На современном периоде развития отечественного гражданского права специальную значимость получает поиск действенных и сбалансированных путей в сфере общегражданского оборота, в том числе в отрасли регулирования связей, связанных с арендой транспортных единиц. Актуальность этого вектора обусловлена увеличением числа тяжб между сторонами таких соглашений и необходимостью ясного учета своеобразия их исполнения, включая нюансы распределения обязательств и ответственности. Действующий ГК РФ в части второй выделяет наем транспортных единиц в качестве особой разновидности соглашения аренды, обособляя ее среди других форм эксплуатации имущества, что акцентирует особый юридический режим и надобность учета своеобразия объекта — автомобильного средства — при регламентации соответствующих взаимоотношений.

В параграфе 3 раздела 34 ГК РФ [1] закреплены особые нормы, упорядочивающие аренду автомобильных средств, обособляя ее среди других видов аренды благодаря особому юридическому режиму. Такой наем может предполагать передачу автомобильного средства как с оказанием услуг по вождению и технической эксплуатации, так и без них, что напрямую воздействует на объем обязательств сторон и юридический характер связей. По определению Г. В. Филимонова, контракт аренды автомобильного средства являет собой возмездное обоюдное соглашение между арендодателем и арендатором, ориентированное на временную передачу автомобильного средства во владение и эксплуатацию за установленное вознаграждение [8, с. 10]. При этом предполагается, что предмет аренды будет применяться в производственных или торговых целях, с принятием или без учета поддержки со стороны арендодателя в виде вождения и обслуживания.

Одним из центральных составляющих такого договора является его предмет — автомобильное средство. К. М. Арсланов акцентирует, что для действительности соглашения стороны должны четко уточнить, какое именно имущество предоставляется во временную эксплуатацию, и установить, принадлежит ли оно к категории автомобильных средств [5, с. 4]. В пространном понимании, автомобильное средство — это уникально определенная единица, обладающая набором уникальных свойств, которые позволяют опознать ее в гражданском обращении. Отсутствие согласованности объекта договора или неполная его определенность влекут констатацию договора несостоявшимся, поскольку нарушается одно из основополагающих требований общегражданского законодательства [2].

Анализ судебной практики за последние 7 лет дает возможность сделать заключение, что к числу существенных индивидуализирующих черт транспортной единицы, необходимых для оформления договора, причисляются государственный учетный номер, дата выпуска, маркировка кузова и шасси, цвет и вид транспортного объекта [4]. Эти данные, как правило, суды считают в совокупности как приемлемые для идентификации предмета аренды. Вместе с тем, на текущий день в праве отсутствует полный перечень параметров, которые однозначно давали возможность признать автомобильное средство конкретным предметом соглашения. Таким образом, несмотря на наличие некоторых ориентиров в судебной практике, проблема о достаточности предпосылок для индивидуализации предмета остается спорной и требует дополнительного нормативного прояснения.

Решением Московского городского суда по производству № 33–28232/2019 от 30 июля 2019 года в удовлетворении заявленных требований было отклонено, поскольку стороны составили договор аренлы в соответствии с предписаниями действующего права [2]. В тексте договора отсутствовали данные о цвете автомобильного средства, его марке, государственном учетном номере, а также обозначении кузова. Эти упущения привели к тому, что предмет аренды оказался недостаточно четким, что сделало неосуществимым его индивидуализацию в юридическом смысле. Как демонстрирует судебный опыт, отсутствие основных реквизитов подвергает сомнению само обстоятельство заключения соглашения. Как отмечает М. А. Бажина, в ситуации признания договора ничтожным груз доказывания реальной эксплуатации автомобильного средства падает на арендодателя, что затрудняет защиту его интересов в суде [6, c. 50].

В соответствии со статьей 634 ГК РФ, при найме транспортной единицы с экипажем арендодатель обязан содержать его в надлежащем порядке на протяжении всего периода действия соглашения. Это включает проведение как текущего, так и основного ремонта, а также предоставление условий, нужных для безопасной и результативной эксплуатации. Услуги по управлению и инженерному обслуживанию, оказываемые арендатору, обязаны соответствовать задачам, зафиксированным в соглашении, и обеспечивать штатное функционирование автомобильного средства. При этом законодатель допускает, что участники могут внести в договор более расширенный объем сервисов, чем это прямо оговорено нормами ГК РФ, что удостоверяется положениями статьи 635. Практика демонстрирует, что фактическое выполнение обязательств по предоставлению транспортной единицы с экипажем способно подтверждаться, в частности, маршрутным листом, заверенным арендатором, который суды рассматривают как подтверждение передачи собственности и начала выполнения договора [3].

Не менее важным выступает соответствие персонала экипажа и степени его квалификации положениям договора, а также предписаниям, установленным правом и отраслевыми правилами. Члены команды, являясь сотрудниками арендодателя, должны выполнять его поручения в части вождения и технического обслуживания транспортной единицы, но при этом должны принимать и указания нанимателя, касающиеся режима коммерческого использования имущества. Таким образом, между участниками складываются непростые, но скоординированные взаимосвязи, требующие ясного распределения прав и ответственности.

Еще одним существенным свойством, выделяющим контракт аренды автомобильного средства среди других типов аренды, выступает срочный признак. Хотя законодательство не определяет жестких максимальных сроков для таких контрактов, их правовая сущность предполагает кратковременное предоставление собственности для удовлетворения определенной потребности нанимателя. Как отмечается в юридической литературе, контракт аренды автомобильного средства по своей сущности ориентирован на срочное пользование, что вызвано не только экономическими, но и инженерными факторами — в частности, периодом эксплуатации самого транспортного средства. При этом, хотя генеральные положения нормы 610 ГК РФ носят необязательный характер и не сковывают стороны в подборе срока, комплексное толкование правил параграфа 3 раздела 34 ГК РФ — в особенности положений 632 и 642 — позволяет сформировать вывод о том, что такие контракты изначально подразумевают определенность и лимитированность по времени [7, c. 59].

