С момента отречении Николая II 2(15) марта 1917 года до 17 июля 1918 прошло 495 дней. За это время множество стран и организаций разрабатывали и предпринимали различные дипломатические, авантюрные планы по вывозу императорской семьи. Так “преданный друг Джорджи” Георг V (король Великобритании) и его правительство начали обсуждение с 3(16) по 9(22) марта о возможности предоставления убежища семье Николае 2. 10(23) марта посол Великобритании Джордж Бьюкенен уведомил Павла Милюкова (МИД Временного правительства) о готовности принять императорскую семью: «Король Георг, с согласия министров, предлагает царю и царице гостеприимство на британской территории, ограничиваясь лишь уверенностью, что Николай II останется в Англии до конца войны». Но уже 18(31) марта Георг в личной беседе со своим секретарем Стэнфордхэмом выражает обеспокоенность и сомнения насчет переезда семьи Романовых. В итоге 28(10 апреля) марта отзывает приглашение. Изначально благодаря архетипу солидарности и чувству родственного долга, английский монарх согласился на предоставления убежища, но в дальнейшем боязнь потерять собственный трон на фоне растущего движения профсоюзов, которые открыто симпатизировали “сюжету” русской революции, также императрица Анна Федоровна была немкой, что в условиях войны с Германией могло вызвать множество вопросов и обсуждений. Поэтому у Георга V возник сильный когнитивный диссонанс: “Я должен спасти двоюродного брата Ники” либо “Я могу потерять свой трон из-за двоюродного брата Ники”. Английский монарх разрешил этот диссонанс с помощью рационализации и принял для себя, что присутствие императора России навредит интересам Британской империи, отказ от ответственности одна из механик психологической защиты.

Активные попытки предпринимали Мария Федоровна (мать Николая II) и король Дании Кристиан X. Вдовствующая императрица действовала под влиянием не политического расчета, а под влиянием материнского инстинкта — она очень тревожилась за сына, поэтому на протяжении всего времени пока Николай II был в “заключении” она старалась максимально облегчить судьбу сына. Кристиан X приходился Марии Федоровне племянником, а Николаю 2 двоюродным братом, поэтому им в большей части двигали родственные интересы, но поскольку Дании не хватало ресурсов, чтобы действовать самостоятельно Кристиан Х вместе с Марией Федоровной часто обращались к другим монархиям: Великобритании, Германии, Испании. Психологически — “выученная беспомощность” т. е. они искренне соучаствовали, но оправдывали своё бездействия ограниченными ресурсами, тем самым снимая с себя часть личной вины.

15 марта 1918 года, с подачи Марии Федоровны (датская принцесса и мать Николая II), король Дании Кристиан Х (двоюродный брат Николая II) обратился к Кайзеру Вильгельму II с просьбой помочь спасти царскую семью: “Можешь ли ты что-либо сделать, чтобы помочь облегчить судьбу этих, таких близких мне людей?” Вильгельм в свою очередь ответил, побоясь брать на себя ответственность, что его посредничество лишь ухудшит ситуацию. В апреле датский посланник Скавениус направляет дипломатическую ноту советскому правительству с просьбой разрешить выезд семьи в Данию, но остается без ответа.

Германское “спасение”. Вильгельм II обладал сильнейшими рычагами влияния на советскую Россию. С апреля 1918 до своей смерти 6 июля посол Германии в РСФСР Вильгельм Фон Мирбах активно ведет переговоры о выезде Александры Федоровны и её дочерей, но из-за препятствия радикального Уралсовета и нежелании Вильгельма II использовать реальные рычаги влияния на большевиков переговоры каждый раз не дают никого результата. Вильгельм II и Николай II, с начала первой мировой войны начали испытывать к друг другу личную неприязнь, которая стала одной из причин почему кайзер так и не помог. Стоит отметить нежелание самих монархов переезжать в Германию, к примеру Александра Федоровна высказывалась: “предпочитаю умереть в России, чем быть спасенной немцами». Также Александра Федоровна заявляла охране: “Спасать нас не надо. Мы в руках Божьих.”. Отказ Романовых основывался на: ненависти Александры Федоровны к Германии, хоть она и была немкой, но считала, что кайзер лично несет всю ответственность за развязанную им войну. Эта ненависть вытекла из того, что в прошлом Пруссия использовала её родное герцогство, как “арену для войны”. Для неё война стала и личной трагедией: её родина, место проживание её родственников, воевала с её новой родиной — Россией, родиной её мужа, родиной её детей.

