Актуальность исследования. Правление Петра Великого стало периодом глубоких преобразований, которые затронули все стороны жизни русского общества, разрушив прежний уклад. Среди всех социальных групп, именно женщины пережили наиболее резкую и всеобъемлющую трансформацию. Их переход от замкнутого существования в тереме, диктуемого нормами «Домостроя», к необходимости активно участвовать в общественной жизни, посещать ассамблеи и балы, можно назвать подлинной революцией. Понимание этого процесса выходит за рамки простого изучения истории. Исследователи отмечают, что именно с постановки вопроса о правах и роли женщин в обществе начинается переосмысление обществом своей способности к обновлению и модернизации. В России этот поворотный момент связан с Петровской эпохой.

В последние десятилетия наблюдается заметный рост научного интереса к «женской истории» и повседневности петровского периода. Среди значимых работ выделяются исследования Н. Л. Пушкаревой, детально анализирующие трансформацию частной жизни, семейных связей и быта русских женщин XVIII века [9, с. 381]. А. В. Крылова в своих публикациях исследует участие женщин в новых формах досуга, таких как ассамблеи, и их социализацию, определяя этот процесс как «реабилитацию женской натуры [7, с. 87]

Цель исследования — осветить главные этапы и содержание изменений в жизни российских женщин в первой четверти XVIII века, от их «теремного» затворничества до участия в светских ассамблеях.

Для успешного выполнения поставленной цели необходимо:

1. Охарактеризовать традиционный уклад жизни женщин в допетровской Руси.
2. Проанализировать, как государственная политика Петра I (введение ассамблей, реформы брачного права, европейская мода) повлияла на статус женщин.
3. Оценить фактические последствия петровских преобразований для повседневной жизни и кругозора женщин, а также выявить их слабые стороны и пределы.

Объектом нашего изучения является процесс изменения социального и культурного положения женщин в России на рубеже XVII — XVIII веков.

Предмето м исследования станут конкретные трансформации в быту, досуге, брачно-семейных отношениях и общественном восприятии женщин под воздействием реформ Петра.

Методологический аппарат: Для проведения исследования были задействованы ключевые принципы исторической науки: историзм и объективность. Инструментарий работы включает историко-генетический метод, используемый для прослеживания изменений в положении женщин, и историко-сравнительный метод, применяемый для сопоставления их статуса в допетровскую и петровскую эпохи. Кроме того, значимая роль отводится принципам истории повседневности, что позволяет детально реконструировать бытовые условия и общественные нравы.

База источников: В качестве основы для работы использовались опубликованные исторические документы. К ним относятся законодательные акты петровского периода (например, указы, касающиеся ассамблей), мемуары и записки иностранцев о России, а также эпистолярное наследие, которое помогает передать атмосферу того времени.

Отношения Петра I с женщинами носили невротический характер, что, по мнению Э. Эриксона, было обусловлено его детскими травмами и Стрелецким бунтом 1682 года, породившим недоверие к семье [1, с. 86]. Тем не менее, император активно вовлекал женщин в общественную жизнь, используя ассамблеи как инструмент европеизации. Помимо этого, он предоставил им право на наследство и возможность получения чинов, осознавая, что участие женщин ускорит модернизацию России.

До эпохи Петра I жизнь знатных русских женщин была ограничена стенами теремов — особых жилых башен, чье название изначально обозначало дворец и стало распространенным в Москве с конца XVI века. Эти дамы были фактически изолированы от общества. Однако Пётр I кардинально изменил эту ситуацию, активно выводя женщин в свет, главным образом через учрежденные им в 1718 году ассамблеи. Эти мероприятия предоставили женщинам уникальную возможность для самовыражения и социализации. Современник Петра, В. Ф. Берхгольц, в своих дневниках восхищался преображением русских женщин, отмечая, что они «изменились в с хорошей стороны» и теперь не только не уступают, но порой и превосходят западноевропейских дам в манерах и светскости [1, с. 156–157]. Одной из движущих сил для Петра в этом начинании было желание облегчить взаимодействие с европейскими женщинами, что было затруднено из-за прежней затворнической жизни русских дам.

До эпохи Петра I женщины из знатных семей вели уединенный образ жизни в своих домах, проводя время за рукоделием, молитвами и домашними делами. Их окружением были родственницы, прислуга и дети. Общение с внешним миром было ограничено визитами главы семьи или священника. Некоторые женщины принимали такую судьбу, оставаясь в родительском доме до конца дней, в то время как другие стремились к замужеству, рискуя оказаться в схожих условиях в доме мужа.

