Отправьте статью сегодня! Журнал выйдет ..., печатный экземпляр отправим ...
Опубликовать статью

Молодой учёный

Правовые гарантии защиты военных корреспондентов в условиях вооруженных конфликтов

06.11.2026
2
Поделиться
Аннотация
Рассмотрены ключевые положения международного гуманитарного права, определяющие правовой статус военных корреспондентов в зонах вооружённых конфликтов. Проведён анализ норм Женевских конвенций 1949 года и Дополнительных протоколов к ним, а также российского законодательства и региональной практики в этой сфере. Сделан вывод о недостаточности действующих гарантий и обоснована необходимость законодательного закрепления статуса военного корреспондента.
Библиографическое описание
Карелина, И. О. Правовые гарантии защиты военных корреспондентов в условиях вооруженных конфликтов / И. О. Карелина. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2026. — № 45 (648). — С. 311-314. — URL: https://moluch.ru/archive/648/141901.


Актуальность исследования обусловлена тем, что вооружённые конфликты, сопровождавшие человечество на протяжении всей его истории, неизменно ставят вопрос о защите лиц, освещающих ход боевых действий. «Военные корреспонденты — это не просто свидетели войны, это её рупор» [1, с.381]. Именно через их репортажи общество получает представление о реальном положении дел на фронте. Вместе с тем, находясь в зоне боевых действий наравне с военнослужащими, они подвергаются повышенному риску ранения и гибели, а их правовой статус остаётся одним из наименее урегулированных в международном гуманитарном праве.

Наибольший интерес у учёных к исследованию правового положения журналистов в зоне вооружённого конфликта можно проследить в работах А. В. Козлова, Е. Н. Рымаревой, Е. В. Мартыненко и др.

Цель настоящей работы состоит в том, чтобы проанализировать, насколько действующая система правовых гарантий соответствует реальным угрозам, с которыми сталкиваются военные корреспонденты, и определить направления ее совершенствования.

Материалами исследования являются международные правовые акты, нормативно-правые акты Российской Федерации, а также научные публикации отечественных авторов по теме исследования.

Методология исследования состоит из формально-юридического метода, сравнительно-правового анализа, а также метода толкования правовых норм.

Прежде чем перейти к анализу гарантий, необходимо установить, какие существуют категории журналистов в зоне боевых действий и кого именно следует понимать под военным корреспондентом.

По мнению А. В. Козлова, «в зоне вооруженного конфликта представитель прессы может находиться в качестве: военного журналиста; военного корреспондента; журналиста, находящегося в опасной профессиональной командировке в районах вооруженного конфликта (свободного журналиста)» [2, с.6]. Журналисты, находящиеся в опасной профессиональной командировке, являются независимыми сотрудниками СМИ, работающими в зоне конфликта без аккредитации при воюющей стороне. Согласно статье 79 Дополнительного протокола I 1977 года такие журналисты рассматриваются как гражданские лица и пользуются защитой при условии, что они не совершают действий, несовместимых со статусом гражданского лица [3].

Установив, что правовой статус представителя прессы напрямую зависит от его принадлежности к одной из перечисленных категорий, необходимо уточнить само понятие «военный корреспондент». В научной литературе, в частности в работах Б. Харриса, можно встретить широкую трактовку: «любой, кто пишет письма (репортажи) в газеты из зоны военного конфликта, будь то сотрудник газеты или просто грамотный член вооруженных сил» [4].

Однако международное гуманитарное право придерживается более узкого подхода, и это различие принципиально.

Согласно статье 4A (4) Третьей Женевской конвенции 1949 года, это категория лиц, «следующих за вооруженными силами, но не входящих в их состав непосредственно» [5], при захвате в плен они пользуются статусом военнопленного. Это означает, что в международном вооруженном конфликте аккредитованный военный корреспондент получает защиту, аналогичную защите комбатанта, попавшего в плен, хотя сам комбатантом не является.

Военные корреспонденты тесно связаны с тем или иным видом войск. Они аккредитуются при вооруженных силах и сопровождают воинские подразделения в зоне боевых действий, пользуясь их поддержкой и материальной базой. Статус военнопленного предоставляется им при условии, что они имеют соответствующее разрешение (аккредитацию) и удостоверение личности, выданное вооруженными силами, которые они сопровождают. Для облегчения идентификации военкорам рекомендуется иметь при себе упомянутое удостоверение личности по образцу, предусмотренному Дополнительным протоколом I, и, по возможности, носить отличительный знак. Отсутствие удостоверения и отличительного знака при себе не лишает права на защиту, но может вызвать подозрения военных и привести к неприятным последствиям.

