The article is devoted to a comprehensive analysis of the transformation of the legal regulation of entrepreneurial activities for the lease of non-residential premises under the influence of the crisis phenomena of 2020–2024 (the COVID-19 pandemic and sanctions pressure). The paper examines the historical prerequisites for the formation of the lease institution, provides a comparative legal analysis of the approaches of Russia, Germany and France to the adaptation of contracts in crisis conditions. Based on judicial practice, systemic defects of Article 451 of the Civil Code of the Russian Federation and the force majeure mechanism are identified. The necessity of separating the lease of non-residential premises into an independent paragraph of the Civil Code of the Russian Federation and reforming the mechanisms of judicial adaptation of contracts is substantiated. Specific amendments to the current legislation are proposed, aimed at ensuring a balance of private and public interests in lease legal relations.
Keywords: lease of non-residential premises, entrepreneurial activity, force majeure, material change of circumstances, COVID-19 pandemic, sanctions pressure, judicial practice, balance of interests, legislative reform.
Введение
Недвижимость является одной из фундаментальных сфер, с которой взаимодействует каждый субъект экономической деятельности. Аренда нежилых помещений выступает значимым блоком современного гражданского права, формирующим инфраструктуру коммерческого оборота. Особое значение правового регулирования данного института проявляется в кризисных ситуациях, когда право взаимодействует с экономическими, социальными и политическими процессами, получая развитие, не подчиняющееся заранее заданным алгоритмам. Как справедливо отмечает И. И. Шувалов, кризисные явления в социально-экономической сфере закономерны, но не поддаются точному научному прогнозированию, являясь индикаторами эффективности и устойчивости законодательства [1].
В последние годы стабильность арендных отношений подверглась существенным испытаниям. Пандемия COVID-19, повлекшая глобальные ограничения свободы передвижения и работы учреждений, а также геополитические изменения 2022–2024 годов, выразившиеся в санкционном давлении и массовом исходе иностранных брендов, актуализировали необходимость поиска новых балансов и правовых норм в отношениях между арендодателями и арендаторами.
Цель настоящей статьи — осуществить комплексный анализ правового регулирования аренды нежилых помещений в условиях макроэкономической турбулентности и выработать предложения по реформированию отечественного законодательства на основе сравнительно-правового исследования зарубежного опыта.
1. Историко-правовые предпосылки и современное состояние регулирования аренды нежилых помещений
Институт аренды (имущественного найма) является одним из древнейших в системе гражданского права. Конструкция имущественного найма берет начало в римском частном праве, где она квалифицировалась как договор найма вещей (locatio-conductio rerum), заложивший основные принципы: срочный характер пользования, платность и сохранение права собственности за наймодателем.
В отечественной правовой системе развитие источников регулирования аренды прошло несколько этапов. Дореволюционный период, закрепленный в Своде законов Российской империи, использовал термин «наем имущества», устанавливая существенными условиями наличие предмета найма, срока и вознаграждения. Советский период с принятием ГК РСФСР 1922 и 1964 годов ввел понятие «имущественный найм» в условиях плановой экономики, где субъектами выступали государственные организации, а договор носил обязательный характер. Постсоветский период ознаменовался переходом к рыночной экономике и принятием части второй Гражданского кодекса РФ (1996), глава 34 которого закрепила базовые положения об аренде.
Примечательно, что ГК РФ до настоящего времени не содержит отдельного параграфа, посвященного аренде именно нежилых помещений, регулируя эти отношения правилами об аренде зданий и сооружений (§4 главы 34 ГК РФ), а также общими положениями об аренде. Данный пробел создает терминологическую путаницу и усложняет правоприменение, поскольку нежилое помещение юридически является частью здания, а не самостоятельным строением.
2. Особенности правового регулирования в условиях кризиса: пандемия и санкционное давление
2.1. Пандемия COVID-19 и законодательный протекционизм
Весной 2020 года в условиях введения «режима повышенной готовности» множество предприятий были вынуждены приостановить деятельность. Ключевым инструментом адаптации стал Федеральный закон от 1 апреля 2020 г. № 98-ФЗ. Статья 19 предоставила арендаторам из наиболее пострадавших отраслей право на отсрочку уплаты арендной платы, а также право требовать снижения ее размера в связи с невозможностью использования имущества. Впервые на законодательном уровне была закреплена возможность одностороннего расторжения договора аренды арендатором без взыскания убытков.
