Категориальный аппарат юридической науки выполняет системообразующую функцию: через правовые понятия определяются границы регулируемых отношений, устанавливается соотношение смежных институтов и формируются ориентиры для единообразного применения норм. Неточность терминологии создает риск расширительного либо ограничительного толкования, особенно когда законодательная конструкция соединяет формально-юридические и оценочные признаки [5, с. 55–56]. Доктринальное понятие способно охватывать теоретические противоречия и перспективы развития института, тогда как легальная дефиниция приобретает обязательное значение для публичной администрации и суда [6, с. 40–42]. По данной причине содержание категории «соотечественник» следует раскрывать одновременно в нормативном, конституционном и доктринальном измерениях.

Правовая природа рассматриваемой категории имеет межотраслевой характер. Она связана с конституционными обязанностями государства, гражданством, миграционными процедурами, защитой культурной идентичности и поддержанием гуманитарных связей с лицами, проживающими за пределами Российской Федерации. Соотечественник не тождественен гражданину Российской Федерации: гражданство выражает устойчивую политико-правовую связь лица и государства, тогда как принадлежность к соотечественникам может основываться на происхождении, прежней государственной принадлежности, языке, культуре, семейной истории и свободном выборе в пользу связи с Россией.

Нормативную основу института составляет Федеральный закон от 24 мая 1999 г. № 99-ФЗ «О государственной политике Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом» (далее — Закон № 99-ФЗ). Статья 1 данного акта содержит не единую, а многоуровневую конструкцию. В пункте 1 закреплено общее социокультурное понимание: соотечественниками признаются лица, родившиеся в одном государстве, проживающие либо проживавшие в нем и обладающие общностью языка, истории, культурного наследия, традиций и обычаев, включая потомков по прямой нисходящей линии. Пункт 2 относит к соотечественникам за рубежом граждан Российской Федерации, постоянно проживающих вне ее территории. Пункт 3 распространяет категорию на иных лиц и их потомков, проживающих за рубежом, относящихся, как правило, к народам, исторически проживающим в России, либо сделавших свободный выбор в пользу духовной, культурной и правовой связи с Российской Федерацией [2].

Законодательная модель соединяет объективные и субъективные элементы. К объективным относятся гражданская принадлежность, проживание за рубежом, происхождение, родство по прямой восходящей линии, прежнее проживание на территории Российского государства, Российской республики, РСФСР, СССР или Российской Федерации. Субъективный компонент выражается в свободном выборе духовной и культурной связи с Россией. Подобное сочетание позволяет учитывать сложные исторические процессы распада государств, изменения границ и гражданства, однако одновременно затрудняет установление юридически значимой степени связи конкретного лица с Российской Федерацией. О. В. Кудин обоснованно указывает, что широта нормативного понятия осложняет определение устойчивого круга его носителей и требует более последовательного согласования критериев [10, с. 144].

Конституционное значение института определяется частью 3 статьи 69 Конституции Российской Федерации, возлагающей на государство обязанность поддерживать соотечественников, проживающих за рубежом, в осуществлении прав, защите интересов и сохранении общероссийской культурной идентичности [1]. Данная норма выводит рассматриваемую сферу за пределы обычного миграционного регулирования. Государственная политика адресуется лицам, которые могут не намереваться переселяться в Россию, но сохраняют языковые, культурные, общественные или семейные связи с ней. В научной литературе подчеркивается самостоятельное конституционно-правовое значение данной поддержки, направленной на защиту прав и развитие устойчивого взаимодействия с зарубежными сообществами [7, с. 129].

Особое значение имеет статья 3 Закона № 99-ФЗ, разграничивающая способы признания и подтверждения принадлежности к соотечественникам. Для граждан Российской Федерации, постоянно проживающих за рубежом, принадлежность возникает в силу гражданства и подтверждается документом, удостоверяющим его наличие. Для лиц, указанных в пункте 3 статьи 1, признание принадлежности представляет собой акт самоидентификации, который должен подкрепляться общественной либо профессиональной деятельностью по сохранению русского языка и родных языков народов России, развитию российской культуры, укреплению дружественных отношений, поддержке объединений соотечественников, защите их прав или иными свидетельствами свободного выбора [2]. Следовательно, самоидентификация не является произвольным заявлением: законодатель требует ее объективирования через поведение, документы и иные юридически оцениваемые обстоятельства.

Одновременно Закон № 99-ФЗ не устанавливает универсального административного порядка, в рамках которого уполномоченный орган принимал бы общеобязательное решение о принадлежности лица к соотечественникам для всех возможных правоотношений. Подобная особенность отчасти объясняется природой института: он ориентирован на гуманитарную и культурную связь, не сводимую к регистрационному статусу. Однако при предоставлении конкретных мер поддержки критерии подтверждения переносятся в специальные нормативные акты и административные процедуры. В результате одно и то же лицо может соответствовать общему понятию соотечественника, но не отвечать условиям отдельной программы, льготы или миграционного режима.

Наиболее наглядно указанное разграничение проявляется в Государственной программе по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом. Участие в программе регулируется Указом Президента Российской Федерации от 22 июня 2006 г. № 637, а специальный статус подтверждается свидетельством, форма и порядок выдачи которого определены Правительством Российской Федерации [3; 4]. Свидетельство участника программы удостоверяет право на предусмотренный ею комплекс мер, но не создает принадлежность к соотечественникам как общую правовую связь. Отождествление двух категорий необоснованно сужает сферу действия Закона № 99-ФЗ и исключает из нее лиц, сохраняющих устойчивую связь с Россией без намерения переселения.