Передвижение на военной технике и приближение к военным объектам (командным пунктам, складам боеприпасов и т. д.) не является «непосредственным участием в боевых действиях», но может создать условия, когда формально лицо не теряет права на защиту, но из-за особенностей боевых условий и ограничения видимости может стать «сопутствующей жертвой» при нападении на законную военную цель. В таких случаях атакующая сторона должна руководствоваться принципом пропорциональности (ст.51(5)(b) ДП I) и принципом предосторожности при нападении (ст.57 ДП I), чтобы избежать или минимизировать ущерб гражданским лицам. Важно отметить, что обеспечение собственной безопасности, в первую очередь, лежит на самих корреспондентах. Ст.79 Дополнительного протокола I требует от него «принимать все необходимые меры предосторожности» [3], чтобы его не принимали за комбатанта. Е. Н. Рымарева в своем исследовании расширяет рекомендации, согласно которым военкор «должен стремиться избегать прямого конфликта с врагом, ни в коем случае не применять оружие, предпочитать здравый смысл сенсации и служить не частным интересам, а интересам общества» [1, с.381].

Принципиальный пробел обнаруживается в регулировании немеждународных вооруженных конфликтов. В таких конфликтах категория «военный корреспондент» в том смысле, который придает ей Женевская конвенция III, не применяется, и статус военнопленного не возникает. Корреспонденты защищаются как гражданские лица на основании общей статьи 3 Женевских конвенций и Дополнительного протокола II, согласно которым все лица, не принимающие непосредственного участия в боевых действиях, имеют право на гуманное обращение, и в отношении них запрещаются посягательства на жизнь и физическую неприкосновенность, а также на человеческое достоинство и захват заложников. Однако специальный механизм, компенсирующий риски военной журналистики, отсутствует. В своем исследовании Е. В. Мартыненко делает вывод, что «международное гуманитарное право предусматривает значительно меньше гарантий для журналистов в период немеждународного вооруженного конфликта», и такой подход «не позволяет предоставить равный объем гарантий журналистам и не отвечает современным реалиям стирания границ между различными видами конфликтов» [6, с.177]. Следовательно, объем защиты ставится в прямую зависимость от юридической квалификации конфликта, что противоречит принципу равной защиты жертв вооруженных конфликтов и создает ситуацию, при которой наиболее уязвимая категория корреспондентов оказывается наименее защищенной.

Изложенное подводит к вопросу о том, как эти международные нормы отражаются в российском законодательстве. Регулирование представлено в Законе РФ «О средствах массовой информации», трудовом законодательстве и нормах социального обеспечения. Закон о СМИ устанавливает гарантии для журналистов, работающих в зонах вооруженных конфликтов, по которым редакция обязана обеспечить журналиста средствами индивидуальной защиты, опознавательным знаком «Пресса/Press», обучением способам безопасности, договором дополнительного страхования, охватывающим ранение и гибель, а также проведением добровольной геномной регистрации [7]. Эти нормы распространяются и на телеоператоров, водителей и иных сотрудников редакции, обеспечивающих работу журналиста. Однако специальный статус военного корреспондента в федеральном законодательстве отсутствует.

Были предложения, призванные урегулировать этот вопрос, так, в декабре 2025 года в Государственную Думу был внесен законопроект о введении статуса «ветеран военной журналистики» путем дополнения Федерального закона «О ветеранах». Предполагалось, что статус будет присваиваться корреспондентам, операторам, фотографам и редакторам, регулярно работающим в зоне СВО, и предоставит право на бесплатный проезд, скидки по коммунальным платежам и освобождение от земельного налога [8]. Обсуждались также федеральные единовременные выплаты: до 3 млн рублей семье погибшего журналиста и до 1 млн рублей при ранении. Но инициатива так и не нашла своего законодательного воплощения в связи с неясностью источника финансирования и множества организационных вопросов.

