Статья 92 УК РФ закрепляет два специальных основания освобождения несовершеннолетнего от наказания. От чего именно освобождается подросток? Формально — от наказания, но результат освобождения определяется не отказом от кары как таковым, а содержанием назначенной меры и той помощью, которая реально доступна подростку и его семье. Отсюда основной вопрос — как связать правовые условия освобождения с обоснованным прогнозом поведения и возможностями воспитательного сопровождения.

Освобождение по ст. 92 УК РФ нельзя смешивать с прекращением уголовного преследования по ст. 90 УК РФ. Первое предполагает постановление обвинительного приговора, второе — нет. В п. 35 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. № 1 разъяснено, что при применении ч. 1 ст. 92 наказание не назначается, тогда как ч. 2 связана с освобождением от отбывания уже назначенного лишения свободы [2]. Не тождественно освобождению и условное осуждение. Ю. А. Головастова, Т. А. Видова и Ю. В. Митяева квалифицируют его как иную меру уголовно-правового характера, позволяющую сохранить социальные связи подростка при специальном контроле за его поведением [3, с. 29–35]. Такая доктринальная характеристика объясняет близость воспитательных задач, но не устраняет различий правового статуса: освобожденный от наказания в силу ч. 2 ст. 86 УК РФ считается несудимым, условно осужденный такого результата само по себе не получает. Разница не терминологическая.

Пример того, как быстро устаревает описание института. Федеральный закон от 21 ноября 2022 г. № 446-ФЗ признал утратившими силу ч. 3 и 4 ст. 92 УК РФ, а принятый в тот же день закон № 447-ФЗ изложил в новой редакции ст. 432 УПК РФ: досрочное прекращение, продление, восстановление срока пребывания в закрытом учреждении и перевод между такими учреждениями разрешаются теперь в порядке административного судопроизводства [4]. Реформа затронула процессуальный механизм, а не само освобождение, однако публикации, вышедшие до конца 2022 г., воспроизводят прежний порядок, и переносить их выводы на 2026 г. без оговорок нельзя.

Изменились и пределы освобождения. Федеральный закон от 17 ноября 2025 г. № 420-ФЗ дополнил ч. 5 ст. 92 УК РФ указаниями на ч. 1 ст. 281.1 и ч. 2 ст. 281.3 УК РФ [1]. Гуманистическая направленность института, следовательно, сосуществует с законодательно закрытым перечнем исключений, который суд обязан проверять применительно к квалификации конкретного деяния, но не вправе ни расширять, ни сужать собственным усмотрением. Здесь, на наш взгляд, и проходит граница между судебной индивидуализацией и подменой закона.

Центральную проблему составляет мотивировка вывода о возможности исправления без наказания. Ю. Г. Старовойтова указывает на трудности разграничения ст. 90 и 92 УК РФ, на недостатки обоснования судебного выбора и на более частое, по сравнению с воспитательными мерами, применение условного осуждения [5]. Представляется, что мотивировка должна связывать выявленную причину противоправного поведения с определенной мерой. Если подросток систематически пропускает занятия, ссылки на положительную характеристику недостаточно: суду нужно объяснить, за счет чего будет обеспечено возвращение к обучению. Если избирается передача под надзор родителей, надлежит установить фактическую способность семьи поддерживать согласованный режим и взаимодействовать со специалистами. Оговоримся: приведенные примеры представляют авторскую модель анализа, а не описание исследованной выборки дел.

Т. Г. Николаева и Е. В. Нечаева связывают исполнение обязанности загладить причиненный вред с имущественными возможностями и трудовыми навыками подростка, что позволяет индивидуализировать воздействие и не сводить его к формальному денежному платежу [6, с. 56–57]. Е. Н. Бархатова, напротив, предлагает исключить передачу под надзор родителей и обязанность загладить вред из перечня ч. 2 ст. 90 УК РФ, сомневаясь в их воспитательной результативности [7, с. 116–118]. С последним предложением трудно согласиться без сравнительных данных. Неудачное исполнение меры в отдельных случаях еще не доказывает бесполезность самой меры; трудности могут объясняться недостаточной оценкой семьи, отсутствием сопровождения или неверным выбором обязанностей, а это дефекты применения, а не конструкции нормы. Более соразмерным решением видится сохранение нескольких вариантов воздействия при конкретизации условий их назначения. Семейная поддержка различается по качеству и потому нуждается в проверке, а не в презумпции достаточности или бесполезности. Недостаток ресурсов у семьи не должен автоматически оборачиваться доводом в пользу более строгого вмешательства.

