Предпосылки судебной реформы 1864 года

До 1864 года судопроизводство в Российской империи носило сугубо тайный и письменный характер. Свод законов не допускал ни состязательности, ни гласности, ни устности. Судьи фактически не видели и не заслушивали подсудимого. Судьи фактически не видели и не заслушивали подсудимого. Процесс носил закрытый характер, а доказательная база состояла из улик, которые делились на «совершенные» и «несовершенные». Неудивительно, что люди не доверяли такому суду и не видели в нём защиты.

Если улик для доказательства вины не хватало, существовал вердикт «посередине» — оставление в подозрении. Даже одного подозрения хватало, чтобы лишить человека работы, права участвовать в выборах и поставить его под надзор.

Шиловская А. А. пишет об этом: «Введение в 1864 году нового института сопровождения правосудия вызвало у юристов, историков и общественных деятелей многочисленные споры: одни видели в предоставлении гражданам права на участие в отправлении правосудия путь к повышению правовой культуры народа, ограничению судебного произвола, другие же — путь к конфликту между верховной властью и независимой» [1].

Отказ от немецкой модели шеффенов

Главной причиной, почему реформаторы категорически отвергли немецкую модель шеффенов, стал собственный негативный исторический опыт России. В дореформенной правовой системе со времён Екатерины II уже существовали так называемые сословные заседатели (от дворянства, купечества и мещанства). Формально они заседали вместе с коронными судьями в палатах уголовного и гражданского суда. Однако на практике эти заседатели превратились в абсолютно пассивные, бесправные фигуры, которых в юридической литературе и сенаторских отчётах тех лет открыто называли «безгласными» или «деревянными» судьями. Не имея юридического образования, они полностью подчинялись авторитету председателя суда и, что ещё хуже, судейским секретарям, которые единолично вели канцелярское делопроизводство и готовили проекты решений. Заседатели просто подписывали готовые тома документов, не вникая в суть дела.

Один из ведущих российских правоведов Сергей Зарудный и его соратники понимали, что если посадить обычного российского гражданина (а тем более вчерашнего крепостного крестьянина) за один стол с профессиональным чиновником-судьёй в рамках единой коллегии шеффенов, то коронный судья неизбежно подавит волю и мнение непрофессионала своим статусом, образованием и знанием догмы права. Смешанная коллегия в условиях глубокого сословного неравенства пореформенной России была бы мгновенно ассимилирована государственной бюрократией. Произошла бы простая пролонгация старого бесправия под новой вывеской. Для того чтобы общественный элемент действительно заработал и принёс в суд независимое суждение, его требовалось физически и процессуально изолировать от коронных судей.

Функционирование института в 1864–1917 годах

Суд присяжных в пореформенной России быстро завоевал доверие общества, но одновременно продемонстрировал «неудобные» для власти свойства — независимость от государственного обвинения и склонность к оправданию по мотивам нравственного характера. На практике присяжные нередко игнорировали закон, если он расходился с их представлениями о справедливости. Если человек украл еду от голода или совершил тяжкое преступление в ответ на жестокость, присяжные часто голосовали за полное оправдание. Для профессиональных судей это было настоящей головной болью, так как по закону вердикт присяжных о виновности или невиновности был окончательным. Пересмотреть его или отменить только из-за того, что судья не согласен с решением, было невозможно. Это привело к расцвету так называемой «златоустой» адвокатуры. Защитники в судах больше не спорили с законом, а апеллировали к сердцам присяжных, превращая процессы в театральные представления, где жалость к подсудимому значила больше, чем юридические улики.

Поворотным моментом стало дело Веры Засулич в 1878 году. Оправдательный вердикт по делу о покушении на убийство чиновника показал государству, что общество может использовать присяжных как легальный способ борьбы с администрацией. Реакция последовала почти сразу. Уже законом от 9 мая 1878 года компетенцию присяжных начали «резать», изъяв из их ведения преступления против должностных лиц. Позже, в 1889 году, очередные контрреформы ещё сильнее ограничили их права, фактически выведя многие политические и государственные дела из-под юрисдикции присяжных. Их функции передали судебным палатам, где заседали уже не случайные люди, а сословные представители, на которых чиновники могли давить гораздо эффективнее.

