На протяжении последних двух столетий глобальная экономическая система развивалась в русле, где ВВП утвердился в качестве универсального мерила национального благосостояния [1]. Однако с последней трети XX века научное сообщество обсуждает разногласия между экономической динамикой и законами биосферы. Доклад «Пределы роста» [2], поддержанный авторитетом Римского клуба, впервые поставил вопрос о коллапсе индустриальной цивилизации в случае сохранения текущих трендов. Спустя 50 лет проблема перешла в острую клиническую фазу: данные Global Footprint Network [3] свидетельствуют, что человечество потребляет ресурсы со скоростью, превышающей восстановительные возможности Земли на 75 %. Попытки реализовать сценарий «зелёного роста» через повышение эффективности сталкиваются с парадоксом Джевонса, когда технологический прогресс стимулирует агрегированное потребление [4]. Поэтому в данной ситуации концепция нулевого роста постепенно становится популярной в научной дискуссии.

Методологическим фундаментом концепции служит эколого-экономический синтез. В отличие от неоклассической доктрины, рассматривающей экономику как изолированную систему, экологическая экономика вводит понятие метаболизма, подчеркивая, что экономика не существует без входящего потока вещества и выходящего потока отходов [7]. Н. Джорджеску-Реген в труде «Закон энтропии и экономический процесс» внедрил второй закон термодинамики в экономический анализ: хозяйственная деятельность есть процесс трансформации упорядоченных структур в неупорядоченные, следовательно, она физически ограничена [8, с. 276–283]. Деньги, в отличие от энергии и вещества, не подвержены энтропии, что создаёт иллюзию бесконечности накопления капитала при конечности ресурсов. Развивая эти идеи, Г. Дейли ввёл понятие «стационарного состояния» и сформулировал три операциональных принципа устойчивости [9, с. 44–48]: темпы использования возобновимых ресурсов не должны превышать темпы их регенерации; потребление невозобновимых ресурсов — темпы создания субститутов; объёмы выбросов — ассимиляционный потенциал экосистем.

Расчёты модели World3 [2] предсказывали коллапс около 2050 года. Верификация Г. Херрингтон (2021) подтвердила совпадение реальных траекторий с прогнозными сценариями, ведущими к коллапсу [10]. Основной контраргумент техно-оптимистов — абсолютный декаплинг (рост ВВП при устойчивом снижении материального следа и выбросов) — эмпирически не подтверждается. Сведем данные нашего анализа в таблице 1.

Таблица 1

Сравнительная динамика глобального ВВП и потребления первичных материалов (индексы, 2000 г. = 100)

Источник: составлено автором по данным World Bank, UNEP IRP, Global Carbon Project.

Как видно из таблицы, несмотря на рост ресурсоэффективности в отдельные периоды, абсолютная масса извлекаемого вещества и совокупные выбросы монотонно возрастают — это классический эффект Джевонса [4]. Особо показателен период пандемии COVID-19: временное снижение эмиссий в 2020 году было обусловлено падением ВВП и полностью нивелировано восстановлением экономики в 2021 году. Дж. Хикел и Дж. Каллис (2020) в систематическом обзоре пришли к выводу, что ни в одной стране с высоким доходом не наблюдается абсолютного декаплинга темпами, достаточными для достижения целей Парижского соглашения [6]. Наблюдаемое снижение углеродоёмкости в развитых странах — отчасти статистическая иллюзия, связанная с аутсорсингом «грязных» производств в Юго-Восточную Азию.

Противники нулевого роста указывают на риск краха рынка труда и финансовой системы. Действующая денежная система на основе ссудного процента требует экспоненциального расширения денежной массы для обслуживания долгов [9, с. 153–164]. Переход к нулевому росту требует институционального редизайна. Во-первых, внедрение механизмов демереджа — платы за длительное хранение ликвидности — для стимулирования обращения денег без экстенсивного наращивания производства. Во-вторых, перелив капитала в сектора «симбиотической экономики» (ремонт, регенеративное сельское хозяйство, образование, уход), создающие высокую занятость при низком материальном следе [5]. В-третьих, законодательное сокращение рабочей недели до 28–30 часов и введение безусловного базового дохода как компенсаторного механизма [6]. В-четвертых, прямое квотирование добычи ресурсов и выбросов по следующему принципу: лимиты делятся поровну на каждого жителя, права продаются промышленности через клиринговые структуры.

Критики концепции настаивают на способности науки создать замкнутый цикл и освоить термоядерный синтез. Контраргумент: замкнутый цикл невозможен в силу второго закона термодинамики [8, с. 294–296], а ставка на гипотетические технологии без плана «Б» нарушает принцип предосторожности. Проблема справедливого перехода для развивающихся стран решается в концепции дифференцированной ответственности: сокращение материального следа на 70–80 % странами Глобального Севера с предоставлением пространства для роста в неуглеродоёмкой парадигме [5]. Отказ от ВВП как главного индикатора требует внедрения альтернативных метрик (GPI, ISEW) [1].

Проведённый анализ позволяет утверждать, что концепция нулевого роста — это научный ответ на цивилизационный кризис. Эмпирическая база свидетельствует о провале попыток примирить экспоненциальный рост с конечностью ресурсов [6]. Термодинамическая трактовка экономики снижает неопределённость: экономика будущего будет стационарной либо в результате сознательной трансформации, либо вынужденно, вследствие коллапса экосистем [2]. Дальнейшие исследования должны быть направлены на операционализацию моделей «благополучия без роста» и имплементацию безусловного базового дохода.

Литература:

1. Стиглиц, Дж Неверно оценивая нашу жизнь: Почему ВВП не имеет смысла? / Дж Стиглиц, А. Сен, Ж. -. Фитусси. — М.: Изд-во Ин-та Гайдара, 2016. — Текст: непосредственный.

2. Пределы роста / Д. Х. Медоуз, Д. Л. Медоуз, Й. Рандерс, В. В. Беренс. — М.: Изд-во МГУ, 1991. — Текст: непосредственный.

3. Lin, D. Ecological Footprint Accounting for Countries / D. Lin, L. Hanscom, A [et al] Murthy. — Текст: непосредственный // Resources. — 2018. — № 7, № 3. — С. 58.

4. Sorrell, S. Jevons' Paradox revisited: The evidence for backfire from improved energy efficiency / S. Sorrell. — Текст: непосредственный // Energy Policy. — 2009. — № 4. — С. 1456–1469.

5. Джексон, Т. Процветание без роста: экономика для планеты с ограниченными ресурсами / Т. Джексон. — М.: АСТ, 2019. — Текст: непосредственный.

6. Hickel, J. Is Green Growth Possible? / J. Hickel, G. Kallis. — Текст: непосредственный // New Political Economy. — 2020. — № Vol. 25, № 4. — С. P. 469–486.

7. Daly, H. E. Ecological Economics: Principles and Applications / H. E. Daly, J. Farley. — 2nd ed. — Washington, D.C.: Island Press, 2011. — Текст: непосредственный.

8. Georgescu-Roegen N. The Entropy Law and the Economic Process. — Cambridge, MA: Harvard University Press, 1971.

9. Daly, H. E. Steady-State Economics / H. E. Daly. — 2nd ed. — Washington, D.C.: Island Press, 1991. — Текст: непосредственный.

10. Herrington, G. Update to limits to growth: Comparing the World3 model with empirical data / G. Herrington. — Текст: непосредственный // Journal of Industrial Ecology. — 2021. — № 3. — С. 614–626.