Введение

Право на жизнь является высшей социальной ценностью и исходным началом всей системы прав и свобод человека. Конституция Российской Федерации в ст. 20 провозглашает право каждого на жизнь и устанавливает, что смертная казнь впредь до её отмены может устанавливаться федеральным законом лишь как исключительная мера наказания за особо тяжкие преступления против жизни. Именно поэтому посягательства на жизнь образуют наиболее опасную группу преступлений против личности, а убийство, предусмотренное ст. 105 УК РФ, относится к категории особо тяжких преступлений [1, ст. 105].

Актуальность темы исследования обусловлена тем, что уголовный закон устанавливает ответственность не только за «классическое» убийство, но и за целый ряд деяний, которые так или иначе связаны с лишением человека жизни. Сюда относятся причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ), умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлёкшее по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ), доведение до самоубийства (ст. 110 УК РФ), убийство матерью новорождённого ребёнка (ст. 106 УК РФ), убийство в состоянии аффекта (ст. 107 УК РФ), а также убийство при превышении пределов необходимой обороны либо мер задержания лица, совершившего преступление (ст. 108 УК РФ). Итог у всех этих деяний один — гибель человека. Различия же касаются общественной опасности, субъекта, субъективной стороны и условий, в которых деяние совершается. Ошибка в разграничении этих составов влечёт за собой либо необоснованное привлечение лица к ответственности за наиболее тяжкое преступление, либо, напротив, назначение несправедливого и несоразмерного содеянному наказания.

Постановка проблемы. Разграничивать убийство и смежные составы на практике трудно прежде всего потому, что внешне эти деяния часто почти не отличаются. Удар, утопление или оставление без помощи могут подпадать под разные статьи Уголовного кодекса, и выбор нормы зависит от того, как виновный относился к последствиям и в какой обстановке действовал. В доктрине верно подчёркивается, что преступления против жизни составляют единую группу с общим объектом, поэтому разграничительным признакам приходится уделять повышенное внимание [17, с. 56]. С. В. Бородин ещё в середине XX века указывал: без точного установления мотива, цели и направленности умысла законная квалификация лишения жизни просто невозможна [4, с. 100].

Задачу осложняют и оценочные понятия, к которым прибегает законодатель. Это «психическое расстройство, не исключающее вменяемости» и «психотравмирующая ситуация» (ст. 106 УК РФ), «внезапно возникшее сильное душевное волнение» (ст. 107 УК РФ), «явное несоответствие защиты характеру и опасности посягательства» (ст. 108 УК РФ). Чтобы установить такие признаки, нужна совместная психолого-психиатрическая экспертная оценка, а фактические обстоятельства дела должны изучаться особенно тщательно. Неудивительно, что вопросы отграничения по-прежнему относятся к самым спорным в науке уголовного права и нуждаются в системном изучении закона и судебной практики [14, с. 254].

Цель статьи состоит в том, чтобы, проанализировав уголовный закон, доктрину и разъяснения Верховного Суда Российской Федерации, выделить критерии, по которым убийство (ст. 105 УК РФ) отграничивается от смежных посягательств на жизнь, и предложить меры по улучшению правоприменительной практики. Для этого решаются следующие задачи: определить понятие и признаки состава убийства; рассмотреть привилегированные составы лишения жизни и показать их отличие от убийства; разграничить убийство с неосторожным и иными смежными составами причинения смерти; выявить проблемы квалификации и обозначить, как может развиваться законодательство.

Убийство как преступление против жизни: понятие, состав и общие предпосылки отграничения от смежных составов

Понятие убийства закреплено в ч. 1 ст. 105 УК РФ, где оно определено как умышленное причинение смерти другому человеку [1, ст. 105]. Отсюда следуют три конститутивных признака состава: во-первых, причинение смерти должно быть противоправным; во-вторых, лишение жизни совершается умышленно; в-третьих, смерть причиняется именно другому человеку. Если хотя бы один признак отсутствует, деяние уже нельзя квалифицировать как убийство: оно относится к иным составам либо к обстоятельствам, исключающим преступность деяния.

Объект убийства — жизнь другого человека. Вопрос о том, когда жизнь начинается и когда заканчивается, в доктрине до сих пор остаётся спорным. Большинство авторов считают началом жизни момент начала физиологических родов, а окончанием — смерть головного мозга; этот подход согласуется с Законом Российской Федерации «О трансплантации органов и (или) тканей человека» [8, с. 45]. Посягательство на ребёнка, который ещё не родился, если роды не начались, убийством не является, и для разграничения ст. 105 и ст. 106 УК РФ это имеет прямое значение.