Сравнительный анализ показывает, что российский подход существенно отличался от европейских моделей. В Германии суды активно применяли § 313 BGB (изменение хозяйственного основания сделки), перераспределяя риски и снижая арендную плату в судебном порядке, закрепив в законе презумпцию признания закрытия бизнеса из-за государственных мер существенным изменением обстоятельств. Французская судебная практика столкнулась с коллизией применения доктрины непредвиденности (imprévision, ст. 1195 ГК Франции) и форс-мажора, выработав подход, согласно которому санитарные ограничения не признаются абсолютным форс-мажором, но дают право требовать пересмотра договора. Таким образом, если зарубежные правопорядки стремились адаптировать договоры через гибкие доктрины, то российское право продемонстрировало склонность к прямому законодательному регулированию, что позволило оперативно защитить национальный бизнес, но временно снизило стабильность договорных связей.
2.2. Уход иностранных компаний и переориентация регулирования
Вторым этапом кризисного регулирования стали события 2022 года. Федеральным законом от 14 июля 2022 г. № 285-ФЗ (введена статья 21.2 в Федеральный закон от 08.03.2022 № 46-ФЗ) арендодателям было предоставлено право требовать выплаты среднемесячной арендной платы за прошлый год от арендаторов, прекративших использование имущества, либо расторгать такие договоры в одностороннем порядке.
Наиболее показательным судебным спором стало дело № А40–64805/22–176–498 (ООО «Парк Развлечений» против ООО «Эйч энд Эм»). Решением Арбитражного суда города Москвы от 10.06.2022 предварительный договор аренды был признан прекращенным, взыскано 537 877 227,96 руб. неосновательного обогащения, а также присуждена судебная неустойка (астрент) в размере 1 000 000 руб. за каждый день просрочки. Дело стало прецедентом, продемонстрировавшим: применение норм о неосновательном обогащении при незаключенном договоре, использование фактора «недружественности» страны происхождения арендатора для обоснования обеспечительных мер и эффективность механизма астрента.
3. Дифференциация судебной практики по вопросу форс-мажора
Вопрос о квалификации санкций в качестве форс-мажора является одним из наиболее сложных. Как отмечают эксперты, практика применения ст. 451 ГК РФ не претерпела изменений после 2022 года: суды по-прежнему придерживаются позиции Верховного Суда 2017 года и отказываются видеть в экономических санкциях существенное изменение обстоятельств для целей расторжения договора.
Ярким примером является дело банка ВТБ, в котором Верховный Суд РФ отменил решения нижестоящих судов, обосновав свою позицию тем, что введение внешнеэкономических санкций не отнесено условиями договора аренды к числу обстоятельств, освобождающих стороны от исполнения обязательств. Риск негативных последствий не может быть возложен на арендодателя. Как отметил руководитель судебной практики юридической фирмы ART DE LEX Артур Зурабян, «фактически ВС РФ не допустил открытия “ящика Пандоры”».
Вместе с тем, анализ практики показывает, что в ряде случаев введение санкций квалифицируется судами как форс-мажор (ст. 401 ГК РФ), что позволяет освободить должника от ответственности, но не от самого обязательства. Принципиальную возможность такой квалификации допустила Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ в определении по делу ИС ТЕКС v. МинБанк (№ А40–179021/2022). Наиболее распространенная категория споров, где успешно применяется п. 3 ст. 401 ГК РФ, — это споры с кредитными организациями из-за блокировки денежных средств в иностранных банках.
Как справедливо указывает И. И. Шувалов, возможность применения норм о форс-мажоре в арендных отношениях ограничена правовой природой аренды как длящегося обязательства [1]. Прекращение договора аренды само по себе не влечет прекращения обязательства по внесению арендной платы, оно будет прекращено надлежащим исполнением обязательства по возврату имущества (Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 11.01.2002 № 66).