Также Императрица отказывалась покидать Россию без супруга и сына Алексея. Николай разделял чувства супруги, а также со стороны когнитивного понимания осознавал, что если он покинет Россию с помощью её врага, его смогут использовать в политических целях. Со стороны морали император считал, что покинуть родину в тяжелый час равносильно измене. Что касается кайзера, Вильгельм II тешил своё эго тем, что может выступить в роли “великодушного победителя” и спасти “немецких принцесс”, он на протяжении всё войны пытался доказать, что он сильнее и умнее брата “Ники”, также из-за ослабевших родственных связей, на фоне личного конфликта, кайзер относился к семье Романовых со стороны политического расчёта.

Одними из самых интересных попыток спасения российской царской семьи стали попытки испанского короля Альфонсо XIII. Основной мотивацией испанца была не просто защита дальнего родственника (их жены были кузинами), а защита сакрального принципа неприкасаемости фигуры царя, помазанника божьего. Альфонсо даже не был знаком с Николаем лично, но всегда симпатизировал российской императорской семье. Возможно, симпатию усилил эффект “идентификации с жертвой” — оба монарха имели детей, больных гемофилией, и неспокойную ситуацию в стране. После февральской революции и отречения Николая II именно Альфонсо выразил первые слова поддержки 1–2 (14–15) марта 1917 года, его посланник Маркиз де Торрес де Мендоса передал послу России в Испании Ивану Кудашеву сообщение Альфонсо XIII, в котором испанский король выражает искрении соболезнования и обеспокоенность безопасностью Романовых. Также Альфонсо провел личную беседу с Иваном Кудашевым и просил передать Временному правительству следующие опасения: испанский король был уверен, что нахождение Николая II в России может вызвать сильные беспорядки и революцию, которая может перекинуться и на Испанию (в самой Испании революционные настроения наблюдаются уже годами). После отставки Неклюдова — посла Временного правительства в Испании переговоры с Временным правительством замедляются. В октябре 1917 года испанское правительство во главе с Альфонсо разрабатывает план вывоза семьи Николая II, через Финляндию и Швецию. C этим планом он обратился к Георгу V, который не проявил никакого интереса. Также с этим планом Альфонсо обратился к Швеции и Норвегии, он попросил эти 2 страны ходатайствовать об освобождении семьи, но скандинавы не были заинтересованы в предложении. Обращение к Вильгельму II, также было безрезультатно. В мае 1918 принцесса Виктория Баттенбергская (сестра Александры Федоровны) обратилась к правительству Испании возобновить попытки по спасению царской семьи. Альфонсо откликнулся на просьбу и летом 1918 Фернандо Гомес Контрерас — испанский поверенный в делах в Петрограде, получил распоряжение начать активные переговоры о вывозе семьи Романовых. В 20х числах июля Испанский двор узнает о смерти Николая II. В связи с этим 27 июля при испанском дворе был объявлен 30-дневный траур. В это же время Контрерас докладывал хорошие новости, что императрица и дети Николая II живы и перевезены в безопасное место (на тот момент никто в Европе не знал, что тоже они убиты). Альфонсо решил вывезти оставшуюся семью. В начале сентября 1918 г. Контрерас вместе с нидерландским дипломатом Уденгеймом прибыли в Москву для начала переговоров о вывозе оставшейся семьи, но торги за “мертвые души Романовых” зашли в тупик. Из-за разгоревшегося политического кризиса между Испанией и РСФСР насчет имущества посольств Российской Империи, которые находились под покровительством Испании с начала Первой мировой войны, Ф. Г. Контрерас был вынужден поспешно выехать из советской России, тем самым его миссия была прекращена. Вскоре весь мир узнал все подробности ужасного преступления произошедшего в подвале Ипатьевского дома. Мадрид разорвал дипломатические отношения с Москвой до 1933 года.

Впоследствии сам Альфонсо признавался, что именно убийство российской императорской семьи повлияло на него очень сильно, поэтому во время Апрельской революции 1931 года в Испании Альфонсо XIII поспешно эвакуировал всю династию испанских Бурбонов из страны. Пожалуй, из всех монархов именно Альфонсо XIII был самым активным и благородным, он выступил в роле архетипа рыцаря, борющегося до конца.

Несмотря на все попытки... 13 июля Белобородов и Голощекин отдали приказ о казни семьи.

В связи с наступлением белых на Екатеринбург было решено казнить императорскую семью в ночь с 16 на 17 июля.