В объективную сторону убийства входят деяние (действие или бездействие), общественно опасное последствие в виде смерти потерпевшего и причинная связь, соединяющая одно с другим. Убийство может быть совершено как путём действия (удар, отравление, использование оружия), так и путём бездействия, когда на виновного возложена обязанность заботиться о потерпевшем либо он сам поставил его в опасное для жизни состояние [6, с. 28]. Установление причинной связи требует выяснения того, что деяние явилось необходимой и достаточной причиной наступления смерти, а не просто предшествовало ей во времени.

Субъект убийства — физическое вменяемое лицо, достигшее ко времени совершения преступления четырнадцати лет (ч. 2 ст. 20 УК РФ). Пониженный возраст ответственности за убийство отражает повышенную общественную опасность этого деяния. Для ряда смежных составов закон устанавливает иные признаки субъекта: так, субъектом убийства матерью новорождённого ребёнка может быть только мать ребёнка, что является одним из главных разграничительных признаков [18, с. 12].

Субъективная сторона убийства характеризуется умышленной формой вины — прямым или косвенным умыслом. При прямом умысле виновный осознаёт общественную опасность своих действий, предвидит возможность или неизбежность наступления смерти и желает её наступления; при косвенном — не желает, но сознательно допускает её либо относится к ней безразлично [7, с. 54]. Поскольку объект и объективная сторона у многих смежных составов совпадают, главным критерием отграничения убийства от них служит прежде всего направленность умысла. Характерно, что ещё А. Н. Красиков подчёркивал определяющую роль субъективного отношения виновного к лишению жизни для квалификации содеянного [6, с. 35].

Решающее значение для разграничения имеет разъяснение, содержащееся в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1: при решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного, в частности учитывать способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения [2, п. 3]. Таким образом, направленность умысла устанавливается не из признаний обвиняемого, а из объективной картины деяния: интенсивность и целенаправленность действий, выбор орудия, нанесение ударов в жизненно важные области (голова, шея, грудь, живот) свидетельствуют об умысле на лишение жизни [5, с. 142].

Следовательно, общие предпосылки отграничения убийства от смежных составов требуют последовательно проанализировать все четыре элемента состава преступления. По объекту посягательства на жизнь отделяются от посягательств на здоровье и на другие блага. По объективной стороне — от деяний, где смерть не связана причинно с поведением виновного. По субъекту — от специальных составов со смягчающими обстоятельствами. По субъективной стороне — от неосторожных деяний и составов с иной направленностью. Когда же объективные признаки совпадают, всё решает субъективная сторона, в первую очередь направленность умысла на лишение жизни [21, с. 5].

Отграничение убийства от привилегированных составов

Убийство матерью новорождённого ребёнка (ст. 106 УК РФ)

Статьёй 106 УК РФ установлена ответственность за убийство матерью новорождённого ребёнка во время родов или сразу после них, а также за убийство новорождённого в условиях психотравмирующей ситуации либо в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости [1, ст. 106]. Привилегированный характер этого состава обусловлен особым состоянием женщины в момент родов и непосредственно после них, когда способность к самоконтролю существенно снижена, а также спецификой психотравмирующей ситуации, вызванной беременностью и родами.

Отграничение ст. 106 от п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии) проводится по нескольким признакам. Во-первых, различается субъект: привилегированный состав совершает только мать ребёнка, а по ст. 105 отвечает любое лицо. Во-вторых, важно время: ст. 106 охватывает убийство во время родов или сразу после них либо совершённое в психотравмирующей ситуации или при психическом расстройстве, не исключающем вменяемости. В-третьих, учитываются обстановка и состояние виновной, именно они дают основание смягчить ответственность [18, с. 14].

В специальных исследованиях указывается, что для квалификации по ст. 106 УК РФ необходимо установить причинную связь между психотравмирующей ситуацией или психическим расстройством и самим деянием. Если женщина в нормальном психическом состоянии лишает новорождённого жизни через значительное время после родов, содеянное квалифицируется по ст. 105 УК РФ [19, с. 9]. Ошибочен и формальный подход, когда вместо выяснения особого психоэмоционального состояния виновной суд ограничивается одним лишь фактом родства с ребёнком. Отличие ст. 106 от общего состава убийства создаёт только сочетание всех трёх признаков: специального субъекта, времени и особого состояния [20].

