The article examines mediation after enforcement proceedings have been initiated and the interaction between voluntary dispute resolution and state coercion.

Keywords: mediation, enforcement proceedings, mediated settlement agreement, settlement agreement, bailiff, enforcement document, enforcement fee, conciliation.

Исполнительное производство является стадией, на которой правовой спор уже разрешен, а государство обеспечивает реализацию требования, закрепленного исполнительным документом. Вместе с тем вынесение судебного решения не всегда прекращает фактический конфликт между взыскателем и должником. Именно на стадии исполнения стороны нередко наиболее объективно оценивают имущественное положение должника, перспективы реального взыскания и экономические последствия дальнейшего применения мер принудительного исполнения.

В связи с этим медиация способна выполнять самостоятельную функцию и после возбуждения исполнительного производства. На рассматриваемой стадии ее предметом является уже не разрешение первоначального спора, а преимущественно согласование порядка исполнения существующей обязанности: сроков и графика платежей, способа исполнения, передачи имущества и иных условий, не противоречащих закону и правам третьих лиц.

В научной литературе отмечается, что возможности примирения в исполнительном производстве используются ограниченно, в том числе вследствие особенностей регулирования исполнительского сбора и отсутствия специального механизма медиации [1]. При этом возможность применения самой процедуры медиации на стадии принудительного исполнения в доктрине признается, однако подчеркивается необходимость ее более четкой законодательной интеграции в исполнительное производство [2].

Действующее законодательство создает отдельные предпосылки для примирения. Согласно ч. 1 ст. 50 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» [6] (далее — Закон № 229-ФЗ) стороны до окончания исполнительного производства вправе заключить мировое соглашение или соглашение о примирении, утверждаемое в судебном порядке. После его утверждения исполнительное производство прекращается на основании п. 3 ч. 2 ст. 43 указанного закона.

Однако непосредственно проведение медиации после возбуждения исполнительного производства Закон № 229-ФЗ практически не регулирует. Закон предусматривает конечный результат примирения, но не определяет правовой режим периода, когда взыскатель и должник уже обратились к медиатору, а соглашение еще не достигнуто или не утверждено судом.

Особое значение имеет вопрос о последствиях обращения сторон к медиации для совершаемых исполнительных действий. Согласно ст. 38 Закона № 229-ФЗ судебный пристав-исполнитель вправе отложить исполнительные действия по заявлению взыскателя либо по собственной инициативе на срок не более десяти дней. Специального основания для отложения исполнительных действий в связи с проведением медиации законодательство не содержит.

Несогласованность регулирования наглядно проявилась в деле № А33–3328/2025 [7]. Взыскатель и должник начали переговоры в период срока для добровольного исполнения, сообщили об этом судебному приставу, заключили мировое соглашение и обратились за его судебным утверждением. Несмотря на это, возник вопрос о взыскании исполнительского сбора. Арбитражный суд Красноярского края и Третий арбитражный апелляционный суд учли направленность поведения сторон на добровольное урегулирование и признали взыскание исполнительского сбора неправомерным [8].

Данная практика показывает, что действующее законодательство не обеспечивает сторонам предсказуемого режима примирения после возбуждения исполнительного производства. Общего десятидневного отложения может оказаться недостаточно даже для судебного утверждения уже достигнутого мирового соглашения.

Представляется целесообразным закрепить в Законе № 229-ФЗ специальное основание для отложения исполнительных действий в связи с проведением медиации. Такое отложение должно допускаться по совместному заявлению взыскателя и должника и предоставляться на ограниченный срок, например, до тридцати дней.

При этом обращение к медиации не должно автоматически приводить к отмене ареста имущества, запрета регистрационных действий и иных обеспечительных мер. Они должны сохраняться, если их отмена создает риск невозможности последующего исполнения. Такой подход позволит предотвратить использование медиации исключительно как способа затягивания исполнения или вывода имущества.

Требует законодательного решения и вопрос об исполнительском сборе. Если взыскатель и должник приступили к медиации до истечения срока добровольного исполнения, а взыскатель согласен с временным прекращением активных исполнительных действий, применение исполнительского сбора в период такой процедуры способно фактически снижать заинтересованность должника в примирении. В связи с этим на время специального отложения исполнительных действий целесообразно приостанавливать и течение оставшейся части срока добровольного исполнения.

