The article traces the development of judicial evidence in civil procedure of Russia and foreign states from Roman law to the legislation of the early 21st century. The author shows that the rules on evidence of the Code of Administrative Procedure of the Russian Federation originate from civil procedural law and distinguishes five stages of the development of Russian evidentiary law. Comparison with the administrative justice of France and Germany explains why the Russian legislator combined the adversarial principle with the active role of the court.
Keywords: evidence, proof, civil procedure, administrative proceedings, history of evidentiary law, free evaluation of evidence, standards of proof .
Административное судопроизводство обособилось в российской правовой системе недавно: Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации (далее — КАС РФ) действует с 15 сентября 2015 г. [1]. Правила гл. 6 этого Кодекса о доказательствах воспроизводят конструкции гражданского процессуального права. Р. А. Хисамутдинов описывает преемственность так: «Судебно-административная форма защиты права как самостоятельная форма была закреплена нормами позитивного права в России недавно, тем не менее некоторые ее элементы существовали ранее в гражданском процессе и постепенно развивались» [2]. По оценке С. П. Грубцовой, административное судопроизводство характеризуется «сохранением в себе общих характеристик гражданского процессуального права как отрасли права и одновременно учетом тех особенностей, которые предопределяются предметом судебной деятельности административного судопроизводства» [3, с. 150]. Понять действующие правила о доказательствах по административным делам поэтому трудно без обращения к истории цивилистического доказывания.
Европейская традиция берет начало в римском процессе, где доказательства представляли тяжущиеся, а судья оценивал их, почти не будучи связан формальными предписаниями. Павлу принадлежит правило ei incumbit probatio qui dicit, non qui negat, отзвук которого слышен в ч. 1 ст. 62 КАС РФ. Средневековое судопроизводство опиралось на ордалии; перелом наступил после IV Латеранского собора 1215 г. [4, с. 20–21]. Далее пути правовых семей разошлись: «На континенте приоритет получил рационализированный инквизиционный процесс, характеризующийся формализацией правил оценки доказательств и концентрацией полномочий по их анализу в руках профессионального судьи» [4, с. 21], а Англия сохранила присяжных, вердикты которых не мотивировались. Римско-каноническая теория формальных доказательств заранее определяла их вес: полнота доказательств (probatio plena) «определялась строго установленными стандартами доказывания, которые обусловливали требования к качественным и количественным характеристикам доказательств» [4, с. 22]. Революционная Франция ввела внутреннее убеждение (intime conviction), причем свобода оценки «стала интерпретироваться лишь как свобода от юридически обязывающих правил, касающихся веса доказательств» [4, с. 24]. Германский Устав гражданского судопроизводства 1877 г. закрепил свободную оценку в § 286 при сохранении состязательного начала, а австрийский Устав 1895 г., подготовленный Ф. Кляйном, наделил судью широкими полномочиями по выяснению обстоятельств дела.
Англо-американская доктрина восполнила закрытость убеждения присяжных градуированными стандартами доказывания. Классическую формулировку гражданского стандарта дал лорд Деннинг: «Если доказательства таковы, что суд может сказать: „Мы считаем это более вероятным, чем нет“, то бремя доказывания считается выполненным, но если вероятности равны, то нет» [4, с. 43]. Континентальные правопорядки обходились единой формулой внутреннего убеждения [4, с. 64], однако практика движется навстречу общему праву: Федеральный верховный суд Германии указал, что «…в сомнительных случаях судья может и должен быть удовлетворен степенью уверенности, полезной для практической жизни, которая заглушает сомнения, но не исключает их полностью» [4, с. 66]. С усилением состязательности необходимая степень убеждения суда и на континенте начинает зависеть от категории спора и цены судебной ошибки [4, с. 68].
Для административного доказывания показателен опыт европейской административной юстиции. Во Франции споры граждан с администрацией рассматривают административные суды во главе с Государственным советом (Conseil d’État, 1799 г.), а процесс изначально сложился как письменный и следственный: подготовкой дела руководит суд, истребующий у органа документы и объяснения. Германское Положение об административных судах 1960 г. закрепило следственный принцип прямо: суд исследует обстоятельства дела по должности и не связан доводами и ходатайствами участников [5]. Причина такого решения — фактическое неравенство сторон, поскольку основная часть сведений о законности акта находится у администрации.
Отечественная история доказывания развивалась по сходной траектории. Первые упоминания о доказательствах связаны с русско-византийскими договорами X в. [6, с. 52]. Русская Правда знала признание, «знамения», свидетельские показания, присягу и ордалии, а процесс оставался чисто состязательным: «Весь процесс доказывания полностью возлагался на стороны тяжбы. Суд выступал лишь в роли арбитра, не имея определенных полномочий по руководству процессом разбирательства дела» [6, с. 53]. Псковская и Новгородская судные грамоты признали доказательствами письменные документы и межевые знаки [6, с. 53]. Судебники 1497 и 1550 гг. и Соборное уложение 1649 г. усложнили систему доказательств и позволили суду «самостоятельно решать, принимать или нет какое-либо доказательство, давать ему оценку, а также удостоверять подлинность письменных доказательств» [6, с. 54]. Указ от 21 февраля 1697 г. распространил розыскной порядок на гражданские дела, а «Краткое изображение процессов или судебных тяжеб» 1715 г. закрепило теорию формальных доказательств и возложило их собирание на суд [6, с. 54]. По тому X Свода законов Российской империи 1857 г. круг доказательств расширился, но оценка оставалась формальной [6, с. 55].