Убийство в состоянии аффекта (ст. 107 УК РФ)

По ст. 107 УК РФ привилегированным составом признаётся убийство, совершённое в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного насилием, издевательством или тяжким оскорблением либо иными противоправными или аморальными действиями (бездействием) потерпевшего, а равно длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего [1, ст. 107]. Ответственность смягчается из-за особого психоэмоционального состояния виновного, которое спровоцировал сам потерпевший.

От простого убийства по ч. 1 ст. 105 УК РФ убийство в состоянии аффекта отграничивается в первую очередь по субъективной стороне и обстановке. Для ст. 107 типично, что умысел появляется внезапно и возникает как ответ на противоправное или аморальное поведение потерпевшего. Значительного разрыва во времени между провокацией и лишением жизни здесь нет, и умысел реализуется почти сразу же [5, с. 210]. Если же виновный задумал убийство заранее, а состояние сильного душевного волнения лишь дало ему удобный повод для расправы над потерпевшим, содеянное квалифицируется по ст. 105 УК РФ [7, с. 118].

Сложность представляет отграничение физиологического аффекта от патологического и от эмоционального возбуждения, не достигающего степени аффекта. Верховный Суд РФ неоднократно указывал, что для применения ст. 107 необходимо установить, что сильное душевное волнение было внезапным и вызвано непосредственно противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Установление аффекта требует комплексной судебно-психологической экспертизы с учётом всех обстоятельств дела [6, с. 71]. Именно эти признаки — внезапность, провоцирующее поведение потерпевшего, особое состояние виновного — образуют «особенное» в составе ст. 107 в сравнении с общим составом убийства.

Убийство при превышении пределов необходимой обороны либо мер задержания лица, совершившего преступление (ст. 108 УК РФ)

Статья 108 УК РФ устанавливает ответственность за убийство, совершённое при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1), и за убийство, совершённое при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч. 2) [1, ст. 108]. Привилегированный характер состава объясняется социально одобряемой целью защиты от общественно опасного посягательства либо задержания преступника, при которой превышение допустимых пределов не исключает ответственности, но существенно снижает её.

Ключевое значение для отграничения этого состава от убийства, предусмотренного ст. 105, имеет установление самого состояния необходимой обороны либо состояния задержания и признака превышения их пределов. Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 № 19, состояние необходимой обороны возникает при наличии общественно опасного посягательства, сопряжённого с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия [3, п. 2]. Превышением пределов необходимой обороны признаются лишь явное несоответствие защиты характеру и степени общественной опасности посягательства, когда посягающему без необходимости причиняется явно чрезмерный вред [3, п. 2].

Состав ст. 108 отличается от ст. 105 и ст. 107 обстановкой совершения деяния, его мотивом и целью. Если лицо действовало в состоянии необходимой обороны или задержания, но превысило допустимые пределы, содеянное квалифицируется по ст. 108; если превышения не было, имеет место правомерное причинение вреда и вопрос об ответственности вообще не возникает; если же посягательство лишь инсценировалось, а виновный использовал обстановку для расправы, налицо убийство по ст. 105 УК РФ [3, п. 14]. Верховный Суд РФ отдельно указывает, что при оценке обороны нужно учитывать реальное соотношение сил сторон, внезапность посягательства и другие обстоятельства, способные повлиять на такую оценку [4, с. 320]. Значит, в этой группе составов критерием служит не одна направленность умысла, поскольку требуется ещё особая обстановка и специальный мотив — защита либо задержание.

Отграничение убийства от иных составов, связанных с причинением смерти

Причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ)

Статья 109 УК РФ предусматривает ответственность за причинение смерти по неосторожности. От убийства этот состав отличается прежде всего формой вины. Убийство всегда совершается умышленно, тогда как ст. 109 охватывает случаи, когда смерть наступила из-за легкомыслия или небрежности [1, ст. 109]. При легкомыслии лицо предвидит, что смерть потерпевшего может наступить, но без достаточных оснований самонадеянно рассчитывает её предотвратить. При небрежности лицо возможности наступления смерти не предвидит, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть.

На практике разграничить ст. 109 и ст. 105 бывает непросто, ведь объективная сторона у этих деяний часто одинакова: и в том, и в другом случае потерпевший погибает от действий виновного. Всё решают направленность умысла и его предмет. При неосторожном причинении смерти умысла либо нет совсем, либо он направлен на другие последствия, например на причинение вреда здоровью или повреждение имущества, но никак не на лишение жизни [13, с. 471]. Объективное вменение здесь недопустимо: тяжесть наступивших последствий сама по себе ещё не определяет квалификацию содеянного. А. И. Коробеев подчёркивал, что умышленное лишение жизни от неосторожного отделяет как раз субъективное отношение виновного к последствию [8, с. 210].