Интересен региональный опыт. При отсутствии подобного федерального акта, в июне 2025 года Республика Башкортостан приняла первый в России закон о военных журналистах, закрепивший понятия «военный журналист», «работник военной журналистики» и «ветеран военной журналистики», а также меры государственной поддержки. Спикер башкирского парламента К. Толкачев подчеркнул, что «работники СМИ, работающие в зоне боевых действий, рискуют и жизнью, и здоровьем, чтобы рассказать широкой общественности правду» [8]. Вместе с тем закон распространяется только на сотрудников государственных изданий, что создает дискриминационный признак по форме собственности СМИ. Таким образом, национальные гарантии развиваются фрагментарно, социальные меры опережают правовое оформление статуса, а региональные инициативы не заменяют федерального регулирования. Этот дисбаланс закономерно ставит вопрос о том, какие механизмы обеспечивают реальную защиту журналиста и наказание виновных.

Существует плачевная статистика. По данным Комитета по защите журналистов, в 2025 году 104 из 129 погибших работников СМИ стали жертвами военных конфликтов, а в 2024 году общее число погибших журналистов составило 124 человека [9]. По сведениям международной организации «Репортеры без границ», в 2025 году в мире были убиты 67 журналистов, причем почти половина — в секторе Газа [10]. В зоне специальной военной операции, по данным Союза журналистов России, погибли десятки российских журналистов [11]. Эти цифры свидетельствуют о том, что военная журналистика остается одной из самых опасных профессий, а существующие гарантии не обеспечивают достаточного уровня защиты.

Преднамеренное убийство журналиста, не принимающего участия в боевых действиях, квалифицируется как военное преступление [12]. Это положение закреплено в Римском статуте Международного уголовного суда и подтверждается практикой международных трибуналов. Однако механизм привлечения к ответственности остается крайне неэффективным: «примерно в одном из десяти случаев убийств журналистов за последние 20 лет виновные были привлечены к ответственности» — заявил верховный комиссар ООН по правам человека Фолькер Тюрк [13]. Проблема взаимодействия международного и национального расследования имеет несколько измерений. Национальные юрисдикции часто не заинтересованы в объективном расследовании, особенно если преступление совершено представителями власти или союзных формирований. Международные механизмы, в свою очередь, ограничены мандатами, так ООН не имеет полномочий расследовать убийства российских журналистов без соответствующего мандата Генеральной Ассамблеи или Совета Безопасности, а универсальная юрисдикция применяется редко и сталкивается с политическими барьерами. П. Н. Бугаева, анализируя этот разрыв, приходит к выводу, что «около 75 % убийств журналистов произошли по причинам осуществления ими профессиональных обязанностей в зоне вооруженных конфликтов, что свидетельствует о недостаточной эффективности норм международного гуманитарного права» [14, с. 522]. Это означает, что нормы МГП не выполняют своей превентивной функции, они фиксируют противоправность деяния, но не обеспечивают неотвратимости наказания, а значит, и не создают сдерживающего эффекта.

Для российских журналистов ситуация осложняется институциональным фактором. В мае 2026 года Союз журналистов России был окончательно исключен из Международной федерации журналистов. Это означает, что российские журналисты лишены доступа к международным механизмам солидарности и защиты, которые федерация предоставляет своим членам. В этих условиях защита российских журналистов смещается на национальный уровень. Государство развивает систему социальных гарантий, о которой говорилось выше, однако эти меры носят компенсационный, а не превентивный характер, они не предотвращают нападения, а лишь смягчают их последствия. Более того, отсутствие специализированного органа по расследованию преступлений против журналистов и координации защиты информационных прав снижает эффективность даже существующих механизмов. Российские официальные лица признают необходимость пересмотра международных подходов. Уполномоченный по правам человека Т. Н. Москалькова после гибели журналистов в 2025 году заявила о необходимости кардинального пересмотра механизмов защиты представителей СМИ в зоне боевых действий [15]. Следовательно, национальный уровень защиты остается единственным реально действующим, но он пока не приобрел системного характера.

Выводы

Военные корреспонденты остаются одной из наименее защищенных категорий лиц в зоне вооруженного конфликта, поскольку объем их гарантий напрямую зависит от квалификации конфликта, а действующие нормы международного и национального права лишь фиксируют противоправность деяний, не обеспечивая предотвращения нападений и неизбежности наказания за них.

Дальнейшее совершенствование системы гарантий должно быть направлено на принятие федерального закона о статусе военных корреспондентов, распространение социальных гарантий на всех журналистов независимо от формы собственности СМИ и создание национального механизма расследования преступлений против представителей прессы.

Только при наличии системно организованной и реально действующей системы гарантий военный корреспондент сможет выполнять свою профессиональную миссию, не становясь заложником правовой неопределенности и политической ситуации.