Судебная реформа 1864 г. утвердила состязательность и свободную оценку доказательств: судья определял их силу по «убеждению совести», по «усмотрению», по «достоверности, ясности, полноте и вероятности» [7, с. 245; цит. по: 4, с. 71]. Устав гражданского судопроизводства называл пять видов доказательств, относя осмотр на месте и показания сведущих людей к способам их проверки [6, с. 56]. Смысл преобразований передал А. Ф. Кони: «Судебная реформа призвана была нанести удар худшему из видов произвола — произволу судебному, прикрывающемуся маской формальной справедливости» [8, с. 43–45; цит. по: 6, с. 57]. Положение о судах по административным делам 30 мая 1917 г. стало первой попыткой создать в России специализированную административную юстицию [9]. Советский период вернул процессу следственные черты: Положение о народном суде РСФСР 1920 г. освободило суд «от роли слуги сторон» [4, с. 74], ГПК РСФСР 1923 г. обязал его «всемерно стремиться к уяснению действительных прав и взаимоотношений тяжущихся» (ст. 5) [4, с. 74], и суд становился «следователем по гражданскому делу» [6, с. 57]. ГПК РСФСР 1964 г. дал легальное определение доказательства через «любые фактические данные», установил закрытый перечень средств доказывания, критерии относимости и допустимости [6, с. 59–60]. При господстве теории объективной истины С. В. Курылев признавал вероятностный характер судебного знания [10, с. 63–74; цит. по: 4, с. 75].
ГПК РФ и АПК РФ 2002 г. отказались от обязанности суда собирать доказательства по своей инициативе, и в литературе это оценивается как отход от объективной истины: суд «устанавливает так называемую формальную истину, определяемую границами доказательственной деятельности» [11, с. 26; цит. по: 4, с. 79]. Административно-процессуальное законодательство сохранило иную ориентацию. КоАП РФ видит задачу производства во всестороннем, полном, объективном и своевременном выяснении обстоятельств каждого дела (ст. 24.1) и определяет доказательства через «любые фактические данные» (ч. 1 ст. 26.2) [12]. КАС РФ воспринял понятие доказательства как сведений о фактах, но закрепил состязательность и равноправие сторон «при активной роли суда» (п. 7 ст. 6) и право суда истребовать доказательства по собственной инициативе (ч. 1 ст. 63) [1].
Изложенное позволяет выделить пять этапов развития отечественного доказательственного права: архаический состязательный (X–XV вв.); розыскной с формальной оценкой доказательств (конец XV — первая половина XIX в.); пореформенный состязательный (1864–1917 гг.); советский, соединивший формальную состязательность с обязанностью суда устанавливать объективную истину; современный, отмеченный расхождением гражданского и административного процесса. По характеру распределения процессуальной активности КАС РФ ближе к французской и германской административной юстиции, чем к действующему российскому гражданскому процессу, и такое решение объясняется публично-правовым характером спора и неравным доступом сторон к доказательствам.
Литература:
- Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации: Федеральный закон от 08.03.2015 № 21-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2015. № 10. Ст. 1391.
- Хисамутдинов Р. А. Административное судопроизводство как метод осуществления правосудия // Отечественная юриспруденция. 2026. № 1 (57). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/administrativnoe-sudoproizvodstvo-kak-metod-osuschestvleniya-pravosudiya (дата обращения: 18.11.2026).
- Маилян С. С. О доказательствах в административном процессе в Российской Федерации // Вестник экономической безопасности. 2021. № 5. С. 149–151.
- Козлов М. А. Стандарты доказывания в арбитражном процессе: дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2025.
- Verwaltungsgerichtsordnung in der Fassung der Bekanntmachung vom 19. März 1991 (BGBl. I S. 686). § 86 Abs. 1.
- Фомин А. А., Чеснокова Ю. В. История развития института процессуально-правовых средств доказывания в отечественном гражданском судопроизводстве (X–XX вв.) // Электронный научный журнал «Наука. Общество. Государство». 2022. Т. 10, № 1. С. 51–62.
- Гольмстен А. Х. Юридические исследования и статьи. СПб., 1894. 533 с.
- Кони А. Ф. Отцы и дети судебной реформы (к пятидесятилетию Судебных Уставов. 1864–1914). М.: Изд-во И. Д. Сытина, 1914. 296 с.
- Старилов Ю. Н. Административная юстиция. Теория, история, перспективы. М.: Норма, 2001. 304 с.
- Курылев С. В. О достоверности и вероятности в правосудии // Правоведение. 1968. № 1. С. 63–74.
- Бернам У., Решетникова И. В., Ярков В. В. Судебная реформа: проблемы гражданской юрисдикции. Екатеринбург, 1996. 150 с.
- Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях: Федеральный закон от 30.12.2001 № 195-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2002. № 1 (ч. 1). Ст. 1.

