Современная судебная практика по спорам о ненадлежащем оказании медицинской помощи отличается ростом числа обращений граждан за защитой нарушенных прав. Пациенты нередко требуют не только возмещения материального ущерба, но и компенсации морального вреда, ссылаясь на дефекты диагностики, лечения, порядка медицинской помощи или ведения медицинской документации.
Однако рассмотрение таких дел объективно осложняется тем, что медицинская услуга обладает выраженной спецификой: она неразрывно связана с личностью исполнителя, состоянием пациента, вероятностным характером клинических процессов и невозможностью гарантировать абсолютно благоприятный исход даже при соблюдении всех современных стандартов. В связи с этим основной проблемой становится доказывание самого факта ненадлежащего качества медицинской услуги, а также причинной связи между действиями медицинского работника и наступившим вредом.
Правовую основу оценки качества медицинской помощи составляют Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», Закон РФ от 07.02.1992 № 2300–1 «О защите прав потребителей», Гражданский процессуальный кодекс РФ (далее — ГПК РФ), Уголовно-процессуальный кодекс РФ (далее — УПК РФ), а также подзаконные акты, в частности критерии оценки качества медицинской помощи, утвержденные приказом Минздрава России от 10.05.2017 № 203н [1; 2; 3; 4; 8]. Согласно ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ качество медицинской помощи определяется как совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, степень достижения запланированного результата. Таким образом, законодатель определяет не только медицинские, но и юридические параметры оценки: своевременность, правильность, безопасность, эффективность и доступность.
Вместе с тем нормативные требования к качеству не исключают оценочных категорий. Понятия «ненадлежащее качество», «дефект медицинской помощи», «врачебная ошибка» не имеют единого легального определения, что порождает серьезные трудности в правоприменении. В медицинской литературе и судебной практике под дефектом медицинской помощи обычно понимают несоответствие действий медицинского работника профессиональным стандартам, клиническим рекомендациям, порядкам оказания медицинской помощи или общепринятой тактике, приведшее или способное привести к неблагоприятному исходу [10, с. 48]. Врачебная ошибка нередко рассматривается как добросовестное заблуждение медицинского работника, не связанное с небрежностью или халатностью, тогда как несчастный случай — это неблагоприятный исход, обусловленный случайным стечением обстоятельств, индивидуальными особенностями организма или непредвиденной реакцией на вмешательство. Разграничение этих категорий существенно, поскольку от него зависит не только гражданско-правовая, но и уголовная ответственность.
В гражданском процессе, в свою очередь, бремя доказывания распределяется с учетом ст. 56 ГПК РФ и разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» [3; 6]. Истец-пациент должен доказать факт причинения вреда, его размер, а также наличие недостатка услуги и причинной связи. Тем не менее на деле пациент лишен возможности самостоятельно определить, был ли допущен дефект, соответствовала ли тактика лечения стандартам и могло ли иное поведение врача предотвратить вред.
Медицинская документация находится у медицинского учреждения, специальные познания отсутствуют, а экспертные возможности ограничены. Ответчик, в свою очередь, ссылается на трудность клинического случая, сопутствующие заболевания, позднее обращение пациента, индивидуальную непереносимость препаратов и иные обстоятельства. В результате спор превращается в состязание экспертных заключений, а не в обычное гражданское дело.
Поэтому судебно-медицинская экспертиза приобретает роль основного средства доказывания. В соответствии с Федеральным законом от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» экспертиза назначается судом при необходимости использования специальных познаний в области медицины, а заключение эксперта оценивается наряду с другими доказательствами [5]. По делам о ненадлежащем качестве медицинских услуг нередко назначается комиссионная судебно-медицинская экспертиза с участием клиницистов соответствующих специальностей: хирургов, акушеров-гинекологов, анестезиологов-реаниматологов, неврологов, онкологов, педиатров и других. Порядок производства таких экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях урегулирован приказом Минздравсоцразвития России от 12.05.2010 № 346н [9].
