This article explores the concept of justice from ancient Greek philosophers to modern legal proceedings.
Keywords: justice, court, Aristotle, Kant, law, law enforcement.
Во все времена тема справедливости никогда не теряла своей актуальности, а на современном этапе она звучит особенно важно. Сейчас люди живут в эпоху, когда законодательство меняется очень быстро. При этом само понятие справедливости остаётся размытым.
Споры о справедливости которые ведутся сегодня, это по сути те же споры, которые вёл Сократ с софистами в V веке до н. э.. Разобравшись в античных первоисточниках, можно лучше понять, как именно работает современное право и почему судьи принимают те или иные решения.
Для античных философов справедливость не была чьим-то личным мнением. А её понимание не было общей договорённостью между людьми, она носила другой, более сакральный характер. Люди искали истину исходя из устройства мира, заглядывали в саму суть человека и опирались на существовавшие тогда законы разных полисов.
Первыми, кто попытался дать понятию справедливости научное обоснование, были последователи учения Пифагора Самосского — пифагорейцы в VI—IV вв. до н. э.. Они считали, что в основе всего лежит число. Если мир устроен математически правильно, значит и справедливость -это тоже своего рода математика, правильное соотношение частей. Пифагорейцы называли добродетель гармонией [1, с. 285].
Под этим согласием они понимали, что как в музыке — высокие и низкие ноты дают красивое звучание, так и в жизни, справедливость наступает тогда, когда всё находится в равновесии. Эта идея «равного воздаяния», также известна как принцип талиона (от лат. talis — «такой же») потом перейдёт в право, как принцип эквивалентности. Этот принцип вытекает из закреплённого в п. 1 ст. 1 ГК РФ принципа равенства участников гражданских правоотношений.
Платон в своём известном диалоге «Государство» продвинулся своими рассуждениями дальше. Он пытается ответить на вопрос, почему быть справедливым выгодно. Философ задаётся вопросами: «Что такое справедливость?» и «Почему быть справедливым лучше, чем несправедливым?» [2, c. 215]. Именно это лежит в основе обсуждения того, как устроен наш мир и что нужно для порядка и согласия в нем. Один из его собеседников, афинский философ Главкон, высказывает очень интересную мысль о том, что люди соблюдают справедливость не потому, что она хороша сама по себе, а потому что у них нет возможности поступать несправедливо безнаказанно. В подтверждение он рассказывает миф о кольце Гига. Смысл мифа в том, что если дать любому человеку кольцо, делающее его невидимым, то даже якобы самый «справедливый» быстро начнёт пользоваться ситуацией в своих интересах.
Платон же в свою очередь не согласен и считает, что справедливость — это когда каждый человек занимается своим делом. В государстве это выглядит структурировано; правители занимаются тем, что управляют, стражи защищают население, а ремесленники заняты своим трудом. В результате, каждый из них делает то, что должен, т. е. для чего предназначен. А раз каждый занят работой, то и не лезет в чужие дела. Это по мнению Платона и является справедливостью. Оглядываясь назад, можно сказать, что, по сути, Платон заложил саму идею разделения труда и обязанностей. Позже эта же логика перейдёт и в право; у судьи своя функция, у прокурора своя, у адвоката своя. Можно с уверенностью заявить, что только, когда каждый человек выполняет свои строго определённые задачи, то тогда и система работает справедливо.
Нужно учитывать, что Платон смотрел на справедливость как на устройство идеального государства. А тем, кто разобрал это понятие более детально, был его ученик — Аристотель. Именно его классификацией юристы пользуются до сих пор, часто даже не зная об этом.
В «Никомаховой этике» Аристотель пишет: «Мы видим, что словом «справедливость» все желают обозначить то приобретенное свойство души, в силу которого люди становятся способными к справедливым действиям» [3, c. 21]. Но дальше он делает уточнение, что справедливое бывает разным.
Во-первых, есть справедливость уравнивающая . Она работает в сделках, договорах, возмещении ущерба. Например, если один взял у другого, должен вернуть столько же. Никаких скидок на заслуги или личность. Это основа гражданского права.
Во-вторых, есть справедливость распределяющая . Тут уже работает принцип «каждому по заслугам». Почести, деньги, должности должны распределяться не поровну, а сообразно тому, кто чего достоин. Это основа публичного права, налоговой системы и государственных наград.