Доктринальные подходы к определению соотечественников различаются в зависимости от того, какой признак признается основным. Историко-правовой подход акцентирует прежнюю государственную принадлежность лица или его предков; культурно-идентификационный — язык, традиции, историческую память и участие в сохранении общероссийского культурного пространства; административно-правовой — формы государственной поддержки и процедуры взаимодействия с органами власти. Ш. М. Нурадинов, С. Л. Нечай и Н. В. Белецкий связывают конституционную поддержку прежде всего с сохранением общероссийской культурной идентичности [8, с. 171]. Н. А. Кондукторова обращает внимание на юридическое значение свободного выбора в пользу духовной, культурной и правовой связи с Российской Федерацией [11, с. 119].

Административно-правовой подход раскрывает соотечественников как участников государственной миграционной и гуманитарной политики. О. А. Сазонова характеризует зарубежных соотечественников в качестве значимого демографического, профессионального, интеллектуального и культурного ресурса государства [9, с. 2]. Данная оценка отражает стратегический интерес Российской Федерации, но не должна приводить к утилитарному восприятию человека исключительно как потенциального переселенца или трудового ресурса. Конституционная обязанность поддержки предполагает приоритет прав, достоинства и добровольного выбора лица, а публичные интересы могут реализовываться только посредством юридически определенных и недискриминационных процедур.

Для правоприменения принципиально важно разграничивать несколько смежных положений. Гражданин Российской Федерации, постоянно проживающий за рубежом, является соотечественником непосредственно в силу гражданства. Иностранный гражданин или лицо без гражданства может быть признано соотечественником на основании происхождения, прежней гражданской принадлежности, родства и подтвержденного свободного выбора связи с Россией. Член общественного объединения соотечественников получает документ, удостоверяющий членство, но данный документ не равнозначен государственному удостоверению универсального статуса. Участник Государственной программы переселения обладает специальным административно-правовым положением, ограниченным целями и условиями программы.

Системное толкование позволяет определить соотечественника за рубежом как лицо, постоянно проживающее вне территории Российской Федерации и связанное с Россией гражданством либо совокупностью историко-родственных, языковых, культурных и самоидентификационных признаков, которые объективно подтверждают свободный выбор в пользу сохранения данной связи. Подобная конструкция исключает два крайних подхода: сведение понятия исключительно к российскому гражданству и признание достаточным любого декларативного заявления без подтверждающих обстоятельств.

Совершенствование регулирования целесообразно направить не на введение единого обязательного удостоверения соотечественника, способного чрезмерно формализовать гуманитарную связь, а на унификацию минимальных доказательственных и процедурных стандартов. В статье 3 Закона № 99-ФЗ возможно закрепить положение, согласно которому при предоставлении мер государственной поддержки федеральные органы исполнительной власти обязаны оценивать совокупность документов и сведений о происхождении, прежней гражданской принадлежности, родстве, языковой и культурной деятельности, не требуя обязательного участия в программе переселения. Порядок оценки должен предусматривать мотивированное решение, возможность представления дополнительных доказательств и судебного обжалования отказа.

Проведенный анализ показывает, что понятие соотечественников формируется на пересечении гражданства, исторической преемственности, происхождения, культурной идентичности и самоопределения личности. Закон № 99-ФЗ закрепляет широкую материально-правовую рамку, но механизмы ее реализации остаются дифференцированными по отдельным направлениям государственной политики. Разграничение общего понятия соотечественника и специальных административных статусов позволяет сохранить гуманитарное содержание института и одновременно повысить правовую определенность процедур предоставления поддержки.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) (ред. от 04.10.2022) // Официальный интернет-портал правовой информации. — URL: http://pravo.gov.ru/constitution/ (дата обращения: 03.06.2026).
2. О государственной политике Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом: Федеральный закон от 24.05.1999 № 99-ФЗ (ред. от 23.03.2026) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1999. — № 22. — Ст. 2670.
3. О мерах по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом: Указ Президента Российской Федерации от 22.06.2006 № 637 (ред. от 08.09.2025) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2006. — № 26. — Ст. 2820.
4. О свидетельстве участника Государственной программы по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом: Постановление Правительства Российской Федерации от 28.12.2006 № 817 (ред. от 26.06.2025) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2007. — № 1 (ч. 2). — Ст. 323.
5. Чернова Э. Р. Роль и значение юридической терминологии в современном законодательстве // Право и государство: теория и практика. — 2022. — № 4 (208). — С. 54–57.
6. Зяблова Т. Е. О содержании понятия «правовая доктрина» // Вестник Московского университета МВД России. — 2024. — № 4. — С. 39–45.
7. Лебедева Н. В., Огурцов А. Ю. Конституционно-правовые основы политики Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом // Общество: политика, экономика, право. — 2016. — № 12. — С. 128–131.
8. Нурадинов Ш. М., Нечай С. Л., Белецкий Н. В. Конституционно-правовые основы поддержки соотечественников, проживающих за рубежом, в сохранении общероссийской культурной идентичности // Аграрное и земельное право. — 2024. — № 3. — С. 170–174.
9. Сазонова О. А. Соотечественники за рубежом: проблемы государственного управления // Studia Humanitatis. — 2020. — № 2. — С. 1–13.
10. Кудин О. В. Российские соотечественники за рубежом: кто они? // Вестник Московского университета МВД России. — 2022. — № 4. — С. 143–148.
11. Кондукторова Н. А. К вопросу о свободном выборе в пользу духовной, культурной и правовой связи с Российской Федерацией соотечественников за рубежом // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Экономика. Управление. Право. — 2023. — Т. 23, вып. 1. — С. 118–122.