Предмет судебно-медицинской экспертизы по рассматриваемой категории дел включает определение следующих обстоятельств: имел ли место дефект оказания медицинской помощи; на каком этапе он допущен — диагностическом, лечебном, тактическом, управленческом, деонтологическом или документальном; соответствовали ли действия медицинских работников порядкам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям, стандартам и обычной клинической практике; своевременно ли проведены диагностические исследования; правильно ли выбрана тактика лечения; имелась ли возможность предотвратить неблагоприятный исход; состоит ли дефект в непосредственной или косвенной причинной связи с наступившим вредом; какова степень тяжести вреда здоровью; не является ли осложнение закономерным проявлением самого заболевания или индивидуальной реакции организма [11, с. 126; 14, с. 89]. Эксперт не вправе решать вопросы права — о виновности, противоправности, квалификации деяния, — однако его выводы о медицинских фактах становятся основой для последующих правовых выводов суда.
Практика свидетельствует, что судебно-медицинская экспертиза сталкивается с целым набором проблем. Во-первых, это проблема объективности и независимости экспертов. Если экспертиза проводится в учреждении, подведомственном тому же органу управления здравоохранением, что и медицинское учреждение-ответчик, возникает риск ведомственной солидарности или корпоративной заинтересованности.
Во-вторых, сохраняется дефицит единых методик экспертной оценки качества медицинской помощи. В отличие от судебно-медицинского исследования трупа или определения тяжести вреда здоровью, экспертиза качества медицинской помощи требует клинического анализа всей совокупности данных, а не только морфологического или лабораторного подтверждения.
В-третьих, медицинская документация нередко ведется с пробелами, противоречиво или с исправлениями, что затрудняет ретроспективную оценку.
В-четвертых, причинная связь в медицине нередко носит вероятностный и многофакторный характер: на исход влияют возраст, сопутствующие заболевания, генетические особенности, время обращения, поведение пациента, качество предыдущего лечения. Эксперту приходится отвечать на вопрос, который не всегда имеет однозначный ответ: привел ли бы надлежащий ход лечения к иному исходу [18, с. 6].
Отдельную проблему составляет разграничение дефекта и врачебной ошибки. С юридической точки зрения учитываются не только наступившие последствия, но и отношение медицинского работника к своим действиям, а также объективные возможности правильного выбора в конкретной ситуации. Эксперт может определить, что тактика не соответствовала современным рекомендациям, но вопрос о том, было ли это следствием небрежности, недостаточной квалификации или добросовестного заблуждения, нередко выходит за пределы его компетенции. Суд должен оценить это самостоятельно, однако без ясных критериев такая оценка нередко оказывается произвольной.
Дополнительные трудности возникают при оценке так называемых «ятрогений» — осложнений, вызванных самим медицинским вмешательством. Не всякое ятрогенное осложнение является дефектом: некоторые вмешательства объективно связаны с риском, и наступление неблагоприятного исхода не всегда свидетельствует о ненадлежащем качестве.
Существенна и процессуальная оценка заключения судебно-медицинской экспертизы. Согласно ст. 67 ГПК РФ и ст. 88 УПК РФ заключение эксперта не имеет заранее определенной силы и оценивается вместе с другими доказательствами. Суд обязан проверить соблюдение процессуального порядка назначения экспертизы, компетентность экспертов, достаточность ответов на поставленные вопросы, научную обоснованность выводов, отсутствие противоречий. Если заключение вызывает сомнения, может быть назначена дополнительная или повторная экспертиза, вызван эксперт в суд для дачи пояснений. Однако на практике повторные экспертизы нередко приводят к противоположным выводам, что затягивает процесс и снижает доверие к правосудию. Поэтому на первое место выходят качество первичной экспертизы, правильная постановка вопросов и подбор экспертного учреждения.
