Военные поселения — противоречивое и неоднозначное явление в истории России. Реформа вызывала широкое недовольство среди населения (например, Чугуевское восстание 1819 г.). М. А. Фонвизин в «Записках» отмечает: «ничто столько не возбуждало негодования общественного мнения против Александра, не одних либералов, а целой России, как насильственное учреждение военных поселений» [9, c.75].

Достоверно известны причины создания военных поселений. К ним относятся: снижение затрат на содержание армии, подготовка обученного резерва, пограничная защита и освоение территорий, попытка постепенного освобождения крестьян и другие. В целом, причины создания военных поселений сводились к экономическим, военным, социальным факторам. Однако, рассматривая исторические факты и события, можно вспомнить, что в это время существенно возросло влияние солдат в государстве после Отечественной войны 1812 г. и Заграничных походов Русской Армии (1813–1814 гг.). Стоит также отметить, что большинство участников Заграничных походов, сравнив Европу и Россию, сделали предпочтение не в пользу Отечества. Солдаты, офицеры ждали от императора перемен, связанных с проведением конституционных реформ в стране, однако этого не случилось. Важным фактором, ускорившим распространением либеральных идей, стало то, что многие офицеры и солдаты, участвовавшие в войне 1812 г. и Заграничных походах, владели французским языком — это облегчало их общение с местным населением во время походов, а также открывало доступ к оригинальным текстам французских просветителей, например, Вольтера, Монтескье, которые было сложно найти в России. Все это послужило толчком к формированию революционных настроений среди офицеров и солдат.

После Заграничного похода и по возвращении армии в Россию, конституционные идеи стали активнее распространяться в войсках, офицеры начинали вести пропаганду среди солдат [8, c.44]. Власть, понимая приобретенную славу солдат, их воодушевление идеями либерализма, боялась усиления их влияния в государстве и потери в них опоры. Соответственно, можно выдвинуть гипотезу о том, что военные поселения, помимо достоверно известных причин, создавались также с целью не допустить распространение революционных идей среди солдат.

Стоит начать с того, как в России появились военные поселения. Общепринято считать, что инициатором создания являлся А. А. Аракчеев, но сам граф был против их создания. Историк А. А. Кизеветтер, выступая против общепринятого мнения, пишет: «И вопреки распространенному мнению о том, что Александр по слабости характера уступил мнению Аракчеева, отказываясь от собственных планов, на самом деле Аракчеев с его военными поселениями сам входил целиком в эти планы царственного мечтателя, умевшего как никто, связывать в своих фантазиях самые противоположные элементы» [6]. Это утверждает и Великий Князь Николай Михайлович: «Всем было известно, что многие лица, стоявшие во главе администрации, в том числе и граф Аракчеев были против устройства военных поселений; что Аракчеев предлагал сократить срок службы нижним чинам, назначив его, вместо 25-летнего, восьмилетним, и тем усилить контингент армии» [2].

В статье И. С. Шатило «Аракчеевские военные поселения в контексте теории разоружения», автор пишет: «Идея военных поселений на Западе развивалась в контексте идей движения к «вечному миру» и упразднения постоянных армий…» [11, c. 204]. В 1795 г. выдающийся немецкий мыслитель Иммануил Кант опубликовал работу «К вечному миру». В своем трактате он обратил внимание на прямую зависимость международных конфликтов от численности постоянных армий: «…будучи постоянно готовы к войне, они непрестанно угрожают ею другим государствам. Они побуждают их превзойти друг друга в количестве вооруженных сил, которое не знает никакого предела, и поскольку связанные с миром расходы становятся, в конце концов, более обременительны, чем короткая война, то сами постоянные армии становятся причиной военного нападения с целью избавиться от этого бремени» [5, c.103]. И. Кант указал на катастрофические последствия неограниченного милитаризма, ведущего к взаимоуничтожительной войне. Она «привела бы к вечному миру на гигантском кладбище человечества» [5, c.104]. Для предотвращения подобного исхода событий, немецкий философ предлагал принять в качестве основополагающего принципа следующую морально-правовую установку: «Постоянные армии должны со временем полностью исчезнуть» [5, c.103].

Идеи И. Канта были дополнены французскими мыслителями, которые выдвинули предложение о привлечении армии в мирное время к выполнению трудовых и производственных функций. Эта мысль нашла отражение в статье французского генерала Ж. Сервана «Sur les forces frontiers des etats» («О пограничных силах государств»).

