Введение
Цифровизация изменяет взаимодействие граждан с государством, межведомственный обмен и подготовку управленческих решений. Электронные документы, платформы и обработка данных становятся средствами осуществления публичных функций. Право определяет условия работы информационных систем и пределы их использования.
Цель статьи — раскрыть содержание государственной политики цифровизации публичного управления и условия согласованного развития ее правовой основы. Применяются формально-юридический метод, анализ и систематизация нормативных положений.
Содержание и правовая основа цифровой политики
Пункт 3.21 ГОСТ Р 43.0.22–2020 связывает цифровизацию с представлением, хранением, передачей и применением информации посредством цифровых устройств [1]. Это определение раскрывает технологическую сторону процесса. В публичном управлении необходимо учитывать также изменение процедур и способов принятия решений. Перевод документа в электронную форму еще не означает преобразования управления: оно возникает при изменении работы с данными, взаимодействия органов и содержания выполняемых действий.
В пределах рассматриваемого предмета государственная политика цифровизации понимается как целенаправленная деятельность государства по развитию цифровых технологий в публичном управлении для повышения его качества, совершенствования взаимодействия с гражданами и защиты прав и публичных интересов. Исследовательское определение связывает преобразования с общественно значимым результатом. Цифровизация не предполагает обязательного исключения человека или замены всех законных способов обращения электронным каналом.
Общую правовую основу формирует Федеральный закон № 149-ФЗ, регулирующий информационные отношения и предусматривающий государственные информационные системы [2, ст. 1, 13]. Закон № 152-ФЗ устанавливает условия обработки персональных данных и требования к их защите [3, ст. 6, 19]. Закон № 210-ФЗ регулирует предоставление государственных и муниципальных услуг, включая электронную форму [4, ст. 10]. Следовательно, техническая возможность получения и объединения сведений должна соотноситься с правомерностью обработки и компетенцией органа власти.
Стратегический уровень представлен Стратегией развития информационного общества на 2017–2030 годы, связывающей использование технологий с национальными интересами [5, п. 1]. Указ Президента РФ № 309 определяет задачи цифровой трансформации государственного и муниципального управления, включая управление на основе данных и развитие электронных услуг [6, п. 9]. Для искусственного интеллекта самостоятельное значение имеет Национальная стратегия, утвержденная Указом Президента РФ № 490 [7]. Таким образом, правовое регулирование сочетает общие цели развития и специальные требования к отдельным отношениям.
Нормативный массив можно сгруппировать по восьми направлениям: информационное законодательство; цифровизация публичного управления; информационная безопасность; искусственный интеллект и экспериментальные технологии; цифровые права и платформенная экономика; финансовые технологии; государственные данные и реестры; стратегическое и программное регулирование. Такая классификация служит средством систематизации, а не разделяет акты на изолированные отрасли: обработка персональных данных, например, одновременно связана с управлением и безопасностью.
Многообразие актов само по себе не доказывает несогласованность регулирования. Специальные нормы необходимы вследствие различий предметов. Проблема возникает при несовместимости терминологии, компетенций и процедур. Поэтому систематизация должна выявлять конкретные расхождения и связи между общими принципами и специальными правилами. Исследование Т. Я. Хабриевой и Н. Н. Черногора также обращает внимание на преобразование права в условиях цифровой реальности [8].
Направления развития и согласование регулирования
Первое направление связано с электронными государственными услугами. Дистанционная подача заявления имеет значение, если гражданин может завершить процедуру и получить юридически значимый ответ. Поэтому наличие услуги на портале не является достаточным показателем доступности. Требования к электронной форме необходимо применять во взаимосвязи с гарантиями, установленными статьями 4–6 Закона № 210-ФЗ [4]. Технологическое изменение способа обращения не должно уменьшать предусмотренные законом возможности реализации права.
Второе направление составляет управление на основе данных. Объединение реестров и межведомственный обмен позволяют использовать сведения разных органов, однако повышают значение их достоверности. Ошибка в исходной информации способна перейти в последующие стадии процедуры. Следовательно, согласованию подлежат правила получения, проверки и использования данных. Доступность сведений в информационной системе не означает достаточности оснований для конкретного решения.
Третье направление — применение искусственного интеллекта при подготовке решений. Здесь необходимо разграничивать информационное сопровождение, формирование проекта и осуществление публичного полномочия. Производительность системы не заменяет проверки юридически значимого результата. Четвертое направление охватывает инфраструктуру и технологическую независимость: устойчивость программных, телекоммуникационных и вычислительных средств необходима для непрерывного выполнения функций. Развитие инфраструктуры и российских технологий входит в стратегические приоритеты [5].
На федеральном, региональном и муниципальном уровнях единая процедура может объединять несколько органов и ресурсов. Поэтому согласование компетенций и обмена сведениями должно обеспечивать доступность услуг, безопасность данных и проверяемость решений.
В качестве средства координации предлагается рассмотреть утверждение Основ государственной политики Российской Федерации в сфере цифровизации. Документ мог бы закрепить общие понятия, принципы, направления и пределы преобразований, а также ориентиры дальнейшего нормотворчества. Его принятие требует сопоставления с действующими стратегиями: новый акт оправдан при наличии задач, которые не обеспечиваются существующим регулированием. Рамочный документ должен согласовывать специальные нормы, сохраняя самостоятельное значение федеральных законов.
Систематизация актов должна выявлять терминологические расхождения и положения, требующие изменения. Механическое объединение цифровых отношений в одном законе не устраняет различий их правовой природы.
Заключение
Государственная политика цифровизации объединяет технологическое развитие, изменение управленческих процедур и правовые гарантии.
Ее основные направления — электронные услуги, управление данными, интеллектуальные системы и устойчивая инфраструктура. Согласованность регулирования предполагает разграничение функций базовых законов, специальных норм и стратегических документов. Рамочные Основы могут стать средством координации при условии обоснования их соотношения с действующими актами. Общим критерием цифровых преобразований должно выступать повышение качества управления с соблюдением прав граждан.
Литература:
- ГОСТ Р 43.0.22–2020. Информационное обеспечение техники и операторской деятельности. Интеллектуализация деятельности. — Москва: Стандартинформ, 2021.
- Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» // Собрание законодательства РФ. — 2006. — № 31 (ч. 1). — Ст. 3448.
- Федеральный закон от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных» // Собрание законодательства РФ. — 2006. — № 31 (ч. 1). — Ст. 3451.
- Федеральный закон от 27.07.2010 № 210-ФЗ «Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг» // Собрание законодательства РФ. — 2010. — № 31. — Ст. 4179.
- Указ Президента РФ от 09.05.2017 № 203 «О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы» // Собрание законодательства РФ. — 2017. — № 20. — Ст. 2901.
- Указ Президента РФ от 07.05.2024 № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года» // Собрание законодательства РФ. — 2024. — № 20. — Ст. 2584.
- Указ Президента РФ от 10.10.2019 № 490 «О развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. — 2019. — № 41. — Ст. 5700.
- Хабриева Т. Я., Черногор Н. Н. Право в условиях цифровой реальности // Журнал российского права. — 2018. — № 1. — С. 85–102.