Самое интересное у Аристотеля — это концепт справедливости в конкретном деле. Философ понимает, что закон всегда говорит об общем, а жизнь состоит из частных случаев. Иногда общая норма не работает в конкретной ситуации. И вот тут судья должен проявить гибкость. Аристотель пишет: «Так что, когда закон составлен для общего случая, а произошло [нечто] подсудное ему, но вне общего случая, тогда поступать правильно значит: там, где у законодателя, составившего закон без оговорок, пропуск или погрешность, поправить упущение, которое признал бы даже сам законодатель, окажись он тут, а если бы знал заранее, то внес бы эту поправку в законодательство» [4, c. 27]. То есть закон, по Аристотелю, тоже должен иногда подстраиваться под конкретные обстоятельства.
Это мысль, опередившая своё время. Ведь, по сути, Аристотель дал философское обоснование судейскому усмотрению и институту апелляции. Когда сегодня, когда судья назначает наказание и учитывает смягчающие обстоятельства — он действует как тот самый аристотелевский справедливый человек, который понимает, что буква закона не всегда равна правде.
Итак, античные философы искали справедливость в природе вещей — в гармонии космоса, в устройстве полиса, в добродетелях человека. Но Новое время всё изменило, ведь наука доказала, что в природе нет никакой морали, там просто работают физические законы. А раз так, то откуда тогда берётся справедливость? Если она не встроена в мироздание, значит, её источник — в самом человеке, а точнее в его разуме. И главным ответом на этот вопрос стала философия Иммануила Канта.
Кант предложил, чтобы понять, справедлив ли твой поступок, представь, что все так делают. Если ты готов, чтобы твоё правило поведения стало всеобщим законом — это значит, ты поступаешь правильно. Если нет — то значит, ты ищешь для себя исключение, а это уже несправедливость.
Сам Кант формулирует это так: «…поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом» [5, c.98].
То есть, прежде чем соврать, украсть или нарушить правило, Кант просит спросить самого себя — а что будет, если все постоянно будут врать, воровать или нарушать правила? Очевидно, что общество просто не сможет существовать. Значит, врать нельзя не потому, потому что это противоречит самому понятию разумного жития.
Для юристов, это важнейший момент. Кант переносит справедливость из области чувств и традиций в область логики и разума. Справедливо не то, что велит царь или что подсказывает сердце, а то, что может быть универсальным правилом для всех.
Но есть ещё один момент, который Кант разъяснил очень чётко и который прямо касается правоприменения. Философ разделяет легальность и моральность.
Моральность — это когда я поступаю хорошо, потому что сам считаю это правильным, у меня внутри такой принцип.
Легальность — это когда я поступаю хорошо, потому что боюсь наказания или потому что так надо по закону. Внешне поступки могут выглядеть одинаково, но внутренняя причина разная.
И вот здесь важный вывод для права. Закону важен только внешний результат — поведение, соответствующее норме. Справедливость в праве — это не про то, чтобы сделать видимость этой справедливости, а про то, чтобы обеспечить сосуществование свободы одного человека со свободой другого.
В «Метафизике нравов» Кант прямо пишет: «право — это совокупность условий, при которых произвол одного лица совместим с произволом другого с точки зрения всеобщего закона свободы». То есть, свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека. А задача права в данном случае — установить эти границы.
По сути, современная законотворческая техника построена на кантовской логике. Например, когда депутаты Государственной Думы выступают с законодательной инициативой, то они должны проверять применимо ли это правило ко всем. Не создаёт ли оно исключений, тем самым не нарушает ли оно баланс свободы.
И вторая вещь — это кантовское понимание человека как цели, а не средства. В праве это выражается в том, что человека нельзя использовать как простой инструмент для достижения целей государства. За этим стоит уважение к личности, её правам и достоинству.
Таким образом, Кант дал нам то, чего не хватало после античности, чёткий критерий проверки справедливости. Если Аристотель объяснил, как справедливость работает в разных ситуациях (уравнивание, распределение), то Кант объяснил, откуда вообще берётся обязанность быть справедливым — из самого устройства разума.
Современное правоприменение устроено так, что судья постоянно балансирует между тремя вещами, (1) буквой закона (кантовская справедливость), (2) конкретными обстоятельствами дела (аристотелевская этика) и (3) необходимостью распределить блага и наказания соразмерно (аристотелевская распределяющая справедливость).
Аристотелевское деление справедливости на уравнивающую и распределяющую никуда не делось, а перешло в тексты законов.