Историография предлагает различные трактовки происхождения данной идеи у императора. Так, историк Н. К. Шильдер утверждает, что идеей создания военных поселений в России послужило ознакомление государя с вышеупомянутой статьей генерала Ж. Сервана, переведенной на русский язык князем П. М. Волконским. Другие считают, что на идею военных поселений повлияла статья того же генерала Ж. Сервана «Le soldat-citoyen» («Гражданин‑солдат»). Третьи утверждают, что форму создания военных поселений император заимствовал из сочинения масона князя М. М. Щербатова «Путешествие в землю Офирскую».

В первом источнике французский генерал, рассказывая о создании военных поселений, предлагает организовать такие поселения, где солдаты будут заниматься земледелием в мирное время, а в случае необходимости — выполнять военные обязанности. Во второй статье Ж. Серван утверждает, что солдат-гражданин должен в мирное время заниматься мирным трудом. Чтобы избежать праздности лагерной жизни, он должен жить в некоем подобии военного поместья. Там он занимался бы сельским трудом, а также рыл каналы, прокладывал дороги и осваивал необработанные пустоши. Труд на благо обществу объединит солдата с народом и возвысит его. Солдат станет гражданином еще, прежде чем станет солдатом. Кроме того, статус военного будет преисполнен такого достоинства, что французы охотнее будут поступать на службу. В военном поместье будут приюты для ветеранов и школы для солдатских детей [1, c.1101–116].

В третьем источнике система организации войск излагается следующим образом: «каждому солдату дана меньше обыкновенного хлебопахаря, однако, довольная земля, которую они обязаны стали обделывать: треть же из каждой роты, переменяясь погодно, производит солдатскую службу; и все должны каждый год собираться на три недели и обучаться военным обращениям, а во все время, в каждый месяц — по два раза… Солдаты набираются в «стране Офирской» только из раз навсегда определенных для этой цели селений» [10, c.62].

Исходя из анализа статьей французского генерала, можно предположить, что Ж. Серван ссылается на то, что война не должна быть основным ремеслом для солдат, иначе это может привести к усилению их влияния, что будет создавать угрозу для власти, поэтому необходимо создать военные поселения не только из экономических нужд, но и для установления контроля над армией с целью недопущения распространения либеральных идей.

Сочинение «Путешествие в землю Офирскую», предполагает же полную регламентацию жизни солдат: «все так рассчитано, что каждому положено правило, как ему жить, какое носить платье, сколько иметь пространный дом, сколько иметь служителей, по сколько иметь блюд на столе, какие напитки, даже содержание скота, дров и освещения положено в цену» [2].

В целом, анализируя военные поселения в России, можно заметить, что создаваться они начали еще до Отечественной войны 1812 г. Идея учреждения “усадьб для полков” была впервые озвучена Н. С. Мордвиновым в начале 1810 г. Адмирал видел в этом проекте единственную реальную возможность сокращения расходов на содержание армии. В целях обоснования необходимости создания военных поселений Н. С. Мордвинов подготовил специальную записку и предоставил ее императору Александру I [10, c.62]. В 1810 г. был предпринят первый, хотя и некрупный, опыт: запасной батальон Елецкого мушкетерского полка был поселен в Климовичском уезде Могилевской губернии. Уже после Заграничных походов, в 1814 г. Александр вызвал А. А. Аракчеева в Петербург и сказал: «Пора нам за дело приниматься, и я жду тебя с нетерпением» [3]. Графу был поручен общий надзор за внутренним управлением, а также осуществление идеи генерала Ж. Сервана о военных поселениях [7, c.383].

Можно предположить, что изначально цель военных поселений заключалась именно в уменьшении расходов на содержание армии. Однако после обозначенных ранее внешнеполитических событий, военные поселения стали создаваться не только с экономической целью, но и с необходимостью взять под контроль солдат и создать в них опору императорской власти.

Писатель Б. Башилов в своей работе «Масоны и заговор декабристов» пишет: «Какую цель преследовал Александр I, создавая военные поселения? Страсть Александра I к прусской муштровке нельзя признать основной причиной. Не является главной целью и желание с помощью создания военных поселений сократить расходы государства на армию. О главной причине желания Александра I создать военные поселения как можно быстрее, историки обычно умалчивают. А эта главная причина заключается в желании Александра I получить опору в создании преданной царскому трону воинской силы, которую в случае необходимости он мог бы противопоставить гвардии, после заграничных походов ставшей цитаделью русского масонства и якобинства» [2].

