Павел I опирался на прусские порядки при проведении реформ, однако не копировал их полностью, а адаптировал с целью повысить дисциплину в армии. Сравнение точек зрения дореволюционных и современных историков показывает, что различие заключается в оценках степени влияния Пруссии и Фридриха II на военные реформы Павла I. В дореволюционной историографии преобладало мнение, что Павел I действовал из симпатии к Пруссии и желанию подражать Фридриху II, в то время как многие современные историки отмечают, что прусская армия была образцом и для некоторых других стран тоже, а Павел I, заимствуя прусские порядки, изменял их, поэтому, хотя в армии была введена прусская военная форма, её уставы значительно отличались от прусских.

Заключение

Делая выводы, можно сказать, что сопоставление дореволюционной и современной историографии показывает изменение подходов к определению причин военных реформ Павла I. Те причины, которые ранее считались главными, в настоящее время пересматриваются. Так, в современной историографии реже встречается мнение о том, что одним из наиболее важных факторов проведения Павлом I военных преобразований являлось его негативное отношение к наследию Екатерины II. Хотя эту причину полностью не исключают, её значение существенно снизилось: если дореволюционные историки чаще связывали проведение военных реформ с желанием изменить введённые Екатериной II порядки, то современные обращают больше внимания на состояние армии и дисциплины в ней в конце правления императрицы. Изменилось мнение и о влиянии прусских порядков на военные реформы. В дореволюционной историографии преобладало представление о Павле I как о правителе, стремившемся подражать Фридриху II. Современные историки чаще рассматривают прусское влияние как один из источников преобразований, при этом отмечая, что сходство было в основном во внешней стороне войск, так как Павел I заимствовал отдельные элементы прусской военной системы, адаптируя их в соответствии с потребностями армии и своими взглядами, из-за чего само устройство армии не копировало прусскую. Следовательно, часть современных историков отрицает полное копирование прусских порядков Павлом I. Таким образом, изменение историографических оценок причин военных реформ Павла I связано с переходом от преимущественно личностного объяснения его политики к более комплексному рассмотрению.

Литература:

1. Гавриленко Е. В. «Военные реформы Павла I» // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. — 2008. — N12. — с. 53–56 [Электронный доступ] // Режим доступа: URL: https://cyberleninka.ru/article/n/voennaya-reforma-pavla-i (дата обращения: 26.09.2026).
2. Карамзин Н. М. «Записка о древней и новой России в её политическом и гражданском отношениях» // Москва, «Наука», Главная редакция восточной литературы, 1991 г. — 127 с.
3. Шильдер Н. К. «Император Павел Первый». // С.-Петербург: издание А. С. Суворина, 1901 г. — 606 с.
4. Шумигорский Е. С. «Император Павел I: жизнь и царствование» // Москва, 2014 г. — 336 с.
5. Песков А. М. «Павел I« // Москва, Молодая гвардия, 2017 г. — 423 с.
6. Боханов А. Н. «Павел Первый» // Москва, «Вече», 2025 г. — 464 с.
7. Бобровский П. О. «История Лейб-гвардии Уланского Её Величества Государыни Императрицы Александры Фёдоровны полка» // СПб.: Экспедиция заготовления государственных бумаг, 1903 г. Том 1. — 366 с.
8. Валишевский К. «Сын Екатерины Великой. Павел I« [Электронный ресурс] // Режим доступа: URL: https://royallib.com/get/fb2/valishevskiy_kazimir/sin_ekaterini_velikoy_pavel_I.zip (дата обращения: 29.06.2026).
9. Коршунова Н. В. «Крах политической доктрины императора Павла I, или Как нельзя управлять страной» // Москва, Центрполиграф, 2016 г. — 224 с.
10. Ненахов Ю. Ю. «Войны и кампании Фридриха Великого» // Минск, Харвест, 2002 г. — 815 с.
11. Гаврюшкин А. В. «Граф Никита Панин. Из истории русской дипломатии XVIII века» [Электронный ресурс] // Режим доступа: URL: https://royallib.com/get/fb2/gavryushkin_a/graf_nikita_panin_iz_istorii_russkoy_diplomatii_XVIII_veka.zip (дата обращения: 11.07.2026).
12. Юркевич Е. И. «Военный Петербург эпохи Павла I« // Санкт-Петербург, «Центрполиграф», 2007 г. — 276 с.
13. Елчанинов А. Г. «История русской армии» // Санкт-Петербург, «Полигон», 2003 г. — 704 с.
14. Томсинов В. А. «Законодательство императора Павла I« // Москва, «Зерцало», 2008 г. — 240 с.
15. Петрушевский А. Ф. «Генералиссимус князь Суворов» // Санкт-Петербург: типография Стасюлевича М. М., 1884 г. Том 2–472 с.
16. Мирошкин Е. В. Преемственность и разрывы в военном законодательстве Екатерины II и Павла I // Научные записки НГУЭУ. — 2024. — № 4. — С. 22–26 [Электронный ресурс]. Режим доступа: URL: https://nsuem.ru/scientific-notes/issue.php?ISSUE_ID=7728&ysclid=mtnapn1m5n319299058 (дата обращения: 30.08.2026).