Уравнивающая справедливость сегодня работает везде, где речь идёт о сделках, договорах и возмещении ущерба. Самый яркий пример — статья 15 Гражданского кодекса о возмещении убытков. Если моей машине нанесли ущерб, я имею право получить компенсация. То есть столько денег, сколько стоит ремонт. Ни больше, ни меньше. Никакой зависимости от того, какой я человек. В арбитражной практике это называется принципом эквивалентности, то есть сколько взял — столько верни.
Распределяющая справедливость, — здесь уже работает принцип, где каждому по заслугам. В налоговом праве это прогрессивная шкала (кто больше зарабатывает — тот больше платит), в уголовном — индивидуализация наказания.
Особенно интересно это видно в практике Верховного суда. Например, когда ВС РФ рассматривал дело № А21–7903/2022 — вопрос о замене административного штрафа на предупреждение, он указал, что такая замена допустима только после «тщательного анализа совокупности условий, включая характер правонарушения, личность виновного и степень общественной опасности» [7]. Это и есть аристотелевский подход, то есть суд должен оценить не только факт нарушения, но и личность человека, его заслуги (или их отсутствие), чтобы наказание было соразмерным.
Справедливость в современном праве — это также про саму процедуру. Конечно, можно принять правильное решение, но, если процесс был нечестным, справедливости не будет.
Здесь вспоминается Кант с его разделением моральности и легальности. Государство не может сделать гражданина послушным, но оно может создать такие правила, чтобы внешнее поведение людей было правильным. В процессуальных кодексах это выражается через принципы состязательности, равноправия сторон, гласности, беспристрастности суда.
Вот например, цитата из определения Конституционного суда: «…правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах, федеральный законодатель, устанавливая порядок его отправления, обязан предусмотреть механизм (процедуру), который гарантировал бы вынесение правосудных, т. е. законных, обоснованных и справедливых, судебных решений» [8]. И эта справедливость обеспечивается, в том числе через возможность обжалования, через институты отвода судей, через право быть выслушанным.
В российском процессуальном законодательстве принцип справедливости прямо не закреплён (кроме УПК), но он выводится из совокупности норм. Например, статья 2 ГПК РФ говорит о задачах гражданского судопроизводства, и среди них — правильное и своевременное рассмотрение дел. А «правильное» в интерпретации судов и означает «справедливое» [9].
Подводя итог, можно сказать, эволюция понятия справедливости прошла долгий путь, от абстрактной гармонии до рабочего инструмента в руках судьи. Но если присмотреться, никакой революции не случилось. Все основные идеи были сформулированы ещё Аристотелем. Современность только добавила процедуры, формальные правила и понимание, что справедливость — это всегда про баланс.
Античная философия работает здесь и сейчас — в залах судебных заседаний, в текстах определений Верховного суда, в спорах о том, справедливо ли назначили наказание. Человечество, за две с половиной тысячи лет видоизменили идеи Платона и Аристотеля в современные юридические термины, и каждый день применяет их на практике.
Литература:
1. Лосев А. Ф. История античной эстетики: в 8 томах / Алексей Федорович Лосев. — Москва: Искусство, 1969. — Том 1: Софисты. Сократ. Платон. — 624 с.
2. Платон. Государство / Платон; перевод с древнегреческого А. Н. Егунова. — Москва: АСТ. 2023. — 544 с. — (Эксклюзивная классика).
3. Аристотель. Этика / Аристотель; перевод с древнегреческого Э. Л. Радлова. — Москва: Эксмо, 2023. — 416 с.
4. Аристотель. Никомахова этика / Аристотель; перевод с древнегреческого Э. Л. Радлова. — Москва: Эксмо, 2024. — 224 с. — (Великие идеи).
5. Кант И. Основы метафизики нравственности / Иммануил Кант; перевод с немецкого Л. Д. Б. — Санкт-Петербург: Азбука, 2024. — 224 с. — (Азбука-классика).
6. Кант И. Метафизика нравов. «Ты должен, значит, ты можешь»: сборник / Иммануил Кант. — Москва: Родина, 2024. — 270 с. — (Сила мысли).
7. Определение Верховного Суда РФ от 29.08.2023 № 307-ЭС23–10623 по делу № А21–7903/2022// Судебные и нормативные акты РФ, URL https://sudact.ru/vsrf/doc/llHX0EpPuMmx/ (Дата обращения: 20.01.2026 г.).
8. Вестник Конституционного Суда РФ// Постановление Конституционного Суда РФ от 02.07.2013 № 16-П — 2013. — № 5.
9. Собрание законодательства РФ // Задачи гражданского судопроизводства ГПК РФ// Статья 2.— с. 4532. — 2002. — № 46
