Введение

В последние десятилетия нарциссизм всё активнее изучается за пределами клинического контекста. Если раньше он преимущественно рассматривался сквозь призму нарциссического расстройства личности и связанных с ним межличностных и внутриличностных нарушений, то сегодня понимается как личностная черта, вариативно присущая многим людям. Этот сдвиг отражает более общий тренд в психологии личности: отказ от жесткого деления на норму и патологию в пользу континуальных, спектральных моделей [1, с. 604–606; 5, с. 119–122].

Актуальность подобного подхода особенно очевидна в свете современных исследований, демонстрирующих, что определенные нарциссические характеристики могут быть связаны не только с межличностными трудностями, но и с психологической устойчивостью, высоким уровнем самооценки, инициативностью и лидерским потенциалом [3, с. 69–72; 6, с. 51–53; 10, с. 78–82; 12]. В ряде работ нарциссизм прямо описывается как амбивалентный конструкт, сочетающий в себе адаптивные и дезадаптивные компоненты [11, с. 520–522; 13, с. 71–74]. Тем не менее в прикладной психологической практике, особенно в российском контексте, нарциссизм по-прежнему нередко трактуется преимущественно как личностная черта, подлежащая существенной коррекции.

Проблема заключается не только в стигматизации самого конструкта, но и в недостаточной дифференциации его форм и проявлений [2]. Большинство исследовательских и практических подходов либо фокусируются на крайних, клинических вариантах нарциссизма, либо используют обобщенные показатели, не позволяющие уловить качественные различия между, например, экспансивными и уязвимыми проявлениями [1, с. 607–609]. Это приводит к тому, что психологическая помощь часто строится по принципу «ломки» нарциссических защит и установок, без учета того, что именно эти же механизмы могут выполнять важную компенсаторную и поддерживающую функцию [8, с. 160–162].

Анализ существующих исследований показывает, что при имеющемся обилии публикаций по теме остаются заметные ограничения. Во-первых, отсутствует единая согласованная модель, позволяющая однозначно разграничивать адаптивные и дезадаптивные аспекты нарциссизма. Во-вторых, прикладные выводы зачастую остаются фрагментарными и слабо интегрированными в практику психологического консультирования. В-третьих, большинство данных получено в зарубежных выборках, что ставит вопрос о том, насколько эти закономерности воспроизводятся в отечественном социокультурном контексте.

Цель настоящей статьи — рассмотреть современные модели нарциссизма и попытаться понять, при каких условиях нарциссические черты могут выполнять адаптивную функцию. Для этого представляется важным: во-первых, систематизировать современные дименсиональные модели и типологии нарциссизма; во-вторых, проанализировать эмпирические данные о позитивных коррелятах нарциссических черт; в-третьих, обозначить вопросы, которые пока остаются открытыми — как для исследователей, так и для практиков.

Современные модели нарциссизма: от патологии к личностной черте

Современная психология отошла от жесткой дихотомии норма / патология в отношении нарциссизма в пользу спектрального (дименсионального) подхода [5, с. 119–121]. Согласно ему, нарциссические черты распределены в популяции непрерывно, а НРЛ представляет собой крайнюю, дисфункциональную точку этого континуума. Область между отсутствием черт и клиническим расстройством определяется как неклинический, или субклинический, нарциссизм, который рассматривается в качестве устойчивой личностной черты, а не состояния [1, с. 602–605; 7, с. 430–431].

Наиболее распространенной сегодня можно считать двухфакторную модель, разделяющую нарциссизм на грандиозный (экспансивный) и уязвимый (оборонительный) типы [1, с. 605–607]. Грандиозный нарциссизм характеризуется демонстративной самоуверенностью, потребностью в восхищении, чувством превосходства и стремлением к статусу. Уязвимый нарциссизм проявляется в болезненной чувствительности к критике, скрытом высокомерии, зависти и оборонительных реакциях.