В XVIII веке русская женская мода, особенно среди аристократии, имела свои отличия от европейской. Основой наряда служила прямая рубаха с богато вышитыми воротником и рукавами. Поверх рубахи, как и в наши дни, носили платье. Рубашечные рукава были весьма длинными. Дамы высшего света предпочитали сарафаны — длинные белые платья без рукавов, которые различались по фасону для повседневной носки и для торжественных случаев. Зимний гардероб русских женщин включал теплую одежду, такую как меховые плащи. Аристократки могли позволить себе кожаную обувь: сапоги, туфли или башмаки.

Рис. 1. Одежда русских женщин до петровских реформ

Уровень образования в России тоже оставлял желать лучшего. Если раньше к образованию девушек относились безразлично, то Петр I проявил к этому вопросу значительный интерес и имел далеко идущие замыслы. В 1724 году было принято решение о поиске грамотных монахинь, которые могли бы обучать детей старше пяти лет. В условиях нехватки образовательных учреждений в России, император активно отправлял граждан получать знания в Западную Европу. Более того, он обдумывал возможность отправки молодых девушек в немецкие города для получения образования, однако эта инициатива была временно приостановлена из-за возражений отца. В итоге, Петр переключил свое внимание на просвещение женщин, чьи мужья уже обучались за границей.

В условиях, когда прямое приобщение женщин к новым веяниям было затруднительно, возникла острая необходимость в создании такой атмосферы, где освоение современных навыков — от светского общения и танцев до искусства поддержания беседы — стало бы для них жизненно важным как в повседневной жизни, так и для будущего страны. Именно эту миссию и выполняли ассамблеи — новаторская форма досуга, введенная царским указом в 1718 году.

Ассамблеи, начинавшиеся в пять вечера и завершавшиеся к десяти, были тщательно организованы. В залах, предназначенных для танцев, заранее готовили всё необходимое: табак и трубки для курящих, столы для любителей шахмат и шашек [1, с. 56–58]. Но, безусловно, центральное место занимали танцы, призванные способствовать знакомству и сближению молодых девиц и юношей. Однако поначалу эти танцы воспринимались крайне неоднозначно: мужья испытывали ревность, а родители опасались, что это может стать поводом для соблазна их дочерей. В целом, первоначально идея танцев не находила поддержки. Общение между партнерами во время танца не складывалось, и после его окончания все расходились, оставаясь в молчании, «как немые, лишь глядя друг на друга».

Рис. 2. Ассамблеи Петра I

Обучение танцам, инициированное Петром, начиналось с того, что он выстраивал в пары пожилых людей. Однако попытки научиться танцевать давались им с трудом: старики путались в движениях, задыхались и кряхтели. В результате Петру Алексеевичу нередко приходилось самому брать на себя роль партнера для дам.

Что касается дресс-кода, император требовал носить исключительно европейскую одежду. Богатые дворяне заказывали свои наряды из Лондона, тогда как менее состоятельные поручали пошив крепостным крестьянам [2, с. 456].

Правила этикета, хотя и многочисленные, отличались логичностью: запрещалось устраивать скандалы или спорить с распорядителем; первая пара, объявившая танец, должна была вести его до конца, не садясь раньше; по завершении танца юноша обязан был проводить даму на ее место; кавалерам предписывалось ухаживать за дамами, а дамам — воздерживаться от злословия в адрес друг друга [2, с. 56–58].

Часть обязательного светского этикета на ассамблеях — тайный язык («язык веера»). Он заключался в движениях руки и положении веера. Этот язык позволял женщинам понимать друг друга без слов, скрывая замысел послания от окружающих. Например: полуоткрытый веер у лица приглашение к беседе; прикладывание веера левой рукой к правой щеке — согласие, правой рукой к левой щеке — отказ [4, с. 5–6].

Как отмечали иностранцы, приезжавшие в Россию, наши женщины были красивой наружности, но с отвратительным макияжем, грубым поведением и потрёпанной одеждой. Но Петровские указы начала XVIII века запрещали женщинам носить традиционные русские сарафаны, неаккуратно краситься. Согласно новым правилам, дворянки и женщины из городов должны были носить немецкие или французские платья с глубоким декольте, корсажами с огромными фижмами и короткими рукавами. На ногах туфли с высоким каблуком. Дамы завивали локоны и использовали белила с румянами.

Рис. 3. Одежда аристократов в период петровских реформ

Дамы черпали знания о том, как вести себя в обществе из первого в России учебника этикета «Юности честное зерцало». Также читали переведённые рыцарские романы, газеты, календари и приклады.