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлёкшее по неосторожности смерть (ч. 4 ст. 111 УК РФ)

Квалифицировать деяния по ч. 4 ст. 111 УК РФ особенно сложно, и связано это прежде всего с конструкцией состава. В нём вина двойная: умысел виновного направлен на причинение тяжкого вреда здоровью, а к наступившей смерти виновный относится неосторожно [1, ст. 111]. Двойная форма вины позволяет совместить в одном составе умышленное посягательство на здоровье с неосторожностью в отношении более тяжкого последствия — смерти [15, с. 26].

Часть 4 ст. 111 и ст. 105 УК РФ разграничиваются по направленности умысла. Если умысел был направлен на лишение жизни, деяние квалифицируется как убийство даже тогда, когда прямого желания смерти не было. Если же умысел охватывал лишь тяжкий вред здоровью, а смерть наступила по неосторожности, применяется ч. 4 ст. 111 УК РФ. Признаками умысла на лишение жизни служат, в частности, орудие преступления, локализация повреждений в жизненно важных органах, количество и характер ударов, поведение виновного до и после деяния [9, с. 88]. Как отмечается в литературе, смешение этих составов ведёт к наиболее частым и наиболее опасным ошибкам в следственно-судебной практике [15, с. 27].

Особое внимание следует уделять случаям, когда виновный наносит удары в жизненно важные области тела, но впоследствии заявляет об отсутствии умысла на убийство. Верховный Суд РФ ориентирует суды на оценку всей совокупности обстоятельств: способа и орудия деяния, интенсивности и целенаправленности действий, предшествующих и последующих отношений сторон [2, п. 3]. Умысел на убийство отличается от умысла на тяжкий вред здоровью с неосторожной виной к смерти лишь при совокупном анализе обстоятельств [21, с. 8].

Доведение до самоубийства (ст. 110 УК РФ)

Статьёй 110 УК РФ установлена ответственность за доведение лица до самоубийства или до покушения на самоубийство путём угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего [1, ст. 110]. Особенность состава в том, что смерть потерпевший причиняет себе сам, то есть лишение жизни опосредовано его собственным волевым актом. В этом и заключается главное отличие от убийства, где смерть причиняют непосредственные действия самого виновного [11, с. 54].

Статьи 110 и 105 УК РФ разграничиваются и по объективной, и по субъективной стороне. Для объективной стороны доведения до самоубийства нужен особый способ воздействия на потерпевшего (угрозы, жестокое обращение, систематическое унижение достоинства) и причинная связь между таким поведением и волевым актом потерпевшего. Вина здесь может выражаться как в умысле, так и в неосторожности. Добровольность волеизъявления потерпевшего — важнейший признак: под влиянием виновного воля потерпевшего не подавляется полностью, а лишь формируется под воздействием угроз и унижений [12, с. 242].

Значительная часть современных составов, связанных с суицидом, — доведение до самоубийства несовершеннолетнего, склонение к самоубийству и организация деятельности, направленной на побуждение к суициду (ст. 110, 110.1, 110.2 УК РФ), — также требует отграничения от убийства с использованием беспомощного состояния потерпевшего. Если виновный не склоняет потерпевшего к самоубийству, а лишает его жизни, инсценируя самоубийство, содеянное квалифицируется по ст. 105 УК РФ [12, с. 244]. Решающим здесь оказывается установление подлинного механизма наступления смерти и направленности умысла виновного [11, с. 57].

Оставление в опасности (ст. 124 УК РФ) и иные смежные составы

К числу смежных с убийством относятся и иные составы, так или иначе связанные с созданием опасности для жизни. Оставление в опасности (ст. 124 УК РФ) предполагает заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишённого возможности принять меры к самосохранению, если виновный имел возможность оказать помощь и был обязан заботиться о потерпевшем либо сам поставил его в опасное состояние [1, ст. 124]. Статья 124 и убийство путём бездействия разграничиваются по субъективной стороне. Если виновный стремится лишить человека жизни, содеянное квалифицируется по ст. 105. Если же он только не оказывает помощь, не желая смерти, применяется ст. 124.