В полночь 17 июля Юровский (комендант Ипатьевского дома) вместе с командой вошел в дом, Юровский лично разбудил доктора Боткина и оповестил, что жителей дома надо перевести в полуподвал из-за беспорядков в городе. Всю семью завели в пустое помещение, на что императрица попросила внести стулья, когда семья расположилась, Юровский подал знак. По знаку в комнату вошла расстрельная команда, Юровский громко и быстро зачитывает постановление Уралсовета о расстреле семьи, на что Николай II растеряно спрашивает: “Что? Что?!”, комендант повторяет приговор, проходит пара секунд, Юровский резко достает пистолет и в упор расстреливает царя. После первого выстрела начинается ужасная, хаотичная стрельба, длившаяся порядка 2–5 минут, следующей умирает Александра Федоровна от выстрела в рот, потом в бедро стреляют в великую княжну Татьяну, бросившуюся к дверям. Стрельба была максимально не точная, спустя пару минут наступает затишье, которое вводит в ужас Юровского. За 2–5 минут стрельбы в выживших остались: цесаревич Алексей, Татьяна, Мария, Анастасия, доктор Боткин, Анна Демидова (прислуга). Из-за того, что в корсеты великих княжон были вшиты драгоценности, пули рикошетили от них, из-за чего те пережили первый этап репрессии. Благодаря драгоценностям выжила Анна Демидова, которая прикрылась подушкой с ними, необъяснимым чудом стрельбу пережил Алексей и Боткин стоявший позади всех. Из-за поднявшегося шума семью было решено добивать холодным оружием, товарищ Ермаков (один из палачей) взял винтовку со штыком и начал докалывать выживших, к примеру Анне Демидовой Ермаков исколол всю грудь, очень страшную смерть перенес цесаревич сначала в него был выпущен полный магазин пистолета браунинг (6–7 пуль), потом убийцы выпустили в него ещё одну пулю и нанесли удар ножом, но чудом мальчик продолжал дышать. То ли от ужаса, то ли со психа Яков Юровский делает 2 контрольных выстрела в голову. Последними жертвами становятся княжны, их добивают штыками, прикладами и выстрелами в голову. На момент смерти детям Романовых было: Ольга 22, Татьяна 21, Мария 19, Анастасия 17, Алексею 13 лет.

На это ужасное преступление общество не ответило ни единодушным ликованием, ни всеобщим трауром. Реакция оказалась многослойной, противоречивой и, в значительной степени, немой, что позволяет рассматривать ее как классический случай коллективной-национальной травмы. Стоит отметить, что в России за счет пикового к 1918 году расслоения общества была хорошо заметна антропология насилия. Анализируя источники население представило собой 3 основных группы: активная радость, злорадство и поддержка убийству; тихая скорбь и сакрализация жертвы; равнодушие.

Самой яркой группой были люди радующиеся и поддерживающие убийство семьи Романовых, но почему они были рады такому зверскому преступлению? Разве это не нарушает все заветы Библии? Разве это не противоречит морали? На все эти вопросы можно легко ответить с помощью психологических эффектов и феноменов.

Социальную группу “активной радости” составили: пролетариат, армия, социалисты, даже часть либералов (к примеру, многие члены партии Кадетов не осудили казнь императорской семьи), радикальная интеллигенция и т. д.

Стоит отметить, что поддерживали убийство царя, не только красные, но и многие белогвардейцы: Пётр Врангель не скрывал свой негатив в сторону монархии Врангель, заявлял: “Россия — не романовская вотчина!", Михаил Дитерихс хоть был монархистом и руководил расследованием убийства семьи, но в книге “Убийство царской семьи и членов Дома Романовых на Урале” признавал, что общественное мнение в народе и армии было настроено против царя. Либеральное крыло и партия Кадетов часто высказывалась о Николае II, как о “губителе династии и России”.

После новости о расстреле жителей Ипатьевского дома в Москве, Петрограде и Екатеринбурге прошли митинги в поддержку преступления, также по всей Советской России активно распространялись агитации в поддержку действий Уралсовета, в СМИ писались провокационные заголовки. В головах людей произошли следующие психологические процессы, повлиявшие на восприятие расстрела на как что-то необходимое и правильное:

1. Когнитивный диссонанс.

Согласное теории Леона Фестингера: человек испытывает мучительный психологический дискомфорт, когда в его сознании сталкиваются два противоречащих друг другу убеждения, следовательно наша психика изменяет восприятие одного из убеждений, чтобы оправдать/соответствовать другому убеждению.