Отдельной проблемой является форма результата медиации. Если исполнительное производство основано на судебном акте, достигнутая договоренность может быть оформлена как мировое соглашение и утверждена судом. ГПК РФ и АПК РФ непосредственно регулируют утверждение мирового соглашения, заключенного в процессе исполнения судебного акта.

Однако исполнительное производство может возбуждаться и на основании несудебного исполнительного документа. Данный вопрос особенно важен для медиации, поскольку нотариально удостоверенное медиативное соглашение само обладает силой исполнительного документа. Часть 5 ст. 12 Федерального закона от 27.07.2010 № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» [9] (далее — Закон № 193-ФЗ) предусматривает наличие силы исполнительного документа у нотариально удостоверенного соглашения, достигнутого в результате внесудебной медиации, а п. 3.1 ч. 1 ст. 12 Закона № 229-ФЗ относит такие соглашения к исполнительным документам. На двойственный характер медиативного соглашения справедливо обращается внимание и в современной литературе [3].

Возникает вопрос: каким образом оформить новый компромисс сторон, если исполнительное производство уже возбуждено на основании нотариально удостоверенного медиативного соглашения?

Сходная проблема рассматривалась в деле № А03–12844/2024. Исполнительное производство было возбуждено на основании исполнительной надписи нотариуса. Суд первой инстанции отказал в принятии заявления об утверждении мирового соглашения, поскольку исполнялся не судебный акт. Седьмой арбитражный апелляционный суд отменил данный судебный акт, указав, что положения ст. 43 и 50 Закона № 229-ФЗ предоставляют сторонам исполнительного производства право на примирение независимо от разновидности исполнительного документа [10].

Такая позиция представляется обоснованной, однако необходимость системного толкования свидетельствует о пробеле законодательного регулирования. В связи с этим ст. 153.10 ГПК РФ [11] и ст. 141 АПК РФ [12] целесообразно дополнить возможностью утверждения мирового соглашения, заключенного при исполнении не только судебного акта, но и иного исполнительного документа.

Вторая модель взаимодействия медиации и исполнительного производства возникает тогда, когда само нотариально удостоверенное медиативное соглашение служит основанием принудительного исполнения. Эта конструкция существенно усиливает практическую ценность медиации, поскольку для принудительного исполнения соглашения не требуется предварительное обращение с иском.

Одновременно упрощенный доступ к принудительному исполнению требует дополнительных гарантий. В. В. Ярков обращает внимание не только на перспективы взаимодействия нотариата и медиации, но и на возможные риски злоупотреблений при придании договоренностям исполнительной силы [5].

Характерным примером является дело № А43–35746/2022 [13]. Нотариально удостоверенное медиативное соглашение было предъявлено судебному приставу, после чего произведено взыскание. При последующем судебном рассмотрении суды установили противоправность исходных правоотношений и признали недействительными как основную сделку, так и связанное с ней медиативное соглашение [14]. В 2025 году соответствующие выводы были поддержаны судом кассационной инстанции.

Этот пример подтверждает необходимость сохранения судебного контроля за нотариально удостоверенными медиативными соглашениями, если имеются основания полагать, что исполнительный документ используется для обхода закона либо причинения вреда третьим лицам.

В законодательстве уже развивается подобный превентивный подход. Статья 59.1 Основ законодательства РФ о нотариате [15] предусматривает обязательное участие профессионального медиатора при удостоверении медиативного соглашения, а для соглашений, связанных с неисполнением договора займа, устанавливает дополнительные требования к подтверждению факта передачи денежных средств или других вещей.

Вместе с тем остается неурегулированным срок предъявления нотариально удостоверенного медиативного соглашения к исполнению. Статья 21 Закона № 229-ФЗ устанавливает сроки для различных исполнительных документов, однако медиативное соглашение непосредственно в ней не названо. Закон № 193-ФЗ специального срока также не содержит. На данную проблему обращают внимание А. Г. Невоструев и О. А. Сегал [3].

Представляется целесообразным непосредственно закрепить в ст. 21 Закона № 229-ФЗ трехлетний срок предъявления нотариально удостоверенного медиативного соглашения к исполнению, исчисляемый со дня окончания установленного соглашением срока добровольного исполнения обязательства.