Стоит вспомнить, что после Отечественной войны и Заграничных походов Александр 1 меняет свой политический курс в пользу консервативного. Скорей всего, это было связано с опасением либерально настроенных солдат, офицеров, ждавших перемены в государстве от императора. Александр Павлович боялся усиления их влияния и потери в них опоры, поэтому в 1815 г. выступил с предложением воссоздания военных поселений, и в 1816 г. реформа приняла масштабный характер.

Военные поселения предполагали совмещение хозяйственной деятельности с военной службой. Тем самым, можно предположить, что реформа заключалась в создании изолированной военной касты, свободной от «всяких внешних влияний», минимизировать контакт с населением, которые могли распространять революционные идеи. Занимаясь и военной службой, и хозяйственной деятельностью у солдат не оставалось времени на изучение, разработку, распространение либеральных идей. Жизнь в военных поселениях подчинялась строгому военному распорядку. Поселенцы обязаны были носить военную форму, жить и работать по твердому расписанию, круглый год проходить военное обучение. За нарушения следовали жесткие наказания: за побег жестоко избивали, а за повторный побег грозила каторга в Сибири. Такая система была направлена на подавление любой самостоятельности и инакомыслия, что снижало риск возникновения протестных настроений. Также все население поселенных округов фактически превращалось в пожизненных солдат. Дети военных поселян с 7 лет зачислялись в кантонисты, а по достижении 18 лет призывники направлялись в воинские подразделения. Такая система способствовала формированию у граждан с юных лет навыков подчинения и лояльности к государству, что служило барьером для проникновения радикальных идей.

В военных поселениях жили не только солдаты, но и государственные крестьяне. Возникает вопрос, почему власть решила часть крестьян перевести в военные поселения? Можно выделить несколько причин.

Первая заключается в необходимости пополнения армии. Вторая — в частичном сокращении рекрутских наборов и снижении социальной напряженности в деревнях. Третья причина связана с попыткой решения крестьянского вопроса, а именно, создание военных поселений рассматривалось, как способ снижения остроты проблемы за счет улучшения условий жизни части крестьян, а также, снижение расходов на содержание армии позволяло освободившемся средствам направить на выкуп крестьян с землями у помещиков для их последующего освобождения.

Вместе с тем, заслуживает внимания третья причина учреждения военных поселений, вытекающая из выдвинутой в данном исследовании гипотезы. Как уже отмечалось, после Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов русской армии начали получать распространение конституционные идеи, однако преимущественно — в военной среде, тогда как основная масса населения придерживалась монархических взглядов. Император осознавал дестабилизирующий потенциал конституционных настроений для государственного устройства. В связи с этим представляется обоснованным предположить, что в случае, если бы Александр I не продолжил развитие концепции военных поселений (которая, согласно выдвигаемой позиции, выполняла функцию торможения диффузии конституционных идей), конституционные воззрения рано или поздно получили бы широкое распространение и в народной среде. Более того, сама идея военных поселений предполагала элементы решения крестьянского вопроса, а поскольку подавляющую часть населения поселений составляли крестьяне (70 %) [4, c.107–114] это непосредственно затрагивало их интересы. Следовательно, неизбежно нарастало бы недовольство, сперва в армейской среде, а затем и среди крестьянства.

Таким образом, создание военных поселений в России первой четверти XIX века не может быть сведен исключительно к военно-экономическим или социальным потребностям. Традиционно выделяемые в историографии причины, безусловно, играли значимую роль. Однако, как демонстрирует анализ, они представляли собой лишь внешний, прагматический слой реформы, инициированной в условиях послевоенной реконструкции государства.

Вместе с тем, военные поселения выступали инструментом политической стабилизации и идеологического контроля в ответ на распространение либеральных и конституционных идей в армейской среде. Возвращение армии из Заграничных походов 1813–1814 гг. принесло не только славу победителей, но и качественно новую общественно-политическую проблему: рост самосознания солдат и офицеров, их знакомство с европейскими порядками и, как следствие, ожидание конституционных преобразований в России. Власть, осознавая дестабилизирующий потенциал «вооруженного либерализма», избрала превентивную стратегию изоляции армии от общества и тотальной регламентации ее быта.