Убеждение А: “Мы герои, борющиеся за светлое будущее”.

Факт Б: “Мы/наша власть расстреляла отрекшегося монарха, который спокойно доживал жизнь, его супругу, четырех молодых девушек, не представляющих угрозу, тяжелобольного ребенка-инвалида, а также их слуг представителей рабочего/бедного класса, за права и улучшения жизни, которых мы боремся”. Так как факт Б изменить невозможно, психика по инерции меняет восприятие факта Б и подгоняет его под убеждение А.

В результате получается, что жертвам присваиваются чудовищные качества, делающие убийство оправданным и необходимым. На выходе получается: “Мы убили врагов народа, контрреволюционеров ради справедливости в мире и светлого будущего нашей страны”, “больной ребенок? Нет, это наследник кровавого режима, который воспитывается, чтобы дальше терроризировать простой народ”. Наша психика создает оправдание чтобы поддерживать позитивное позиционирование.

2. Механизм “козла отпущения”.

С 1914 года страна начала проживать катастрофический кризис, который усиливался с годами: война, миллионы погибших на ней, голод, разруха, инфляция и ощущение тотальной несправедливости. Большинство население было безграмотным поэтому им требовался виновник всех бед.

В умах людей закрепилось, что царь-помазанник божий, он отец нации, именно он всем руководит. В итоге произошло упрощение и эффект психологической выгоды: сложнейшие экономические процессы, военные неудачи и политический кризис свелись к одному если царь всем руководит, значит царь виноват и, следовательно, убив его всё автоматически наладится.

Убийство императора и его семьи для население воспринялось, как катарсис. Один из очевидцев митинга в честь убийства записал слова рабочего: “Кончился антихрист, теперь земля вздохнет”.

3. Парадокс “дистанции” и психология “справедливости”.

За период кризиса социальный разрыв достиг своего пика. В сознаниях людей закрепилось: “пока мы гнием в окопах, царская династия шикует во дворцах”. Поэтому возник эффект “дистанции», который напрямую связан с психологией веры в справедливый мир. Людям всегда было свойственно верить в то, что мир устроен справедливо и каждый получает по заслугам, потому что так легче объяснить все жизненные трудности.

Также с психологией веры в справедливый мир тесно связан эффект жертвы — возложение части ответственности на саму жертву, к примеру: не надо было становится царем, он знал на что шел, не нужно было оставаться в России.

По мнению людей, если царскую семью расстреляли значит, они не были “невинными жертвами” и для их убийства есть основания, поэтому такие мифы как “шпионство царицы”, “Николай Кровавый”, “развраты Распутина” до сих пор существуют. Оправдание убийства это способ сказать: “Со мной, моими детьми и моим окружением такого никогда не случится, потому что я хороший и невиновный, а они — плохие поэтому должны получить соответствующие наказание”.

4. Моральное отчуждение.

Концепция Альберта Бандуры: человек способен на жестокость только тогда, когда он отключает моральные тормоза. В случае с Романовыми были применены следующие методы:

а) дегуманизация — превращение людей в ярлыки.

б) эвфемизация — использование смягчающих терминов (в пропаганде вместо расстрел писали убийство, ликвидация вместо казнь и т. д.)

в) смещение ответственности — “это не мы виноваты в убийстве, нас вынудили обстоятельства”.

5. Психологическая ловушка “мы зашли слишком далеко”, где страх признать ошибку перевешивает рациональность. Поэтому люди стремятся оправдать всё совершенное до этого: многочисленные жертвы ради революции, отступление назад становится психологически невозможно. Признать, что расстрел семьи был ошибкой — значит поставить под сомнение весь путь, совершенный с 1917 года. Чтобы не обесценивать предыдущие жертвы, люди еще сильнее усиливают веру в правильность своих убеждений.

6. Эффект “системы”, теория “заражения”,“группового мышления”, “Конформность”

В массовом сознание оправдание преступления происходит не из-за личной ненависти, а из-за подчинения идеологии. Многие люди поддержали казнь, не потому что ненавидели Романовых, а потому что “так сказали”. ВЦИК/Уралсовет дали разрешение — значит это законно, а если законно, значит правильно.

Теория заражения (Гюстав Лебон) — эмоции и активное поведение сильнее всего распространяются в толпе. Если несколько человек начинают кричать “Смерть тиранам!”, через короткое время эта эмоция овладевает всей толпой.

