The establishment of a state governed by the rule of law—in which the individual is the paramount social value—presupposes a high level of protection for human rights and freedoms and the primacy of universal human values. A crucial aspect of such a state’s activity is ensuring the timely and effective restoration of violated rights, as well as compensation for the consequences of such violations. These consequences include non-pecuniary harm, defined under current legislation as physical and mental suffering resulting from the unlawful conduct of others. In this context, examining issues related to compensation for non-pecuniary damage—which arise both in legal doctrine and in the practice of civil litigation—has become particularly relevant. One of the debated issues remains the content of the very concept of «non-pecuniary damage» and the justification for using this category to denote the physical and mental suffering experienced by the injured party.

Keywords: non-pecuniary damage, justice, tort, harm, compensation.

Современное состояние института компенсации морального вреда до сих пор вызывает научный интерес к дискуссиям в научной литературе. Полагаем, что подобное положение обусловлено ряд факторами, которые определяют особенности регулирования данного института.

Во-первых, проблематика связана с отсутствием единого правового определения (понятийного аппарата), который позволял бы в полной мере раскрыть специфику, рассматриваемого института. Используемая законодателем категория «моральный вред» всегда являлся предметом дискуссий между правоведами и вызывала сложности при её толковании и применении. Сочетание «моральный вред» предполагает обращение, прежде всего, к нравственной сфере личности, так как определяющее значение имеет характеристика вреда как «морального». Полагаем, что содержание таким образом указанного понятия не всегда может отражать весь спектр неблагоприятных последствий в связи с нарушением, например, личных неимущественных прав. Во-вторых, особенности правового регулирования обусловлены тем, что нормы, посвящённые компенсации морального вреда, могут содержаться к нескольким отраслям настоящего законодательства. Так, Гражданский кодекс Российской Федерации (далее — ГК РФ) [1] определяет не только общие положения о компенсации морального вреда, но и специальные нормы, устанавливающие ответственность отдельных субъектов. В частности, ст. 1068 ГК РФ определяет ответственность юридического лица или гражданина, а ст. 1069 ГК РФ регулирует особенности ответственности государственных органов, органов МСУ и их должностных лиц.

Под вредом в гражданском праве понимаются неблагоприятные изменения в охраняемом законом благе, которое может быть как имущественным, так и неимущественным (нематериальным). Иными словами, назначение компенсации морального вреда заключается в восстановление нарушенных прав потерпевшего посредством уменьшения негативных последствий. Такой способ обеспечивает дополнительную защиту прав и законных интересов. Возложение обязанности по компенсации на лицо, которое причинило вред, выполняет превентивную и воспитательную функции. Таким образом, данный институт вполне разумно рассматривать в качестве одной из гражданско-правовых мер ответственности.

Автор К. Д. Гайбатова ставит под сомнение корректность использования термина «моральный вред» [3, с. 267]. Можем предположить, что такие сомнения обусловлены тем, что содержание категории «моральный вред» в законодательстве охватывает как физические, так и нравственные страдания, в то время как термин «мораль» применительно к человеку традиционно связывается с совокупностью представлений о добре и зле, справедливости и несправедливости, а также о должных моделях поведения. При таком понимании использование рассматриваемого термина действительно может вызывать определенные теоретические вопросы. Вместе с тем понятие «мораль» допустимо трактовать и более широко, как близкое по значению к категории «нравственность». В этом случае речь идет о системе норм поведения и духовно-нравственных качеств личности, посредством которых определяется ее отношение к другим людям и собственное поведение в обществе. Следовательно, оценка термина «моральный вред» через узкое понимание морали не позволяет в полной мере учитывать его законодательное содержание.

Закиров Р. Ю. отмечает, что «несмотря на то, что в науке ведутся дискуссии по поводу использования понятия «моральный вред» для обозначения страданий, нужно сказать, что данное понятие укрепилось в сознании граждан» [2, с. 99]. Поэтому мы не видим принципиальной необходимости в замене данного понятия, тем более изменение в законодательстве одного лишь обозначения физических и нравственных страданий не имеет какой-либо практической значимости, как показывает практика. При этом автор С. П. Олефиренко утверждает, что «компенсация морального вреда есть предоставление потерпевшему возможности испытать за счет взысканной суммы положительные эмоции, соразмерные испытанным им физическим или нравственным страданиям» [4, с. 79]. Исходя из приведенного подхода правоведа, можно предположить, что размер компенсации должен учитывать имущественное положение потерпевшего, так как для лица с более высоким уровнем материальной обеспеченности может потребоваться иная сумма, способная обеспечить для него сопоставимый компенсаторный эффект. Утрата либо уменьшение имущественного блага вполне способны вызвать у субъекта физические или нравственные переживания, но такие последствия обусловлены не самим фактом лишения имущества. Значение имеет то, какие изменения произошедшее вызывает в жизненном положении человека, влияет ли оно на его самооценку, чувство собственного достоинства и восприятие своего социального положения. Именно подобное воздействие обстоятельств нарушения может выступать непосредственной причиной возникновения физических или нравственных страданий.

Одной из дискуссионных проблем судебной практики остается разграничение категорий «моральный вред» и «вред», применяемых в рамках деликтных обязательств. Таким образом, практическую значимость имеет определение того, охватывает ли возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, также компенсацию морального вреда. От разрешения данного вопроса зависит, в частности, корректность применения п. 3 ст. 1109 ГК РФ, устанавливающего запрет на возврат в качестве неосновательного обогащения сумм, выплаченных в счет возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью. Следует отметить, что в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда», дается более широкая трактовка понятия морального вреда [5]. Согласно п. 1 указанного постановления, под моральным вредом предлагается «понимать нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права». Таким образом, законодательная формулировка позволяет выделить два фактора, таких как физические и нравственные страдания.

В ст. 151 ГК РФ моральный вред определяется как «физические или нравственные страдания». Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких‑либо прав, физической болью, связанной с причинённым увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесённым в результате нравственных страданий, и др. Однако Верховный Суд РФ не дал общего определения страданий, из приведённого текста постановления следует, что суд попытался раскрыть содержание одного из видов морального вреда — нравственных страданий.

Таким образом, можно сделать вывод, что моральный вред выражается в негативных психических реакциях. В своём анализе можно понимать под моральным вредом страдания — именно такое определение морального вреда ввёл, следуя за союзным, российский законодатель в ст. 151 ГК РФ. Институт компенсации морального вреда получил закрепление в отечественном гражданском законодательстве и находится в стадии становления. Особенность морального вреда состоит в том, что ответственность за его причинение имеет ярко выраженный компенсационный характер. В отличие от имущественного вреда, который может быть точно определён и возмещён, оценить физические и нравственные страдания и возместить нанесённый ими вред нельзя. Возможна лишь определённая компенсация за причинённый моральный вред, призванная вызвать положительные эмоции и несколько «сгладить» перенесённые страдания.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 10.06.2026) // Российская газета. — № 238–239. — 1994; № 128. — 2026.
2. Закиров, Р. Ю. Компенсация морального вреда: актуальные проблемы теории и практики / Р. Ю. Закиров // Юридический вестник Дагестанского государственного университета. — 2022. — № 3. — С. 98–104.
3. Гайбатова, К. Д. Компенсация морального вреда / К. Д. Гайбатов // Проблемы совершенствования законодательства. — 2019. — С. 263–269.
4. Олефиренко, С. П. Актуальные вопросы определения размера компенсации морального вреда / С. П. Олефиренко // Вестник ЧелГУ. — 2008. — № 22. — С. 76–85.
5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 О практике применения судами норм о компенсации морального вреда // Российская газета. — № 267. — 2022.