Рассмотрим проблемы заключения договора аренды транспортных средств с сотрудником. Трудовое законодательство запрещает заключать гражданско-правовые договоры, фактически регулирующие трудовые отношения (ч. 2 ст. 15 ТК РФ). Причем это правило касается не только договоров с физическими лицами, но и с теми, кто применяет налог на профессиональный доход (самозанятые лица).

Девятый КСОЮ рассмотрел требование такого самозанятого о признании договора аренды автомобиля трудовым и пришел к следующему. ИП (арендодатель), осуществляющий деятельность в сфере грузоперевозок и аренды грузового автотранспорта с водителем, сдал в аренду грузовой автомобиль самозанятому физлицу (арендатор) с арендной платой в размере 50 000 руб. в месяц. При этом у арендатора не было расходов на эксплуатацию ТС. Так, расходы на топливо оплачивались транспортной картой, принадлежащей ИП (арендодателю), ремонт транспортного средства оплачивался за счет средств ИП и силами ИП, также за счет ИП происходило обеспечение автомобиля комплектующими принадлежностями. Всё это было установлено договором аренды транспортного средства, в то время как по ст. 644 ГК РФ арендатор в течение всего срока договора аренды транспортного средства без экипажа обязан поддерживать надлежащее состояние арендованного транспортного средства, в том числе осуществлять его текущий и капитальный ремонт. Это императивная норма, т. е. она не может быть изменена условиями договора (подробнее см. статью).

Кроме того, ИП-арендодатель не доказал внесение арендной платы арендатором (самознаятым) в соответствии с условиями договора (ежемесячно до 25-го числа). Также установлено, что в день заключения договора аренды между ИП и самозанятым был заключен договор перевозки комплектных грузов по территории РФ, по которому исполнитель — самозанятый.

Также судьи установили, что ИП-арендодатель заключил договоры перевозки от своего имени с заказчиками, по которым перевозка осуществлялась арендатором (самознаятым) на арендованном автомобиле. Кроме того, из стенограммы голосовых сообщений между арендатором и арендодателем следует, что полный контроль за использованием транспортного средства в пути (за заправкой, поломками, ремонтом, скоростью, стоянками, местонахождением) осуществлял ИП. Всё это свидетельствует, что самозанятый гражданин не распоряжался транспортным средством самостоятельно и в своих интересах в качестве арендатора транспортного средства.

Это позволило судьям Девятого КСОЮ в определении от 30.04.2026 № 88–3770/2026 установить наличие трудовых отношений между ИП и физлицом в должности водителя, осуществляющего рейсы по перевозке грузов на дальние расстояния. При этом судьи подчеркнули, что из существа договора следует, что водитель должен лично осуществлять функцию по выполнению рейсов по доставке грузов на дальние расстояния с ведома, согласия и по поручению ИП, а также в его интересах. При этом работник допущен к работе с ведома работодателя, на протяжении рассматриваемого периода времени выполнял поручения и задания работодателя, выполняемая им трудовая функция носила не эпизодический, а постоянный характер [9].

Таким образом, регулирование выполнения договоров найма транспортных единиц осуществляется как на базе норм ГК РФ, так и с принятием конкретной сути соглашения участников, в котором могут быть оговорены дополнительные положения и расширенный список предоставляемых сервисов. Стороны могут заключить контракт как с экипажем, так и без него, ориентируясь на положения норм 632–642 ГК РФ. При этом при исполнении обязанностей необходимо брать в расчет не только законодательные правила, но и сложившийся опыт эксплуатации автотранспорта, а также требования автомобильных уставов и сводов.

Выделение найма транспортных единиц в самостоятельный вид договора найма обусловлено своеобразием объекта, интенсивностью его использования, а также специфическим характером проистекающих из него правоотношений, что предполагает от участников общегражданского оборота пристального подхода к составлению и выполнению таких транзакций.

Литература:

1. Гражданский кодекс РФ (часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_9027/
2. Апелляционное определение Московского городского суда от 30.07.2019 по делу № 33–28232/2019 // СПС «Консультант Плюс».
3. Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 21.02.2020 № Ф03–149/2020 по делу № А51–26542/2018 // СПС «Консультант Плюс».
4. Апелляционное определение Санкт-Петербургского городского суда от 23.06.2020 № 33–9152/2020 по делу № 2–3677/2019 // СПС «Консультант Плюс».
5. Арсланов К. М. О соотношении ст. 632 (фрахтование на время) и ст. 787 (договор фрахтования — чартер) Гражданского кодекса РФ // Транспортное право. 2018. № 1. С. 3–6.
6. Бажина М. А. К вопросу о разграничении договора аренды транспортного средства и договора фрахтования // Бизнес, Менеджмент и Право. 2017. № 3–4. С. 49–52.
7. Бурняшев Д. В. Все об аренде: недвижимость, транспорт и другое имущество. М.: Редакция «Российской газеты», 2019. Вып. 12. 160 с.
8. Филимонов Г. В. Соотношение договора фрахтования (ст. 787 ГК РФ) и фрахтования на время (ст. 632 ГК РФ) // Транспортное право. 2020. № 3. С. 10–13.
9. Определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 30.04.2026 № 88–3770/2026 // СПС «Консультант Плюс».