Анализ интеллектуальных истоков реформы, восходящих к статьям французского генерала Ж. Сервана («О пограничных силах государств», «Гражданин-солдат»), показывает двойственность замысла. Западноевропейская идея «солдата-гражданина», сочетающего воинский долг с производительным трудом на благо общества, в российском самодержавном контексте трансформировалась в свою противоположность: вместо интеграции военного сословия в гражданскую жизнь была создана замкнутая, изолированная военно-аграрная каста. Жизнь в поселениях, подчиненная жесткому распорядку (от формы одежды до хозяйственных работ), а также система кантонистов с детства формировали не гражданина, а послушного исполнителя, лишенного возможности для распространения инакомыслия.

Власть учитывала не только возросшую славу солдат и офицеров, но и ее культурную трансформацию: знание французского языка делало их уязвимыми для «западного влияния»- идеи свободы, конституционализма и другие. Поэтому военные поселения стали рассматриваться как барьер, для дальнейшего распространения либеральных идей.

Особого внимания заслуживает вывод о том, что крестьянский элемент военных поселений становился не только объектом фискальной и военной политики, но и заложником стратегии по предотвращению «заражения» народа конституционными идеями. Создавая социальную изоляцию поселенческих округов, власть стремилась локализовать потенциальный очаг революционных настроений, который, по оценкам императора, концентрировался преимущественно в армии.

Вместе с тем, реформа носила глубоко противоречивый характер. Попытка решить крестьянский вопрос путем улучшения быта части казенных крестьян и аккумуляции средств для будущего выкупа земель столкнулась с жесточайшей формой внеэкономического принуждения и тотальной регламентацией жизни. Как верно отметил М. А. Фонвизин, именно военные поселения стали для современников символом аракчеевского деспотизма, вызвав «негодование целой России» и спровоцировав вооруженные выступления.

Таким образом, военные поселения представляли собой сложный, многогранный институт. Помимо решения тактических военно-финансовых задач, они были призваны выполнить стратегическую функцию превентивной контрреволюции. Неспособность этой системы разрешить заложенные в ней социальные и политические противоречия, наряду с экономической неэффективностью и жестокостью нравов, предопределила крах аракчеевской реформы и ее последующую отмену в 1857 году, а сам опыт военных поселений вошел в историю как одна из самых мрачных и поучительных страниц российской модернизации.

Литература:

1. Servan de Gerbey. Le soldat citoyen, ou, Vues patriotiques sur la maniere la plus avantageuse de pourvoir a la défense du royaume // Dans le pays de la liberté, 1780 Р.110–116.
2. Башилов Б. Масоны и заговор декабристов. Буэнос Айрес: Русь, 195-. URL: https://litlife.club/books/53415/read (дата обращения: 18.04.2026)
3. Дрюков Ю., Буркова Т. Граф Аракчеев или преданность двум императорам — отцу и сыну // Невский альманах, 2019, № 2.
4. Кандаурова Т. Н. Военные поселения в России в контексте массовых статистических источников // Проблемы археографии и источниковедения отечественной истории. Вологда, 1999. C. 107–114.
5. Кант И. К вечному миру. М.: РИПОЛ классик, 2019. С.103.
6. Кизеветтер А. А. Император Александр I и Аракчеев — 1911 // Литература и жизнь. 2008. URL: https://dugward.ru/library/kizevetter/kizevetter_impirator_alexandr1_i_arakcheev.html?ysclid=mo4mde0da207105365 (дата обращения: 25.04.2026)
7. Князев Е. А. Россия: От Смуты к реформам (XVII—XIX вв.). М., 2009. С.383.
8. Курашов В. А., Егорова Е. В. Влияние заграничного похода 1813–1814 гг. на формирование движения декабристов // Вопросы студенческой науки. Выпуск № 6 (46). 2020. С. 44.
9. Михневич Н. П. История русской армии. Т. 2. С-П.: Полигон, 2003. С. 75.
10. Томсинов В. А. Аракчеев. М.: Молодая гвардия, 2003. С. 62.
11. Шатило И. С. Аракчеевские военные поселения в контексте теории разоружения // Власть. 2016. Т. 24. № 6. С. 204.