Особого определения требует и роль судебного пристава-исполнителя. Несмотря на наличие зарубежного опыта более активного участия должностных лиц исполнительной системы в примирении [4], возложение функций медиатора непосредственно на пристава представляется необоснованным. Медиатор должен быть независим и беспристрастен, тогда как судебный пристав обладает государственно-властными полномочиями и применяет меры принуждения к должнику.

Следовательно, функция пристава должна заключаться не в проведении медиации, а в содействии ее использованию: разъяснении сторонам соответствующей возможности, рассмотрении совместного заявления об отложении исполнительных действий и реализации последствий достигнутого соглашения.

Таким образом, российское законодательство допускает применение результатов медиации в исполнительном производстве, однако пока не формирует целостного механизма ее проведения непосредственно после возбуждения исполнительного производства.

В целях совершенствования законодательства представляется необходимым:

1. Закрепить в Законе № 229-ФЗ право взыскателя и должника обратиться к медиации после возбуждения исполнительного производства.
2. Предусмотреть специальное отложение исполнительных действий по совместному заявлению сторон на период медиации, например, до тридцати дней, с сохранением необходимых обеспечительных мер.
3. Установить последствия обращения к медиации для срока добровольного исполнения и исполнительского сбора, предусмотрев приостановление течения оставшейся части данного срока на период специального отложения.
4. Дополнить ГПК РФ и АПК РФ правилами об утверждении мирового соглашения при исполнении не только судебного акта, но и иных исполнительных документов.
5. Установить в ст. 21 Закона № 229-ФЗ срок предъявления нотариально удостоверенного медиативного соглашения к исполнению.
6. Сохранить разграничение функций медиатора и судебного пристава-исполнителя, возложив на последнего только обязанность содействовать использованию примирительных механизмов.

Реализация указанных предложений не предполагает отказа от принципа обязательности исполнительного документа. Медиация в исполнительном производстве должна рассматриваться как дополнительный механизм согласования реально исполнимого порядка исполнения уже установленной обязанности. Ее законодательная интеграция способна одновременно обеспечить интерес взыскателя, снизить конфликтность между сторонами и повысить вероятность фактического исполнения требований исполнительного документа.

Литература:

1. Гальперин М. Л. Принуждение к миру: есть ли стимулы к примирению в исполнительном производстве? // Вестник гражданского процесса. 2026. Т. 16. № 1. С. 45–60.
2. Малюшин К. А. Медиация и исполнительное производство: актуальные возможности и перспективы развития // Нотариус. 2025. № 4. С. 7–10.
3. Невоструев А. Г., Сегал О. А. Медиативное соглашение как исполнительный документ // Нотариус. 2024. № 1. С. 52–56.
4. Ярков А. А. Медиация в исполнительном производстве: зарубежный опыт проведения // Администратор суда. 2023. № 4. С. 51–53.
5. Ярков В. В. Медиация в нотариальной деятельности: возможности и опасности // Вестник гражданского процесса. 2025. Т. 15. № 4. С. 18–27.
6. Федеральный закон от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» // СЗ РФ. 08.10.2007 № 41. Ст. 4849. (ред. от 04.08.2026).
7. Решение Арбитражного суда Красноярского края от 25.04.2025 по делу № А33–3328/2025.
8. Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 11.08.2025 по делу № А33–3328/2025.
9. Федеральный закон от 27.07.2010 № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)" // СЗ РФ. 02.08.2010. № 31. Ст. 4162 (ред. от 26.07.2019).
10. Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 30.09.2024 № 07АП-7429/24 по делу № А03–12844/2024.
11. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ // СЗ РФ. 18.11.2002 № 46. Ст. 4532 (ред. от 04.08.2026).
12. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ // СЗ РФ. 29.07.2002 № 30. Ст. 3012 (ред. от 15.12.2025).
13. Постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 26.12.2024 № 01АП-3383/23 по делу № А43–35746/2022.
14. Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 25.04.2025 № Ф01–809/2025 по делу № А43–35746/2022.
15. Основы законодательства Российской Федерации о нотариате (утв. ВС РФ 11.02.1993 № 4462–1) // РГ. 13.03.1993 № 49 (ред. от 04.08.2026).