Отдельно следует сказать об отграничении убийства от угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК РФ). Исследователи в этой связи отмечают, что здесь учитываются прежде всего реальность угрозы и направленность умысла. Угрожая, виновный намерен только воздействовать на психику потерпевшего и не воплощает свой замысел вовне, а покушение на убийство предполагает действия, непосредственно направленные на лишение жизни [16, с. 858]. Поэтому правильное установление содержания и направленности умысла сохраняет значение для всей группы составов, смежных с убийством.

Проблемы квалификации, судебная практика по разграничению убийства и смежных составов и предложения по совершенствованию

Из проведённого анализа следует, что главная трудность квалификации в изучаемой сфере состоит в доказывании субъективной стороны преступления. Внутреннее отношение виновного к наступлению смерти не дано правоприменителю непосредственно и устанавливается лишь по объективным признакам деяния. Отсюда ключевое значение приобретает правило, закреплённое в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1, согласно которому направленность умысла надо оценивать с учётом совокупности всех обстоятельств содеянного [2, п. 3]. Отступление от этого правила, попытки определить умысел формально — по тяжести последствий или по признанию обвиняемого — ведут к квалификационным ошибкам.

Второй узел проблем — конкуренция уголовно-правовых норм. Одно и то же деяние иногда формально подпадает под несколько составов. Так, смерть, причинённая потерпевшему в ходе конфликта, может быть оценена и как убийство (ст. 105), и как тяжкий вред здоровью, повлёкший смерть (ч. 4 ст. 111). В подобных случаях главенствующее значение приобретает направленность умысла; как указывают исследователи, отсутствие единообразного подхода к оценке направленности умысла порождает существенный разброс в правоприменительной практике по делам о домашнем насилии [14, с. 256].

Третий блок проблем связан с оценочными признаками привилегированных составов. Для применения законодательных конструкций «психотравмирующая ситуация» (ст. 106), «внезапно возникшее сильное душевное волнение» (ст. 107), «явное несоответствие защиты характеру и степени общественной опасности посягательства» (ст. 108) нужны специальные познания, и судейскому усмотрению они оставляют много места. Вместе с тем именно эти признаки обеспечивают справедливую дифференциацию ответственности, и потому отказ от них был бы неоправдан. Задача состоит в уточнении их содержания на уровне разъяснений высшей судебной инстанции и в повышении качества экспертных исследований.

Из разъяснений Верховного Суда РФ хорошо видно, что суды последовательно ориентируются на направленность умысла как на главный критерий разграничения составов. Постановление от 27.01.1999 № 1 закрепляет общее правило оценки умысла по совокупности обстоятельств [2, п. 3], а Постановление от 27.09.2012 № 19 детализирует признаки необходимой обороны и её превышения, а также задержания лица, совершившего преступление [3, п. 2]. Доктрина, в свою очередь, обоснованно подчёркивает, что для правильной квалификации важно различать направленность умысла на конкретное последствие — смерть, тяжкий вред здоровью или иной результат [10, с. 12]. Единство этих подходов образует методологическую основу разграничения [21, с. 6].

С учётом изложенного представляются обоснованными следующие предложения по совершенствованию законодательства и практики его применения. Во-первых, целесообразно дополнить разъяснения Пленума Верховного Суда РФ указанием на типичные доказательственные признаки направленности умысла на лишение жизни (орудие, локализация и количество повреждений, интенсивность действий, поведение до и после деяния), что обеспечит единообразие судебной практики [2, п. 3]. Во-вторых, в доктрине и в разъяснениях нужно уточнить содержание оценочных признаков ст. 106 и ст. 107 УК РФ, прежде всего критерии «психотравмирующей ситуации» и «внезапно возникшего сильного душевного волнения» [18, с. 20].

В-третьих, следует отказаться от практики, когда умысел определяют формально, только по признанию обвиняемого или по тяжести последствий. Суд должен исследовать все обстоятельства дела в их совокупности, в том числе взаимоотношения сторон и поведение виновного, предшествовавшее преступлению [14, с. 257]. В-четвёртых, оправданно и дальнейшее развитие института двойной формы вины (ч. 4 ст. 111 УК РФ), с тем чтобы умысел на причинение тяжкого вреда здоровью и умысел на лишение жизни разграничивались в норме более чётко [15, с. 28]. Наконец, в-пятых, качество квалификации повысится, если регулярно обобщать судебную практику по делам о преступлениях против жизни, поскольку так легче выявлять типичные ошибки и вырабатывать устойчивые разъяснения [17, с. 58].