Советский период: ликвидация института

К началу XX века институт присяжных в России превратился в довольно усечённый и контролируемый орган, который занимался в основном бытовой преступностью. В таком виде он просуществовал до 1917 года, когда произошёл окончательный слом всей правовой системы. Юридической точкой в истории этого института стал Декрет о суде № 1, принятый 24 ноября 1917 года Советом народных комиссаров. Этот документ в одночасье упразднил не только суды присяжных, но и вообще всю структуру судебных учреждений Российской империи — от окружных судов до Правительствующего сената.

Большевики в этом декрете постановили, что старые суды «не соответствуют требованиям демократии», и заменили их на принципиально иные органы — местные суды, где народные судьи и заседатели должны были руководствоваться не столько законами старого режима, сколько «революционным правосознанием». Суд присяжных упразднили. От дореволюционной системы состязательного процесса не осталось ничего.

Возвращение суда присяжных в 1990-х годах

Возвращение суда присяжных в современную Россию началось на рубеже деноминации советской эпохи и зарождения новой государственности в начале 1990-х годов. Официальной точкой отсчёта ревизии этого института принято считать 16 июля 1993 года, когда был принят Закон РФ № 5433-I. Этот нормативный акт внёс масштабные изменения в тогда ещё действовавший советский Закон «О судоустройстве РСФСР», а также в Уголовно-процессуальный и Уголовный кодексы. Фактически этот шаг вернул присяжных в правовое поле страны после почти векового перерыва, хотя изначально всё запускалось в формате юридического эксперимента и только в девяти пилотных регионах, среди которых были, например, Московская, Ивановская и Саратовская области.

Главной причиной, почему руководство страны пошло на столь радикальный шаг, стал тотальный кризис доверия к советской юстиции. В СССР существовала система народных заседателей — двух выборных граждан, которые сидели на процессе рядом с профессиональным судьёй. На практике их иронично называли «кивалами», так как они почти никогда не спорили с председательствующим и автоматически подписывали любые приговоры. Судебная система страдала от тяжёлого обвинительного уклона, когда оправдание человека воспринималось как брак в работе следователей и прокуроров. Нужен был независимый участник процесса — человек, не связанный с системой.

Современное состояние института

Позже, когда эксперимент признали успешным, началось поэтапное внедрение института по всей территории России. Важнейшим этапом здесь стало принятие нового Уголовно-процессуального кодекса РФ (УПК РФ) в 2001 году, который детально расписал всю процедуру отбора коллегии и вынесения вердикта. Окончательный же правовой каркас для работы граждан в мантиях сформировался с принятием Федерального закона № 113-ФЗ от 20 августа 2004 года «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации», который и сегодня регулирует порядок составления списков кандидатов, финансовые компенсации и гарантии безопасности для обычных людей, решивших поучаствовать в отправлении правосудия.

Насонов С. А. уточняет: «Российская модель производства в суде с участием присяжных заседателей, созданная в ходе судебной реформы 1864 г. (возрождённая в 1993 г.), не стала прототипом (копией) англо-американской или континентальной моделей этого производства, а характеризовалась особым подходом к объективированию ключевых характеристик производства в суде присяжных, что позволяет отнести её к отдельному морфологическому типу — комбинированной модели рассматриваемого производства» [2].

Заключение

История института присяжных в России демонстрирует цикличность: периоды расширения компетенции и доверия сменяются периодами ограничений и контроля. Современный этап характеризуется поиском баланса между независимостью коллегии и гарантиями качества её работы. Учёт исторического опыта — как дореволюционного, так и советского — необходим для дальнейшего реформирования института.

Литература:

1. Шиловская А. А., Винокурова М. А. Институт суда присяжных заседателей в современной России: состояние и проблемы функционирования // Социальное управление. — 2025. — Т. 7. — № 5. — С. 338.

2. Насонов С. А. Национальная идентичность российской модели производства в суде с участием присяжных заседателей // Правовое государство: теория и практика. — 2026. — №. 1 (83). — С. 83.

3. Гарифуллин Р. Р., Абдеев М. Р., Нурмухаметов Р. Н. История суда с участием присяжных заседателей // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. — 2023. — № 5–1 (80). — С. 146.

4. Декрет СНК РСФСР от 24.11.1917 «О суде» // СУ РСФСР. — 1917. — № 4. — Ст. 50. (утратил силу).

5. Федеральный закон от 20.08.2004 № 113-ФЗ «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. — 2004. — № 34. — Ст. 3528.

6. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 2001. — № 52 (ч. I). — Ст. 4921.