Существуют и более дробные модели. Так, в современной зарубежной психологии нарциссизм все чаще рассматривается в рамках структурных моделей, которые уточняют его внутреннее устройство и различия между грандиозными и сензитивными проявлениями. Одной из наиболее распространенных является трехфакторная модель нарциссизма, предложенная Дж. Д. Миллером с коллегами [11, с. 520; 1, с. 604–605]. В этой модели нарциссизм понимается как широкая личностная черта, включающая два основных варианта (грандиозный и сензитивный), которые имеют общее основание, но различаются по своим психологическим характеристикам. Общим ядром нарциссизма считается антагонизм, то есть склонность воспринимать других как соперников, стремление к привилегиям, низкая ориентированность на сотрудничество и эмпатию. Грандиозный нарциссизм в данной модели связан с агентной экстраверсией, под которой понимаются активность, уверенность в себе, стремление к лидерству, доминированию и социальному признанию. В свою очередь, сензитивный нарциссизм в большей степени связан с нейротизмом, который проявляется в эмоциональной неустойчивости, тревожности, ранимости и повышенной чувствительности к оценкам и критике со стороны окружающих.

Другой распространенный подход представлен моделью спектра нарциссизма, разработанной З. Кризаном и А. Д. Херлахом [1, с. 605–606; 14]. В рамках данной модели нарциссизм рассматривается как непрерывный континуум, а не набор жестко разграниченных типов. В центре спектра находится чувство собственной важности, понимаемое как убежденность в своей исключительности и приоритете собственных целей и потребностей. Грандиозный и сензитивный нарциссизм располагаются на противоположных полюсах этого спектра и различаются прежде всего стратегиями межличностного поведения. Для грандиозного нарциссизма характерны ориентация на сближение, демонстративность и уверенность в себе, тогда как для сензитивного — избегание, защитное поведение и повышенная чувствительность к социальным угрозам.

Более широкий и интегративный взгляд на структуру нарциссизма предлагает иерархическая модель, описанная К. Седикидесом [1, с. 606–608; 13, с. 70–73]. В данной модели нарциссизм рассматривается в качестве многоуровневого феномена, включающего как индивидуальные формы (грандиозный и сензитивный нарциссизм), так и коллективный нарциссизм, связанный с верой в исключительность собственной социальной группы. Грандиозный нарциссизм в рамках этой модели дополнительно подразделяется на нарциссизм-восхищение и нарциссизм-соперничество, отражающие различные стратегии самопрезентации и доминирования. Сензитивный нарциссизм описывается как сочетание эгоцентризма с уязвимостью самооценки и повышенной чувствительностью к критике.

Развитие структурных представлений о нарциссизме также нашло отражение в круговой (циркумплексной) модели нарциссических черт, предложенной Р. Рогозой и соавторами [1, с. 606–607]. В данной модели нарциссизм рассматривается в пространстве базовых личностных метачерт, что позволяет наглядно отразить как различия, так и сходство между его формами. Грандиозный нарциссизм связан с импульсивностью и поиском новых ощущений, тогда как сензитивный — с нейротизмом и эмоциональной нестабильностью. При этом оба варианта нарциссизма оказываются связанными с антисоциальными тенденциями и чувством права на особое отношение.

Появление более сложных структурных моделей отражает стремление исследователей преодолеть ограничения традиционного деления нарциссизма только на грандиозную и сензитивную формы. По мере накопления эмпирических данных стало очевидно, что отдельные нарциссические характеристики могут сочетаться в различных комбинациях и по-разному проявляться в зависимости от личностного профиля и социального контекста. В связи с этим современные модели все чаще ориентированы не на создание новой типологии, а на более точное описание структуры нарциссизма и механизмов его проявления.

Так, в ряде исследований вводится понятие нормального, или адаптивного, нарциссизма, связанного со здоровым самоуважением, амбициями и самодостаточностью [3, с. 68–71; 5, с. 127–129]. Умеренно выраженные нарциссические черты коррелируют с высокой самооценкой и меньшей выраженностью депрессивных состояний [10, с. 78–82].