Подводя промежуточный итог, отметим, что смежные составы разнообразны, но отграничение убийства от них подчиняется одной логике. Нужно установить направленность умысла виновного и проверить признаки специальных составов, то есть специального субъекта, особую обстановку, специальный мотив. Этот критерий закреплён в разъяснениях Верховного Суда РФ, поддержан доктриной и позволяет правильно квалифицировать посягательства на жизнь в любом из рассмотренных случаев [5, с. 300].

Заключение

На основании проведённого исследования можно сделать несколько выводов. Убийство (ст. 105 УК РФ) есть умышленное причинение смерти другому человеку, и по объективным признакам оно нередко совпадает с другими посягательствами на жизнь, откуда и возникает проблема отграничения. В основе разграничения лежит анализ всех четырёх элементов состава преступления. Но если объект, объективная сторона и субъект совпадают, решающей становится субъективная сторона, прежде всего направленность умысла на лишение жизни, которую устанавливают по совокупности обстоятельств содеянного [2, п. 3].

Привилегированные составы (ст. 106–108 УК РФ) отличает от убийства специальный субъект, особая обстановка или специальный мотив, связанные с социально одобряемой целью или с особым психоэмоциональным состоянием виновного. Неосторожное причинение смерти и деяния с двойной формой вины (ст. 109, ч. 4 ст. 111 УК РФ) отделяются от убийства по форме и направленности вины. При доведении до самоубийства (ст. 110 УК РФ) лишение жизни опосредовано волевым актом самого потерпевшего, а при оставлении в опасности (ст. 124 УК РФ) у виновного нет умысла на лишение жизни, он лишь не оказывает потерпевшему помощь.

Главные проблемы квалификации касаются доказывания субъективной стороны, конкуренции уголовно-правовых норм и оценочного характера признаков привилегированных составов. Решать их следует через последовательное применение критерия направленности умысла, уточнение разъяснений Верховного Суда РФ и регулярное обобщение судебной практики. Если эти меры будут реализованы, правоприменение станет более единообразным, а ответственность за посягательства на жизнь — более справедливо дифференцированной [21, с. 10].

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (с изм. и доп.) // Собрание законодательства РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.
2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 3.
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. № 11.
4. Бородин С. В. Преступления против жизни. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. 467 с.
5. Побегайло Э. Ф. Избранные труды. СПб.: Юридический центр Пресс, 2008. 1064 с.
6. Красиков А. Н. Ответственность за убийство по российскому уголовному праву. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1999. 124 с.
7. Агафонов А. В. Уголовная ответственность за убийство: монография. М.: Юрлитинформ, 2011. 190 с.
8. Коробеев А. И. Преступные посягательства на жизнь и здоровье человека: монография. М.: Юрлитинформ, 2012. 320 с.
9. Краев Д. Ю. Убийство при отягчающих обстоятельствах: монография. М.: Юрлитинформ, 2012. 256 с.
10. Ярошенко О. Н. Убийство: понятие и квалификация: дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2003.
11. Сирик М. С., Сирик С. Н. Отграничение доведения до самоубийства от убийства // Закон и жизнь. 2018. Т. 2. № 4. С. 52–60.
12. Синюков Е. М. Доведение до самоубийства как непрямое убийство // Вестник науки. 2024. № 7 (76). Т. 2. С. 240–245.
13. Сараева В. А. Некоторые проблемы квалификации убийства по неосторожности // Молодой учёный. 2021. № 18. С. 470–472.
14. Щепельков В. Ф., Иванова Е. В. Отграничение покушения на убийство от преступлений со смежными составами (по делам о домашнем насилии) // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2024. № 4 (104). С. 252–258.
15. Филиппова Е. О., Бочкарева Т. С. Преступления с двойной формой вины: понятие и уголовное значение // Российский следователь. 2022. № 6. С. 25–29.
16. Шадрина Л. В. Отграничение угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью от смежных составов преступлений // Концепт. 2013. Т. 3. С. 857–862.
17. Белясов С. Н. Понятие преступлений против жизни и здоровья в доктрине уголовного права // Право и практика. 2021. № 2. С. 56–58.
18. Грубова Е. И. Проблемы ответственности за убийство матерью новорождённого ребёнка в российском и зарубежном уголовном законодательстве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2009. 27 с.
19. Карасова А. Н. Убийство матерью новорождённого ребёнка (теоретико-прикладные аспекты ответственности по ст. 106 УК РФ): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2003.
20. Савенко И. А. Проблемы квалификации убийства матерью новорождённого ребёнка. 2015.
21. Попов А. Н. Разграничение преступлений против жизни со смежными составами по признакам вины // Сборник прокуратуры Санкт-Петербурга. С. 3–11.