По мнению исследователей, совершенствование института судебно-медицинской экспертизы по делам о ненадлежащем качестве медицинских услуг должно идти по нескольким направлениям. Необходимо разработать единые методические рекомендации по экспертной оценке качества медицинской помощи, основанные на доказательной медицине, клинических рекомендациях и критериях оценки качества. Целесообразно расширять сеть независимых экспертных учреждений, не связанных ведомственной подчиненностью с медицинскими учреждениями, а также внедрять аккредитацию и сертификацию экспертов. Существенным является и повышение квалификации судебно-медицинских экспертов в области клинических дисциплин, а клиницистов — в области экспертной методологии. Кроме того, необходимо развивать электронный документооборот, обеспечивающий достаточность и неизменность медицинской документации, а также использовать чек-листы и аудит качества непосредственно в медицинских учреждениях [12, с. 214; 15, с. 77; 19, с. 143].
Таким образом, доказывание ненадлежащего качества медицинских услуг представляет собой трудный межотраслевой процесс, в котором переплетаются гражданско-правовые, уголовно-процессуальные, медицинские и этические аспекты. Судебно-медицинская экспертиза занимает в этом процессе главное место, поскольку она позволяет определить наличие или отсутствие дефекта, его характер, механизм развития неблагоприятного исхода и причинную связь с действиями медицинских работников.
Вместе с тем экспертиза не подменяет суд и не решает вопросы вины и ответственности. Ее роль заключается в предоставлении суду объективной, научно обоснованной и процессуально допустимой информации, на основе которой может быть вынесено законное и справедливое решение. Преодоление существующих проблем доказывания требует целостного подхода: совершенствования законодательства, стандартизации экспертных методик, обеспечения независимости экспертов, повышения качества медицинской документации и развития внесудебного урегулирования медицинских споров.
Литература:
- Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. — 2011. — № 48. — Ст. 6724.
- Закон РФ от 07.02.1992 № 2300–1 «О защите прав потребителей» // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 3. — Ст. 140.
- Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 46. — Ст. 4532.
- Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 2001. — № 52 (ч. I). — Ст. 4921.
- Федеральный закон от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. — 2001. — № 23. — Ст. 2291.
- Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2012. — № 9.
- Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2010 № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2011. — № 2.
- Приказ Минздрава России от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» // Официальный интернет-портал правовой информации. — URL: http://pravo.gov.ru.
- Приказ Минздравсоцразвития России от 12.05.2010 № 346н // Российская газета. — 2010. — 20 августа.
- Акопов, В. И. Судебно-медицинская экспертиза медицинских правонарушений / В. И. Акопов. — Москва: Юрайт, 2019. — 315 с.
- Сергеев, Ю. Д. Медицинское право: учебник / Ю. Д. Сергеев, С. В. Ерофеев. — Москва: ГЭОТАР-Медиа, 2018. — 784 с.
- Мохов, А. А. Медицинское право: учебное пособие / А. А. Мохов. — Москва: КОНТРАКТ, 2017. — 368 с.
- Тихомиров, А. В. Медицинское право: практическое пособие / А. В. Тихомиров. — Москва: Статут, 2016. — 432 с.
- Пашинян, Г. А. Судебная медицина: учебник / Г. А. Пашинян, П. О. Ромодановский. — Москва: ГЭОТАР-Медиа, 2019. — 512 с.
- Клевно, В. А. Судебно-медицинская экспертиза: учебник / В. А. Клевно. — Москва: Юрайт, 2020. — 420 с.
- Попов, В. Л. Судебно-медицинская экспертиза: справочник / В. Л. Попов. — Санкт-Петербург: Питер, 2018. — 400 с.
- Гецманова, И. В. Проблемы судебно-медицинской экспертизы по делам о профессиональных правонарушениях медицинских работников / И. В. Гецманова // Медицинское право. — 2015. — № 3. — С. 34–38.
- Пименов, М. Г. Судебно-медицинская экспертиза качества медицинской помощи: проблемы и перспективы / М. Г. Пименов, С. Г. Стеценко // Судебно-медицинская экспертиза. — 2017. — № 2. — С. 4–8.
- Ерофеев, С. В. Ненадлежащее оказание медицинской помощи: судебно-медицинские аспекты / С. В. Ерофеев [и др.]. — Москва: ГЭОТАР-Медиа, 2021. — 256 с.