Литература:

  1. Рымарева Е. Н., Долгина Е. С. Современная военная журналистика: профессиональные и этические стандарты // МНКО. 2024. № 2 (105). С. 380–382. URL:https://cyberleninka.ru/article/n/sovremennaya-voennaya-zhurnalistika-professionalnye-i-eticheskie-standarty
  2. Козлов А. В. Будут ли на журфаках гражданских вузов готовить военных журналистов? // Актуальные проблемы МГП и СМИ. 2023. № 1. С. 4–8. URL:https://mgpismi.ru/assets/мгп_1_2023.pdf
  3. Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, касающийся защиты жертв международных вооруженных конфликтов (Протокол I). Женева, 8 июня 1977 года // Международный комитет Красного Креста: портал. Ст. 79. URL: https://www.icrc.org/ru/article/dopolnitelnyy-protokol-i-k-zhenevskim-konvenciyam-ot-12-avgusta-1949-goda-kasayuschiysya (дата обращения: 20.10.2026).
  4. Thomas W. D. Journalist / W. D. Thomas. — N.Y.: Gareth Stevens Inc., 2009. — 32 p.
  5. Конвенция (III) об обращении с военнопленными. Женева, 12 августа 1949 года // Международный комитет Красного Креста: портал. Ст. 4. URL: https://www.icrc.org/ru/article/zhenevskaya-konventsiya-iii-ob-obrashchenii-s-voennoplennymi-ot-12-avgusta-1949-goda (дата обращения: 20.10.2026).
  6. Хассон Дия Хассон, Мартыненко Е. В. Средства и методы защиты журналистов в международном гуманитарном праве // Правовая парадигма. 2017. Т. 16, № 1. С. 172–180. URL:https://elibrary.ru/item.asp?id=29916008
  7. Закон РФ от 27.12.1991 № 2124–1 «О средствах массовой информации» (ред. от 26.06.2026) // КонсультантПлюс: сайт. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_1511/ (дата обращения: 22.10.2026).
  8. В Башкирии приняли закон о военных журналистах // Российская газета. 2025. 24 июня. URL: https://rg.ru/2025/06/24/reg-pfo/v-bashkirii-priniali-zakon-o-voennyh-zhurnalistah.html (дата обращения: 20.10.2026).
  9. Комитет по защите журналистов сообщил о рекордном количестве погибших журналистов в 2025 году // Арменпресс. 2026. 26 февр. URL: https://armenpress.am/ (дата обращения: 20.10.2026).
  10. «Репортёры без границ»: В 2025 году в мире убиты 67 журналистов // ANF-News (русская редакция). — 2025. — URL: https://russian.anf-news.com/freedom-press/Reportery-bez-granic-V-2025-godu-v-mire-ubity-67-zurnalistov-70433 (дата обращения: 22.10.2026).
  11. СЖР: более 30 российских журналистов погибли с начала СВО // ТАСС. — 2025. — 15 дек. — URL: https://tass.ru/obschestvo/25910097 (дата обращения: 22.10.2026).
  12. Римский статут Международного уголовного суда // United Nations Diplomatic Conference of Plenipotentiaries on the Establishment of an International Criminal Court, Rome, 15 June — 17 July 1998: Official Records. — Vol. I: Final documents. — New York: United Nations, 2002. — P. 1–79.
  13. Верховный комиссар ООН: за последние 10 лет в мире были убиты более 1,3 тыс. журналистов // Коммерсантъ. — 2023. — 18 янв. — URL: https://www.kommersant.ru/doc/5773880 (дата обращения: 22.10.2026).
  14. Бугаева П. Н. Защита прав журналистов в условиях вооруженных конфликтов // Вопросы российской юстиции. 2020. № 7. С. 521–526. URL: https://www.elibrary.ru/download/elibrary_43087649_35251748.pdf
  15. Москалькова призвала пересмотреть механизмы защиты СМИ в зоне боевых действий // Парламентская газета. 2025. 25 марта. URL: https://www.pnp.ru/ (дата обращения: 20.10.2026).
Можно быстро и просто опубликовать свою научную статью в журнале «Молодой Ученый». Сразу предоставляем препринт и справку о публикации.
Опубликовать статью
Молодой учёный №45 (648) ноябрь 2026 г.
Скачать часть журнала с этой статьей(стр. 311-314):
Часть 5 (стр. 279-351)
Расположение в файле:
стр. 279стр. 311-314стр. 351

Молодой учёный