Помещение в закрытое учреждение требует самостоятельного обоснования педагогической необходимости. Пункт 36 постановления Пленума № 1 предусматривает медицинское заключение о возможности пребывания подростка в таком учреждении [2]; освобождение от наказания сопровождается здесь существенным ограничением повседневной самостоятельности. Мотивировка, по нашему мнению, обязана раскрывать, какие потребности подростка невозможно удовлетворить доступными мерами по месту жительства. Иначе решение опирается на тяжесть деяния, то есть на критерий, от которого законодатель при освобождении от наказания как раз отступил.

Осторожности требует статистическая аргументация. По данным, приведенным К. В. Савчик, в категории «освобождено от наказания или наказание не назначалось» учтены 1690 лиц за 2021 г., 1910 за 2022 г. и 2048 за 2023 г., что составляет 11,4 %, 13,4 % и 16,0 % соответственно [8, с. 238–247]. Категория объединенная, и выдавать ее за число освобождений именно по ст. 92 УК РФ недопустимо. Есть и вторая ловушка: доля ранее судимых среди осужденных текущего года не равна вероятности нового преступления среди всех, к кому когда-либо применялась мера, поскольку числитель и знаменатель в таком расчете относятся к разным совокупностям. Оценивать результат следует по исполнению возложенных обязанностей, продолжению обучения и последующему поведению сопоставимых групп подростков, а для этого нужна прослеженная во времени группа лиц, получивших меру, которой в доступных публикациях пока нет.

Развитие института, как представляется, связано с качеством индивидуального решения и исполнения выбранной меры, а не с расширением или сужением перечня оснований. Три направления видятся первоочередными. Во-первых, конкретная мотивировка прогноза исправления, показывающая связь между обстоятельствами личности, доступными ресурсами помощи и избранной мерой. Во-вторых, согласованное сопровождение подростка; это организационная рекомендация, и такой план не может создавать ограничений прав, отсутствующих в законе или приговоре. В-третьих, раздельный учет результатов применения ст. 90, ст. 92 УК РФ и условного осуждения. Что до реакции на неисполнение воспитательной меры освобожденным от наказания, то механизм ч. 4 ст. 90 УК РФ, рассчитанный на прекращенное дело, сюда автоматически не переносится: при наличии обвинительного приговора возобновлять нечего. Вопрос о его аналоге для ст. 92 УК РФ остается предметом для законодателя, а не для судебного толкования.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 04.08.2026) // СПС «КонсультантПлюс» (Дата обращения: 12.09.2026).
2. О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 01.02.2011 № 1 (ред. от 09.12.2025) // СПС «КонсультантПлюс» (Дата обращения: 12.09.2026).
3. Головастова Ю. А., Видова Т. А., Митяева Ю. В. К вопросу о юридической природе условного осуждения в отношении несовершеннолетних к лишению свободы // Уголовно-исполнительное право. 2024. Т. 19 (1–4), № 1. С. 29–35. DOI: 10.33463/2687–122X.2024.19(1–4).1.029–035.
4. О внесении изменений в статью 432 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 21.11.2022 № 447-ФЗ // СПС «КонсультантПлюс» (Дата обращения: 12.09.2026).
5. Старовойтова, Ю. Г. Освобождение несовершеннолетних от уголовной ответственности и наказания с назначением принудительных мер воспитательного воздействия: проблемы правового регулирования и практики применения / Ю. Г. Старовойтова // Журнал российского права. — 2026. — Т. 30, № 3. — С. 89–102. — DOI 10.61205/S160565900035378–9. — EDN QFFVCU.
6. Николаева Т. Г., Нечаева Е. В. Применение принудительных мер воспитательного воздействия к несовершеннолетним // Oeconomia et Jus. 2022. № 3. С. 55–59. DOI: 10.47026/2499–9636–2022–3-55–59.
7. Бархатова Е. Н. Принудительные меры воспитательного воздействия: проект изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. 2023. № 1 (104). С. 113–123. DOI: 10.55001/2312–3184.2023.12.82.010.
8. Савчик К. В. Эффективность современной системы назначения наказания в отношении лиц, совершивших преступления в несовершеннолетнем возрасте // Правовое государство: теория и практика. 2025. Т. 21, № 1 (79). С. 238–247. DOI: 10.33184/pravgos-2025.1.26.