Введение

Банковская система — это не просто «фундамент финансовой стабильности», как её часто называют в учебниках. От того, насколько устойчиво работают банки, напрямую зависит и экономическая безопасность страны, и повседневная жизнь людей, и способность бизнеса привлекать деньги. [1]

С 2022 года российские кредитные организации оказались в ситуации, к которой никто их специально не готовил: санкции затронули почти весь сектор, включая системно значимые банки, привычные каналы международных расчётов нарушились, доступ к зарубежным рынкам и технологиям резко ограничился.

Казалось бы, в таких условиях банковский сектор должен был просесть. Но этого не произошло. По оценке Банка России, в 2025 году под санкциями находились 130 банков, охватывающих 95 % сектора, однако сами ограничения уже не воспринимаются как системный риск [2]. Именно этот разрыв между ожидаемым и реальным результатом и делает тему интересной: нужно разобраться, за счёт каких стратегий банкам удалось не просто выжить, но и остаться прибыльными.

Цель работы — выявить и охарактеризовать ключевые стратегии обеспечения устойчивости российских коммерческих банков в условиях жёстких внешних ограничений.

1. Теоретические аспекты устойчивости банка в условиях санкций

Под устойчивостью коммерческого банка в данной работе понимается способность кредитной организации сохранять платёжеспособность, достаточность капитала и прибыльность при воздействии внешних шоков, включая санкционные ограничения [5, 13]. Деятельность банков при этом регулируется Федеральным законом № 395–1 «О банках и банковской деятельности» [3] и Федеральным законом № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» [4], что задаёт правовые рамки для их операций на финансовом рынке. Многогранность роли банка — как кредитора, инвестора и посредника — также влияет на его устойчивость [6].

Банк России выделяет три приоритетных направления, на которых должны сосредоточиться банки для поддержания устойчивости: укрепление капитальной базы; упреждение кредитных рисков (повышение качества выдаваемых кредитов, снижение избыточной кредитной концентрации); работа с возникающей проблемной задолженностью и тщательный мониторинг финансового положения заёмщиков [2]. Эти направления составляют основу стратегического управления устойчивостью в современных условиях.

2. Анализ текущего состояния банковского сектора (2024–2025 гг.)

2.1. Динамика прибыли и капитала

Несмотря на санкционное давление, банковский сектор сохраняет прибыльность. По итогам 2024 года чистая прибыль составила 3,8 трлн руб., по итогам 2025 года — около 3,5 трлн руб. Снижение на 7,9 % обусловлено прежде всего ростом отчислений в резервы, особенно в корпоративном портфеле. Рентабельность капитала (ROE) снизилась с 23 % в 2024 году до примерно 18 % в 2025 году. [7;8] При этом достаточность капитала сектора на 1 октября 2025 года составила около 13 %, что соответствует регуляторным требованиям. [7]

Таблица 1

Ключевые показатели банковского сектора РФ, 2024–2025 гг.

Как видно из таблицы, ключевой стратегической тенденцией стала консолидация сектора: доля топ-10 банков в совокупных активах впервые превысила 80 % и достигла 80,9 % на 1 июля 2025 года, при этом за 2024 год и I квартал 2025 года с рынка ушли 14 банков.

2.2. Кредитные риски и качество портфеля

Рост просрочки в 2025 году ускорился, однако системных проблем регулятор не фиксирует. В необеспеченных потребительских кредитах просрочка по итогам девяти месяцев составила 12,9 % портфеля (рост на 3,8 п.п. с начала года), но эти кредиты хорошо покрыты резервами. В ипотечном портфеле уровень проблемных кредитов остаётся низким — 1,7 % [7]. Основное давление на прибыль оказывает «вызревание» рисков по корпоративным кредитам, выданным в 2023–2024 годах, особенно субъектам МСП и компаниям с высокой долговой нагрузкой.

