Актуальность выбранной темы обусловлена тем, что наша цивилизация сталкивается с вызовами и угрозами, которых человечество не знало минувшие тысячелетия: жизнь людей коренным образом меняет развитие технологий и масштабная цифровизация, внедрение искусственного интеллекта, роботизация, биоинженерия и прочие процессы. Говоря о цифровой трансформации, ученые указывают на взаимную индукцию, «когда технологии взаимно ускоряют развитие друг друга» [1]. Перечисленные явления, с одной стороны, несут положительные перемены, открывая новые возможности и перспективы, с другой стороны — создают практически неограниченное пространство для причинения вреда сложившимся общественным отношениям: разрабатываются новые методы ведения войн (в том числе информационных), возникает угроза правам и свободам, охраняемым законом интересам, происходит трансформация преступности, ее перенос в пространство сети «Интернет».

История криминалистической характеристики преступлений началась задолго до формирования терминологической основы. Это обусловлено тем, что сперва должны возникнуть соответствующие общественные отношения, явления и процессы — некая проблема, которая впоследствии становится предметом научных исследований; затем появляется соответствующие категории. Так, уже в XIX веке в силу развития следственной практики стала очевидной необходимость упорядоченного подхода к расследованию. Существенный вклад в генезис криминалистической характеристики преступлений внесли Людвиг фон Ягеманн и Ганс Гросс.

Впервые термин «криминалистическая характеристика» был упомянут российским и советским ученым-правоведом П. И. Люблинским в 1927 году. При этом дискуссия о том, что представляет собой криминалистическая характеристика преступлений, на протяжении нескольких десятилетий остается одной из неразрешенных в отечественной криминалистике. Одни исследователи настаивают на ее незаменимой роли в построении частных методик расследования, другие объявляют ее «фантомом», не способным ответить на запросы следственной практики. Эта полярность мнений сама по себе показательна: она указывает на то, что речь идет не о рядовом терминологическом разногласии, а о столкновении фундаментальных идей и представлений о том, как научное знание должно служить целям уголовного преследования.

Анализируя основы возникновения и развития криминалистической характеристики преступлений, А. А. Бессонов приходит к выводу, что значительная часть отечественных исследователей определяет ее как «научно разработанную на основе судебно-следственной практики систему, включающую в себя совокупность взаимосвязанных сведений о криминалистически значимых признаках данного вида преступлений, отражающую закономерные связи между ними и предназначенную обеспечить успешное решение задач их раскрытия, расследования и предупреждения» [2, 2609].

На сегодняшний день учеными выделяются следующие элементы криминалистической характеристики преступления: исходная информация; личности преступника и потерпевшего; предмет преступного посягательства; мотивы и цели; особенности подготовки к преступлению, данные о способах совершения и сокрытия преступлений; обстановка (условия) совершения преступления; следы преступления и механизм их образования; типичные последствия и др.

Говоря о взаимосвязи элементов криминалистической характеристики, необходимо отметить, что рассматриваемая категория имеет не только внутренние взаимосвязи и взаимозависимости, но и связи с другими категориями криминалистической науки. Например, A. M. Кустов справедливо подмечает тесную связь и взаимодействие механизма преступления с иными базовыми научными понятиями криминалистики: «предметом криминалистики, следственной ситуацией, механизмом следообразования и криминалистической характеристикой преступления» [3, С. 135].

Для новых видов преступлений разработка криминалистических характеристик еще ведется. Они создаются по мере накопления эмпирического материала и изменения преступности. В. В. Поляков к основным структурным элементам и содержанию криминалистической характеристики высокотехнологичных преступлений относит: «способ преступления, субъекта, объект и предмет преступного посягательства, мотивацию и целеполагание, обстановку, следовую картину, средства преступления, латентность, противодействие расследованию, особенности глокализации, иные структурные элементы» [4].

А. В. Нестеров пишет о четвертом этапе развития криминалистики (криминалистика 4.0) [5, 119], связанном с процессами цифровизации. Подобный подход представляется нам целесообразным, поскольку криминалистика должна отвечать требованиям современности и оперативно реагировать на изменения преступности.

На сегодняшний день преступления в сфере компьютерной информации образуют самостоятельную группу уголовно наказуемых деяний, предусмотренных главой 28 УК РФ. Преступления в сфере компьютерной информации можно определить как общественно опасные деяния, которые посягают на безопасность производства, хранения, использования или распространения компьютерной информации и информационных ресурсов.

Примечательно, что неправомерный доступ к компьютерной информации криминализирован в большинстве стран мира (93 %) [6]. Таким образом, на мировом уровне подход к этому деянию довольно унифицирован.

В. Ф. Щепельков подчеркивает, что нормы главы 28 «охраняют компьютерную информацию вне зависимости от ее содержания» [7].

Системообразующим элементом криминалистической характеристики выступает личность преступника. Криминалистический портрет современного киберпреступника неоднороден. Типичный субъект — это молодой мужчина до 30 лет, ранее не судимый, проживающий в городе, не состоящий в браке, обладающий высокими техническими навыками. Встречаются и несовершеннолетние («скрипт-кидди»), использующие готовые инструменты, созданные более опытными преступниками. Среди психологических особенностей выделяют техническую грамотность, абстрактное мышление, склонность к виртуальному общению и правовой нигилизм. Мотивация разнообразна: от корыстной и игровой до идеологической и хулиганской. В научной среде подчеркивается некорректность отождествления всех преступников с «хакерами», так как хакер может быть законопослушным специалистом; для лиц, ломающих системы со злым умыслом, предлагется применять термин «крэкеры» (от англ. crack — «расколоть») [8].