4. Системные проблемы и пути совершенствования законодательства
Анализ правоприменительной практики выявил фундаментальные системные дефекты:
1. Отсутствие обособленного регулирования аренды нежилых помещений как самостоятельного объекта гражданских прав.
2. Неэффективность механизма ст. 451 ГК РФ. В отличие от Германии (§ 313 BGB) и Франции (ст. 1195 ГК Франции), где суды активно адаптируют контракты, в РФ риски изменения внешней среды перекладываются преимущественно на одну из сторон. Судебная практика трактует любые финансовые кризисы и падения спроса как обычные предпринимательские риски.
3. Широкое распространение краткосрочных договоров аренды (менее года) с целью обхода государственной регистрации, что лишает арендатора стабильности.
4. Отсутствие четкого регулирования арендной платы в виде «процента от оборота» (turnover rent), что приводит к уклонению от уплаты реальных сумм.
5. Проблема государственной регистрации прекращения зарегистрированного договора аренды.
На основе проведенного анализа предлагаются следующие изменения:
1. Выделить в главе 34 ГК РФ самостоятельный параграф «Аренда нежилых помещений», закрепив специфику этих объектов.
2. Реформировать ст. 451 ГК РФ: установить приоритет судебной адаптации над расторжением, закрепить обязанность добросовестных переговоров (по аналогии со ст. 1195 ГК Франции), ввести презумпцию форс-мажорного изменения обстоятельств при публичных ограничениях.
3. Дополнить ст. 614 ГК РФ пунктом о праве арендатора на соразмерное уменьшение арендной платы при публично-правовых ограничениях.
4. Дополнить ст. 619 ГК РФ пунктом о праве арендодателя на расторжение договора при приостановлении деятельности на срок более двух месяцев.
5. Дополнить ст. 651 ГК РФ нормой о государственной регистрации прекращения договора аренды.
6. Ввести законодательную регламентацию арендной платы в виде процента от оборота с закреплением правил аудита и ответственности.
Заключение
Проведенное исследование позволяет сформулировать следующие выводы. Кризисные явления 2020 и 2022 годов показали асимметрию государственного вмешательства: в 2020 году защищались арендаторы, в 2022 году — арендодатели. Существующие институты, прежде всего ст. 451 ГК РФ, оказались не готовы к масштабным шокам. Судебная практика по вопросу форс-мажора является дифференцированной: суды отказываются признавать санкции существенным изменением обстоятельств для целей расторжения договора, однако в ряде случаев признают их обстоятельствами непреодолимой силы для освобождения от ответственности.
Реализация предложенных изменений позволит модернизировать институт коммерческой аренды, обеспечив баланс стабильности и гибкости гражданского оборота, переведя его из плоскости оперативного кризисного реагирования в плоскость стабильного и прогнозируемого правового регулирования. Как подчеркивает И. И. Шувалов, правовое регулирование предпринимательских отношений характеризуется сочетанием диспозитивных и императивных начал, обеспечивающих баланс частных и публичных интересов [1].
Литература:
1. Шувалов И. И. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в период социально-экономического кризиса (теория и практика): дис.... д-ра юрид. наук: 12.00.03. — М., 2022. — 401 с.
2. Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. — М.: Статут, 2020. — 780 с.
3. Суханов Е. А. Гражданское право: учебник: в 4 т. Т. 3. Обязательственное право. — М.: Волтерс Клувер, 2021. — 800 с.
4. Андреев Ю. Н. Договор аренды нежилых помещений: проблемы правового регулирования // Журнал российского права. — 2021. — № 7. — С. 54–68.
5. Павлов А. А. Аренда коммерческой недвижимости: новые вызовы и тенденции // Хозяйство и право. — 2023. — № 4. — С. 32–45.
6. Цвайгерт К., Кётц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права: в 2 т. Т. 2. — М.: Международные отношения, 2000. — 512 с.
7. Гуна А. Н. Арендная плата в пандемию // Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 8/2023. — 49с.
8. Судебные акты по делам № А40–64805/22, А41–59298/22, А32–13267/2022.