3. Ключевые стратегии обеспечения устойчивости

3.1. Укрепление капитальной базы и работа с резервами

Первое, на что стоит обратить внимание, — капитал. Банк России исходит из того, что все значимые игроки способны наращивать капитал самостоятельно, за счёт прибыли, и при этом соблюдать нормативы и продолжать кредитовать экономику. Но рассчитывать только на прибыль было бы рискованно, поэтому государство подключилось через программу докапитализации с использованием ОФЗ: капитал системно значимых банков пополнился на 1,5 трлн руб. Принципиальный момент здесь в том, что укрепление капитала идёт не за счёт внешних заимствований (которые как раз и ограничены санкциями), а за счёт внутренних источников — прибыли и поддержки государства [2;7].

3.2. Упреждение кредитных рисков и макропруденциальное регулирование

По мере того, как сектор адаптировался, регулятор ужесточал правила. С 1 апреля 2025 года появился макропруденциальный буфер по кредитам, выданным крупным корпоративным заёмщикам с высокой долговой нагрузкой, — это ограничивает рост долговой нагрузки [10]. Одновременно Банк России последовательно сворачивает временные послабления, введённые в 2022 году, возвращаясь к нормальному уровню регулирования [2]. Логика простая: банки должны оставаться устойчивыми при любом сценарии, а не только в режиме «ручного управления».

3.3. Переориентация трансграничных расчётов

Отключение от SWIFT и ограничения на корреспондентские отношения поставили банки перед необходимостью искать обходные пути. Решение оказалось не в поиске «замены SWIFT», а в переориентации на расчёты в национальных валютах и работу с восточными валютными зонами [12]. На смену классической модели присутствия иностранных банков пришёл «прагматичный банкинг» — обслуживание трансграничных траншей, клиринга и торговли в нацвалютах. Эта стратегия позволяет сохранять внешнеэкономические связи клиентов, несмотря на инфраструктурные ограничения.

3.4. Цифровая трансформация и технологический суверенитет

Импортозамещение программного обеспечения в финансовом секторе к 2024 году вышло на уровень, близкий к 100 % затрат. Однако полный перевод крупнейших банков на отечественный ИТ-стек сдвинут до 2027 года, а доля отечественного «железа» остаётся существенно ниже. На этом фоне крупнейшие игроки рассматривают искусственный интеллект не как модный тренд, а как самостоятельное стратегическое направление: Сбербанк запустил GigaChat 2.0 и анонсировал удвоение инвестиций в ИИ до 350 млрд руб. в 2026 году. Цифровизация здесь выполняет двойную функцию — снижает операционные издержки и обеспечивает технологическую независимость от внешних ограничений [11].

3.5. Консолидация сектора и опора на внутренние источники фондирования

Ограниченный доступ к внешнему финансированию закономерно ведёт к укрупнению банков и опоре на внутренние источники — депозиты населения, средства корпоративных клиентов, прибыль. Доля госбанков сохраняется на уровне около 70 % активов, а концентрация на топ-10 банках выросла до 80,9 % [9]. Для крупных игроков это означает возможность аккумулировать капитал и ресурсы для инвестиций в технологии и покрытия возросших кредитных рисков. Для мелких — либо поиск ниши, либо уход с рынка.

4. Риски и ограничения стратегий устойчивости

Даже при удачной адаптации риски никуда не исчезают. Первый и, пожалуй, главный — качество корпоративного кредитного портфеля. Кредиты, выданные в период кредитного перегрева 2023–2024 гг., постепенно «вызревают», и по ним может ухудшиться обслуживание [7]. Второй риск — технологическая зависимость от иностранного аппаратного обеспечения, которая сохраняется и создаёт уязвимость перед новыми ограничениями. Третий — снижение рентабельности (ROE с 23 % до 18 %), что ограничивает возможности банков по самофинансированию роста капитала. Эти риски не отменяют достигнутой устойчивости, но требуют постоянного мониторинга и совершенствования систем риск-менеджмента [5, 13].

Заключение

Проведённый анализ позволяет сделать несколько выводов.

Во-первых, российский банковский сектор адаптировался к жёстким внешним ограничениям. Санкции перестали быть системным риском [2], прибыль остаётся сопоставимой с рекордными уровнями (3,5 трлн руб. в 2025 году) [7], а достаточность капитала поддерживается на регуляторно приемлемом уровне (~13 %) [7].