Групповое мышление (Ирвинг Дженис) — стремление к единомыслию в группе, приводит к подавлению инакомыслия, чтобы не быть отвергнутым группой.

Конформность (Соломон Аш) — изменение поведения или мнения человека под давлением толпы. “Если все радуются смерти царя, значит я должен тоже радоваться, чтобы не выделяться”

7. Рессентимент (Фридрих Ницше, Макс Шелер)

Сложное чувство враждебности-зависти, бессильная злоба к тому, кто находится выше на социальной лестнице. Уничтожение “высшего” приносит психологическое облегчение и иллюзию собственного возвышения: “Теперь мы равны, потому что император Николай II, стоящий на вершине социальной лестницы мертв!”, “Теперь мы — власть, мы судим царей”

Подводя итог по группе людей, поддержавших убийство. Можно сказать, что большинство поддержало не само зверское преступление, а рушение образа “прошлого”, которым представляли царскую семью и появлением веры в светлое будущее, потому что “Одним кровопийцем меньше”. Малограмотное население надеялось, что со смертью их “козла отпущения” голод сразу прекратиться, гражданская война остановится, экономика выйдет из кризиса, а эпидемии тифа и “испанского гриппа” прекратятся. В итоге ничего не поменялось, голод не исчез, гражданская война не остановилась, экономика не восстановилась, эпидемии не закончились, зато в истории России появилась ужасная, пугающая глава со множеством страшных страниц, в которых описываются кровавые и невинные жертвы династии Романовых. Психологическая травма цареубийства не была проработана, она была вытеснена пропагандой о “справедливом возмездии” и “вынужденной необходимостью для построения светлого будущего”.

Группой другой полярности были люди “тихой скорби”.

Социальная база: крестьянство, казачество, духовенство, консерваторы, монархисты, часть интеллигенции, часть офицерства. Из-за того, что подавляющая часть населения, грустившего по императорской семье, были крестьяне, которые не могли выйти на площадь и устроить митинг, осуждающий цареубийство, мы видели очень-очень мало акций, осуждающих это преступление. Тех, кто осмеливался выходить на подобные акции на территории Советской России, ждал трибунал и обвинение в контрреволюционное деятельности. С точки зрения психологии, грусть была вызвана противоположными с прошлой группой психологическими эффектами.

1. Крушение архетипа “Царя-батюшки” — на уровне коллектива убийство помазанника божьего воспринималось, как убийство отца нации. Вызывалось ощущение экзистенциального сиротства и незащищенности.
2. Идентификация с невинной жертвой. Подробности убийства (добивание девушек штыками, чудовищная смерть Алексея) вызвало у большинства женщин материнский эффект — “ это же мог быть мой ребенок”.
3. Сакрализация жертв — наделять их чертами святости, невинности и мучеников, так в 1981 РПЦЗ причислила расстрелянных в Ипатьевском доме к лику святых. В 2000 году РПЦ канонизировало Николая II, Александру Федоровну и их детей к лику святых страстотерпцев.

Эффект веры в справедливости работает также в обратную сторону, если они погибли так ужасно и незаслуженно, значит они были особенно чисты и святы. Это способ психики вернуть моральный порядок в картину мира.

Психологический механизм идеализации прошлого — феномен, когда чем хуже ситуация, тем сильнее эффект ностальгии и прошлое кажется более идеальным, к примеру: после Октябрьской революции и начала гражданской войны по всей стране происходил хаос, на фоне этого “ужаса” период монархии вдруг стал восприниматься, как стабильность и сытность. Убийство Николая II стало символичной точкой невозврата. Для многих крестьян сожаление об убийстве Романовых было не из-за любви к ним, а из-за тоски по утраченному времени “стабильности”, которое олицетворяла императорская семья. “Без царя, земля — вдова”.

Раскаяние как обратная сторона агрессии: в психологии масс известно, что после всплеска ярости (две революции) наступает чувство вины, люди радовавшиеся падению монархии в 1917, в 1918 с ужасом читали новости о зверском убийстве царской семьи. В итоге это порождало чувство вины и стыда, которые люди в будущем пытались заглушить путем признания преступления, установки мемориалов и соболезнованиям выжившем родственникам.

Однако скоро эта скорбь и соболезнования были загнаны во внутрь людей с усилением красного и белого террора, публичное выражение своих мыслей насчет царской семьи, стала поводом для ареста. В итоге возникла ситуация “выученной беспомощности.”