Но несмотря на выход женщины из терема, она всё ещё была в юридической и социальной зависимости от мужчин. До свадьбы девушка полностью подчинялась воле отца: кто будет её мужем, какое образование она получит. После свадьбы контроль переходит к мужу. Домострой прочно сидел в головах людей. Женщины подвергались насилию, но не могли подать на мужа в суд, потому что это считалось делом постыдным. Развод давали только при физической неспособности к браку и ссылке мужа на каторгу [4, с 6–9].

Парадокс, но жена могла распоряжаться вотчиной и своим приданым и без разрешения мужа. Это придавало определённую долю независимости и веса в обществе для вдов или наследниц. Даже у себя дома женщины не имели права отклоняться от петровских реформ. Теперь дамы следили за всей прислугой, планировкой самого дома, мебелью. Дом перестал быть закрытой крепостью. Выход в свет был неким экзаменом. Начинался он с танцев (менуэты и полонезы), за неисполнение которых женщину могли засмеять при всём дворе, и заканчивался обсуждением политики.

Что же думали обо всех изменениях старообрядцы и крестьяне? Они считали всё это антихристовым делом. Ассамблеи, немецкие платья и брачные реформы они воспринимали позором и блудом. Способов сопротивления было много. Кто-то убегал семьями и целыми общинами туда, куда «государево око», не дотянется. Там они продолжали свою жизнь, такую, какая она была и до реформ. Женщины-старообрядцы бывало и школы для девочек открывали, где учили их рукоделию, грамоте по старым книгам и добродетелям женщины.

Самая радикальная форма сопротивления — самосожжение. Когда карательные отряды прижимали общину старообрядцев, женщины выступали и сжигали себя, чтобы показать, что они не станут снимать с себя кокошник и сарафан и надевать немецкие платья.

Как мы уже отмечали ранее, женщины после реформы задышали полной грудью, вышли из своих теремов. Они приобрели новые навыки: танцы, языки, этикет. Начали интересоваться европейской модой. Но всё ещё не смогли завоевать политических и экономических прав.

Заключение. Таким образом, реформы Петра I подарили русской женщине видимость свободы, но не ее подлинную суть. Еще недавно затворницы в сарафанах, они были наряжены в открытые европейские платья и буквально «вытолкнуты» на ассамблеи. Им даровали право на минимальное образование и участие в балах, однако это была лишь декорация. Жизнь женщины по-прежнему протекала в клетке — пусть и более украшенной, позолоченной, но все еще клетке, прутья которой были сотканы из патриархальных норм и полной зависимости от мужчины.

Все это заставляет задуматься о парадоксе Петровской эпохи. Можно ли назвать эти противоречивые, внешние, но столь разительные перемены подлинной «женской революцией» — или же это была лишь «революция декораций», за которой истинное положение женщины осталось неизменным?

Литература:

1. Берхгольц Ф.-В. Дневник камер-юнкера Ф. В. Берхгольца. 1721–1725 // Юность державы. — М.: Фонд Сергея Дубова, 2000. — С. 9–324.
2. Корб И. Г. Дневник путешествия в Московию (1698–1699) / Пер. с лат. — СПб., 1906. — 322 с.
3. Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Т. V. (1713–1719). — СПб.: Тип. II Отделения Собственной Е. И. В. Канцелярии, 1830. — 780 с.
4. Россия при царевне Софье и Петре I: записки русских людей / Сост. А. П. Богданов. — М.: Современник, 1990. — 445 с.
5. Анисимов Е. В. Юный град. Петербург времен Петра Великого. — СПб.: Дмитрий Буланин, 2003. — 360 с.
6. Анпилогова Е. С., Криворученко В. К. Повседневность женщин высшего сословия в России в первой четверти XVIII века // История повседневности. — 2018. — № 2 (10). — С. 45–58.
7. Крылова А. В. Женщина в русской культуре первой половины XVIII века: от терема к ассамблее // Вестник Томского государственного университета. — 2014. — № 379. — С. 84–87.
8. Мухин О. Н. Петр I и «женский вопрос»: власть и гендер в России XVIII века // Вестник Томского государственного педагогического университета. Серия: Гуманитарные науки (история, археология, этнология). — 2004. — Вып. 4 (41). — С. 5–9.
9. Пушкарева Н. Л. Гендерная система в России: традиции и модернизация // Женщина в российском обществе. — 2001. — № 1. — С. 12–19.
10. Пушкарева Н. Л. Частная жизнь русской женщины: невеста, жена, любовница (X — начало XIX в.). — М.: Ладомир, 1997. — 381 с.