Способ совершения преступления в сфере компьютерной информации включает систему действий по подготовке, непосредственному совершению и сокрытию следов. Подготовка может включать изучение объекта, поиск уязвимостей, создание или приобретение вредоносного програмного обеспечения (малвари), получение учетных данных (фишинг, претекстинг) и обеспечение анонимности (VPN, прокси-серверы, даркнет).

Способы непосредственного совершения классифицируются по характеру доступа: физический (непосредственный), удаленный (через сети) и комбинированный. Выбор способа зависит от защищенности системы и навыков субъекта. Например, для ст. 272 УК РФ характерен взлом защиты, перехват данных или использование чужих учетных записей, а для ст. 273 УК РФ — написание или модификация вредоносных программ.

Отдельного внимания заслуживает криминогенный потенциал искусственного интеллекта, который может быть использован для написания вредоносных программ, создания и распространения фишинговых сообщений, обработки массивов персональных данных и т. д.

Сокрытие следов включает удаление логов, шифрование данных, уничтожение носителей и иные меры.

Обстановка совершения преступления характеризуется рядом уникальных черт. Место совершения преступления часто не совпадает с местом наступления общественно опасных последствий. Местом совершения преступлений в сфере компьютерной информации является место совершения лицом действий, входящих в объективную сторону состава. Обстановка объединяет материальный мир (серверы, ПК) и виртуальное пространство (Clearnet, Deepweb, Darkweb). Территориальная разрозненность преступника, жертвы и соучастников осложняет расследование, поскольку деяния зачастую являются транснациональными.

Время совершения преступления часто выбирается с учетом низкой активности пользователей и администраторов (ночные часы, выходные и праздничные дни), хотя автоматизированные программы могут действовать круглосуточно.

Типичные следы преступлений в сфере компьютерной информации существенно отличаются от традиционных. Наряду с материальными (в том числе отпечатки пальцев и ДНК, оставленные на технике) и идеальными (например, память свидетелей) следами, ключевую роль играют цифровые (виртуальные) следы. К ним относятся: IP-адреса, MAC-адреса, дампы оперативной памяти, cookie-файлы, история браузера, переписки и log-файлы, фиксирующие время создания и изменения файлов. Изъятие и фиксация таких следов требуют специальных познаний. Основными способами фиксации являются протоколирование (с указанием IP/MAC-адресов, приложением носителей), фотографирование (скриншоты) и видеосъемка экрана.

Криминалистическая характеристика преступлений в сфере компьютерной информации представляет собой динамично развивающуюся систему. Знание корреляционных зависимостей между ее элементами (например, уровень подготовки преступника определяет сложность способа, а способ — характер цифровых следов и т. д.) позволяет следователю на первоначальном этапе выдвигать обоснованные версии и планировать расследование. В условиях стремительного развития технологий, включая использование преступниками искусственного интеллекта, криминалистическая характеристика преступлений требует постоянной адаптации и дальнейшей научной разработки, в том числе в направлении создания цифровых моделей преступлений с учетом взаимосвязи их элементов, а также внедрения искусственного интеллекта для анализа больших данных о преступлениях.

Литература:

1. Дмитрик, Н. А. Частное, публичное, цифровое: в поисках системы координат для права / Н. А. Дмитрик. — Текст: непосредственный // Закон. — 2023. — № 12.
2. Бессонов, А. А. Исторические основы возникновения и развития института криминалистической характеристики преступлений / А. А. Бессонов. — Текст: непосредственный // Актуальные проблемы российского права. — 2014. — № 11.
3. Кустов, A. M. Криминалистическая характеристика преступлений и механизм преступления / A. M. Кустов. — Текст: непосредственный // Воронежские криминалистические чтения: Сборник научных трудов. — 2005. — № 6.
4. Поляков, В. В. Структура и содержание криминалистической характеристики высокотехнологичных преступлений / В. В. Поляков. — Текст: непосредственный // Актуальные проблемы российского права. — 2024. — № 7.
5. Харисова, З. И. Проблемы и пути совершенствования деятельности по собиранию цифровых доказательств при расследовании преступлений в сфере компьютерной информации / З. И. Харисова. — Текст: непосредственный // Вестник Уфимского юридического института МВД России. — 2025. — № 2 (108).
6. Грачева, Ю. В. Преступления в сфере компьютерной информации: критический взгляд / Ю. В. Грачева, С. В. Маликов, А. И. Чучаев. — Текст: непосредственный // Право. Журнал Высшей школы экономики. — 2021. — № 4.
7. Щепельков, В. Ф. О квалификации преступлений в сфере компьютерной информации (в свете разъяснений Пленума Верховного Суда РФ) / В. Ф. Щепельков. — Текст: непосредственный // Уголовное право. — 2023. — № 6.
8. Жижина, М. В. Личность субъекта преступлений в сфере компьютерной информации как системообразующий элемент криминалистической характеристики (по материалам российских и зарубежных источников) / М. В. Жижина, Д. В. Завьялова. — Текст: непосредственный // Актуальные проблемы российского права. — 2022. — № 17 (5).