Во-вторых, ключевыми стратегиями устойчивости стали: укрепление капитальной базы за счёт прибыли и государственной докапитализации (1,5 трлн руб. через ОФЗ) [2;7]; упреждение кредитных рисков через макропруденциальные буферы и ужесточение регулирования [10]; переориентация расчётов на национальные валюты [12]; цифровая трансформация с акцентом на ИИ и импортозамещение [11]; консолидация сектора и опора на внутренние источники фондирования [9].

В-третьих, сохраняющиеся риски — качество корпоративного кредитного портфеля, технологическая зависимость в аппаратном обеспечении и снижение рентабельности — требуют дальнейшего совершенствования риск-менеджмента и технологического суверенитета [5, 13]. Устойчивость банков в долгосрочной перспективе будет определяться не только адаптацией к санкциям, но и способностью к самостоятельному росту капитала и внедрению инноваций.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации [Текст]: принята всенародным голосованием 12.12.1993 (с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Официальный интернет-портал правовой информации. — URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 10.09.2026).
2. Официальный сайт Банка России: статистические данные и обзоры финансовой стабильности [Электронный ресурс]. — URL: https://www.cbr.ru (дата обращения: 12.09.2026).
3. Федеральный закон от 02.12.1990 № 395–1 (ред. от 28.11.2025) «О банках и банковской деятельности» [Текст] // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 6. — Ст. 492.
4. Федеральный закон от 22.04.1996 № 39-ФЗ (ред. от 27.10.2025) «О рынке ценных бумаг» [Текст] // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 17. — Ст. 1918.
5. Лаврушин О. И., Бровкина Н. Е., Валенцева Н. И. и др. Банковское дело [Текст]: учебник / под ред. О. И. Лаврушина. — 13-е изд., перераб. и доп. — Москва: КноРус, 2024. — 630 с.
6. Галанов В. А. Рынок ценных бумаг [Текст]: учебник. — 2-е изд., перераб. и доп. — Москва: ИНФРА-М, 2025. — 414 с.
7. О развитии банковского сектора Российской Федерации в 2025 году [Текст]: информационно-аналитический материал. — Москва: Банк России, 2026. — 48 с. — (Данные о чистой прибыли 3,5 трлн руб., ROE 18 %, достаточности капитала ~13 %).
8. Банки заработали 3,5 трлн рублей в 2025 году [Электронный ресурс] // Ведомости. — 2026. — 3 февраля. — URL: https://www.vedomosti.ru/finance/news/2026/02/03/1054321 (дата обращения: 15.09.2026).
9. Топ-10 банков России сконцентрировали более 80 % денег — «Эксперт РА» [Электронный ресурс] // Финуслуги. — 2025. — 7 октября. — URL: https://finuslugi.ru (дата обращения: 18.09.2026). — (Доля топ-10 банков в активах 80,9 % на 01.07.2025).
10. Банк России установил с 1 апреля 2025 года надбавку к коэффициентам риска 20 % на прирост кредитных требований к крупным компаниям с повышенной долговой нагрузкой [Электронный ресурс] // Банк России. — 2025. — URL: https://www.cbr.ru/press/pr/?file=25032025_100000reg.htm (дата обращения: 20.09.2026).
11. Сбербанк планирует в 2026 году направить на эксперименты с ИИ 350 млрд рублей [Электронный ресурс] // Коммерсантъ. — 2025. — 20 ноября. — URL: https://www.kommersant.ru/doc/7354123 (дата обращения: 22.09.2026).
12. Глава ВТБ Костин заявил, что SWIFT уже никому не нужен [Электронный ресурс] // NEWS.ru.— 2025. — 19 марта. — URL: https://news.ru/economics/glava-vtb-kostin-zayavil-chto-swift-uzhe-nikomu-ne-nuzhen/ (дата обращения: 25.09.2026).
13. Ржевская М. А. Устойчивость банковской системы России в условиях санкционного давления и финансовой изоляции [Текст] // Банковская система: устойчивость и перспективы развития: сб. науч. ст. XVI Междунар. науч.-практ. конф. — Пинск: ПолесГУ, 2025. — С. 76–79.