Таким образом, современные структурные модели сходятся в понимании нарциссизма как многомерной и нормативной личностной черты, а не исключительно патологического явления. Грандиозный и сензитивный нарциссизм рассматриваются как взаимосвязанные формы, имеющие общее ценностное и мотивационное основание, но различающиеся по эмоциональным и поведенческим проявлениям. Понятие «адаптивный нарциссизм» используется как описательный термин для обозначения конструктивного полюса спектра. Однако, несмотря на активное развитие данных моделей в зарубежной психологии, в русскоязычных исследованиях они пока используются ограниченно, что подчеркивает актуальность их дальнейшего изучения и адаптации [4, с. 232–235; 8, с. 157–159].

Конструктивные корреляты нарциссизма

Некоторые исследования указывают на то, что неклинический нарциссизм может быть связан с рядом адаптивных психологических характеристик. В первую очередь это высокая самооценка и субъективное благополучие [3, с. 69–72; 10, с. 80–85]. Грандиозные нарциссические черты нередко ассоциируются с большей психологической устойчивостью и меньшей подверженностью хроническому стрессу, депрессии и тревоге [11, с. 523–524].

В профессиональной сфере нарциссизм демонстрирует устойчивые связи с лидерским потенциалом и харизмой [6, с. 51–53; 12]. Особенно отчетливо эти эффекты проявляются в краткосрочных проектах, ситуациях кризиса и неопределенности, где востребованы инициативность, умение самопрезентоваться и готовность к риску [12].

Стремление к уникальности и вера в собственные способности также могут способствовать креативности и поиску нестандартных решений [3, с. 71–74; 11, с. 524–525].

Кроме того, обнаружены связи с инструментальными компонентами эмоционального интеллекта, такими как понимание и управление собственными эмоциями для достижения социальных целей [9, с. 365].

Анализ представленных исследований позволяет заметить общую закономерность: большинство конструктивных коррелятов связано преимущественно с грандиозными проявлениями неклинического нарциссизма. Так, высокая самооценка, инициативность и лидерский потенциал значительно реже обнаруживаются при преобладании сензитивных нарциссических черт, которые, напротив, чаще ассоциируются с эмоциональной нестабильностью и повышенной чувствительностью к стрессу. Это подтверждает необходимость рассматривать различные формы нарциссизма раздельно как в исследовательской, так и в консультативной практике.

Условия проявления адаптивности и ограничения

Адаптивность нарциссических черт при этом существенно зависит от условий среды: наличия поддерживающего окружения, конструктивной обратной связи, а также задач, предполагающих инициативу, автономию и личную ответственность [5, с. 129–131].

Однако деструктивный потенциал нарциссизма остается значительным. Его адаптивность часто ситуативна. В долгосрочной перспективе, особенно в сфере близких отношений и командной работы, нарциссизм связан с трудностями эмпатии, эксплуататорским поведением, конфликтами и социальной изоляцией [11, с. 523]. Уязвимый нарциссизм, несмотря на потенциал к рефлексии, преимущественно ассоциируется с повышенной тревожностью, переживаниями стыда и внутренней нестабильностью [9, с. 364–368; 4, с. 235–239].

Заключение

Проведенный анализ позволяет утверждать, что нарциссизм представляет собой сложный и неоднородный личностный конструкт, включающий как уязвимые, так и ресурсные компоненты. К ним относятся психологическая устойчивость, стабильно высокая самооценка, лидерский потенциал и достиженческая мотивация.

Современные дименсиональные модели позволяют рассматривать нарциссизм не как подлежащую устранению черту, а как характеристику, требующую точной настройки в зависимости от индивидуального профиля и контекста. В связи с этим адаптация многофакторных моделей нарциссизма к российской научной и прикладной среде является важной задачей, способной облегчить работу психологов-практиков и снизить риск неоправданной редукции личностных ресурсов клиентов.