3 группа “Безразличные”, психология выживания.

Социальная база: миллионы людей всех слоев населения.

Многие встретили новость из Екатеринбурга с простым равнодушием. Эти люди были доведены до крайней степени физического и морального истощения гражданской войной, голодом, разрухой и хаосом по всей территории бывшей Российской Империи. Фокус этой части населения был поставлен на банальное выживание, на добыче куска хлеба и отоплении жилья, для них газета с новостью об убийстве Романовых стала отличным розжигом для печи либо одним из примеров бесчисленного насилия, происходившего в те года.

Мировое эхо. Реакция монархических домов Европы, которые были связаны с Романовыми родственными связями, испытали некий шок, но он скорее был политический, а не чувственный. Цинично себя повел Георг V, который сначала предоставил убежище, но из-за страха потерять собственную корону быстро отозвал приглашение. Позже британский премьер-министр Джордж Ллойд опасался, как бы “труп царя не упал на наше крыльцо”. Правительство бывшей союзницы Франции практически никак не отреагировало, французскую дипломатию в принципе очень слабо интересовала судьба Романовых. Но французская пресса часто заявляла, что Николай II сам виноват в своей смерти, по факту происходил эффект “обвинения жертвы”, в ходе которого Николай погиб из-за того, что был нерешительным, слабовольным, а не из-за сложнейших обстоятельств.

Король Испании Альфонсо XIII объявил в своей стране тридцатидневный траур, выразил свои соболезнования оставшимся в живых членам Дома Романовых.

Папа Римский Бенедикт XV выразил глубокую скорбь. Также в Ватикане была отслужена панихида, что нарушало божественный порядок католической церкви.

Реакция Вильгельма II была такой же холодной и сдержанной, как и во время попыток спасти семью. В своих мемуарах он писал: “Ужасная судьба. Но я не могу не признать, что Ники сам вырыл себе могилу своей слабостью”. В его высказывании можно проследить эффект “обвинения жертвы”. Это “Ники” виноват в своей смерти, а не сложившиеся исторические обстоятельства.

После публикации Соколовым его расследования в виде книги “Убийство царской семьи” в мире прошла еще одна волна соболезнований, получившая сильную огласку в США: Пресса была полна осуждения ужасов того преступления.

Заключение: глубокая травма.

Расстрел императорской семьи Николая II, стал для России одной из ужаснейших глав в истории, как и все репрессии над Романовыми. Одной из проблем стала поляризованная реакция населения, которая создала еще один раскол, по вопросу: “расстрел в полуподвале дома Ипатьевых — ужасное преступление?” или “расстрел в полуподвале дома Ипатьевых — это необходимый шаг для заложения фундамента и светлого будущего государства?”

Данная работа может стать хорошим материалом для начала изучения всей истории российской императорской семьи после отречения вплоть до расстрела.

Литература:

1. Соколов Н. А. Убийство Царской Семьи. и планов монархистов).
2. Дитерихс М. К. Убийство Царской Семьи и членов Дома Романовых на Урале.
3. Мельгунов С. П. Судьба императора Николая II после отречения.
4. Дело № 63.276-С «Российская императорская семья: Усилия Его Величества Короля, чтобы она смогла выехать из России». — Главный архив Королевского дворца, Мадрид.
5. Милюков П. Н. История второй русской революции.
6. Керенский А. Ф. Россия на историческом повороте: Мемуары.
7. Бьюкенен Дж. Мемуары дипломата.
8. Ллойд Джордж Д. Военные мемуары.
9. Лебон Г. Психология народов и масс.
10. Фестингер Л. Теория когнитивного диссонанса.
11. Зимбардо Ф. Эффект Люцифера: Почему хорошие люди превращаются в злодеев.
12. Бандура А. Теория социального научения.
13. Шелер М. Рессентимент в структуре моралей.
14. Жирар Р. Насилие и священное.
15. Лернер М. Теория веры в справедливый мир
16. Арендт Х. Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме.
17. Милгрэм С. Подчинение авторитету: Научный взгляд на власть и мораль.
18. Александер Дж. Культурная травма и коллективная идентичность.
19. Карут К. Травма, время и история IV.
20. Деникин А. И. Очерки русской смуты.
21. Жильяр П. Император Николай II и его семья
22. Колоницкий Б. И. Символы власти и борьба за власть: К изучению политической культуры российской революции 1917 года.
23. Февральская революция 1917 года: Сборник документов и материалов. — М. РГГУ.