Литература:

1. Ничепорук Е. В. Современные модели нарциссизма как личностной черты в зарубежной психологии // Вестник Пермского университета. Философия. Психология. Социология. — 2025. — № 4. — С. 601–615. — DOI: 10.17072/2078–7898/2025–4–601–615.
2. Забара И. В. Обусловленность личностных особенностей спецификой нарциссического радикала // Мир науки. Педагогика и психология. — 2024. — Т. 12, № 4. — URL: https://mir-nauki.com/PDF/71PSMN424.pdf (дата обращения: 20.03.2026).
3. Красавцева Ю. В., Корнилова Т. В. Нарциссизм как «светлый» аспект в Темной триаде // Консультативная психология и психотерапия. — 2019. — Т. 27, № 4. — С. 65–80. — DOI: 10.17759/cpp.2019270405.
4. Ермолова Е. О., Тютюникова Н. В. «Психопатология» повседневной жизни: к вопросу о нарциссизме и классификации нарциссических черт личности // Профессиональное образование в современном мире. — 2021. — Т. 11, № 2. — С. 231–242. — DOI: 10.20913/2618–7515–2021–2–23.
5. Казанцева Е. В., Холина О. А., Назарова А. Е. Перспективы и направления исследования нарциссизма в контексте дименсионального подхода // Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского. Социология. Педагогика. Психология. — 2024. — Т. 10 (76), № 1. — С. 118–133. — URL: https://sn-spp.cfuv.ru/wp-content/uploads/2024/04/11.-kazanczeva-e.v.-holina-o.a.-nazarova-a.e.pdf (дата обращения: 20.03.2026).
6. Корнильцева Е. Г., Соловьев И. В. Корреляционная зависимость лидерских качеств от нарциссизма // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. — 2017. — Т. 2, № 3. — С. 51–53. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/korrelyatsionnaya-zavisimost-liderskih-kachestv-ot-nartsissizma (дата обращения: 20.03.2026).
7. Ничепорук Е. В. Неклинический нарциссизм: психическое состояние или личностная черта // Психология психических состояний: сборник материалов XIX Всероссийской научно-практической конференции (Казань, 14–15 марта 2025 г.). — Казань: Казанский (Приволжский) федеральный университет, 2025. — С. 429–433.
8. Матвеева А. И. Психоаналитическое консультирование клиентов с выраженными нарциссическими чертами личности // Наукосфера. — 2025. — № 3–1. — С. 157–163. — DOI: 10.5281/zenodo.15050412.
9. Дериш Ф. В. Половые особенности взаимосвязи Темной триады личности и эмоционального интеллекта // Вестник Пермского университета. Философия. Психология. Социология. — 2019. — № 3. — С. 356–371. — DOI: 10.17072/2078–7898/2019–3–356–371.
10. Польская Н. А., Соловьянова Ю. А. Нарциссические черты личности и их взаимосвязь с разными аспектами самоотношения в молодежной выборке // Клиническая и специальная психология. — 2019. — Т. 8, № 4. — С. 74–92. DOI: 10.17759/cpse.
11. Miller J. D., Back M. D., Lynam D. R., Wright A. G. Narcissism Today: What We Know and What We Need to Learn // Current Directions in Psychological Science. — 2021. — Vol. 30, no. 6. — P. 519–525. — DOI: 10.1177/09637214211044109.
12. Fatfouta R. Facets of narcissism and leadership: A tale of Dr. Jekyll and Mr. Hyde? // Human Resource Management Review. — 2019. Vol. 29, no. 4. — Art. 100669. — URL: https://publishup.uni-potsdam.de/opus4-ubp/frontdoor/index/index/year/2020/docId/47778 (дата обращения: 20.03.2026).
13. Sedikides C. In Search of Narcissus // Trends in Cognitive Sciences. — 2021. — Vol. 25, no. 1. — P. 67–80. — DOI: 10.1016/j.tics.2020.10.010.
14. Krizan, Z., Herlache, A. D. The narcissism spectrum model: A synthetic view of narcissistic personality. Personality and Social Psychology Review. — 2017. — Vol. 22, iss. 1. — P. 3–31. — DOI: 10.1177/1088868316685018.