Современное общество сталкивается с цифровизацией всех аспектов жизни, что ведёт к неограниченному росту объёмов, скорости и доступности информации. Среднее время, которое молодые люди проводят в цифровом пространстве, достигает 7,5 часов в день, создавая базу для возникновения хронической информационной перегрузки [5, 10]. Данное состояние наблюдается, когда требования к обработке информации постоянно превышают доступные ресурсы когнитивной системы [2, 22]. Актуальность исследований в этой области обусловлена необходимостью изучения систем воздействия цифровых практик на фундаментальные познавательные процессы, особенно на рабочую память и исполнительный контроль [2, 21].

Теоретической основой для анализа выступает многофункциональная модель рабочей памяти А. Баддели, включающая центральный исполнитель, фонологическую петлю, визуально-пространственный блок и эпизодический буфер [2, 17]. Центральный исполнитель выполняет критически важную функцию управления вниманием, переключением и подавлением отвлекающей информации. Кроме того, значимую роль играет теория когнитивной нагрузки Дж. Свеллера, согласно которой рабочая память обладает ограниченной ёмкостью, и при превышении её предела эффективность обработки информации снижается, а также трёхкомпонентная модель исполнительных функций А. Мияке, выделяющая ингибирование (подавление автоматических реакций), переключение между задачами и обновление информации в рабочей памяти. Ресурсный подход к вниманию рассматривает внимание как ограниченный ресурс, распределяемый между конкурентными задачами; цифровая среда с множеством стимулов формирует условия для постоянного рассеивания внимания и уменьшения его эффективности [22].

Рабочая память является системой временного хранения и обработки информации, важной для обучения, решения задач и принятия решений. Её вместимость ограничена, что эмпирически подтверждено «магическим числом семь» Дж. Миллера [10]. В условиях цифровой среды эти ограничения становятся особенно значимыми. Центральный исполнитель — наиболее уязвимый элемент рабочей памяти при перегрузке: его ключевые функции (управление вниманием, переключение, подавление мешающей информации) подвергаются риску при длительной многозадачности. Постоянные переключения между медийными потоками ведут к исчерпанию ресурсов центрального исполнителя, что проявляется в ухудшении концентрации и увеличении числа ошибок [20, 22]. Эпизодический буфер, отвечающий за интеграцию разрозненных данных в согласованные структуры, также испытывает трудности в условиях фрагментарного потребления информации. Практика «бесконечного скроллинга» и потребление контента небольшими порциями затрудняют глубокую обработку и формирование целостных представлений, приводя к «клиповому мышлению» [13, 18].

Нейрофизиологические исследования показывают, что ключевые зоны мозга, отвечающие за функционирование рабочей памяти и исполнительного контроля, включают префронтальную кору (PFC), переднюю поясную кору (ACC) и теменные области [20, 24]. В условиях хронической информационной перегрузки наблюдается усиленная активация этих зон, что указывает на возрастание когнитивных усилий. Однако продолжительная гиперстимуляция может привести к функциональному истощению и снижению эффективности работы указанных областей [2, 20]. Нейронные осцилляции, особенно тета-ритм (4–7 Гц), занимают значительное место в исследованиях, так как они связаны с когнитивным контролем и рабочей памятью. Данные свидетельствуют, что у индивидов с высокой ёмкостью рабочей памяти отмечается более эффективная активация тета-ритма, что может служить показателем устойчивости к перегрузке [1, 4].

Цифровая среда формирует новые виды когнитивной нагрузки. Во-первых, медиамногозадачность — параллельное взаимодействие с несколькими медийными потоками или быстрое переключение между ними, каждое из которых влечёт когнитивные затраты на подавление предыдущего контекста и адаптацию к новому [20]. Во-вторых, цифровые прерывания (уведомления, сообщения, сигналы) отвлекают внимание и мешают глубокой переработке информации; даже простое физическое наличие смартфона в поле зрения создаёт «когнитивный след», уменьшая доступные ресурсы внимания [22]. В-третьих, фрагментарность контента (короткие видео, посты в соцсетях) ведёт к поверхностной обработке и затрудняет формирование целостных знаний [18]. Дополнительно выделяется эмоционально-социальная нагрузка от уведомлений в социальных сетях, включающая страх упустить нечто значимое (FOMO) и необходимость поддержания многочисленных онлайн-взаимодействий [17, 21].

Среди эмпирически подтверждённых когнитивных эффектов выделяется феномен «цифровой амнезии» («эффект Google»). Исследования Спарроу, Лью и Вегнера (2011) показали, что индивиды имеют тенденцию запоминать не саму информацию, а источники её получения [26]. Это адаптивная стратегия разгрузки рабочей памяти, однако она может приводить к ослаблению внутренних мнемических ресурсов и снижению способности к глубокому анализу [12, 26]. Также установлено, что хронические «тяжёлые» мультитаскеры демонстрируют ухудшение ингибирования и переключения внимания, имеют более низкий объём рабочей памяти и сильнее подвержены отвлекающим стимулам [20, 33]. Нейровизуализационные данные свидетельствуют об изменениях в структуре и функциональности префронтальной и поясной коры у активных пользователей цифровых технологий [20]. Потребление фрагментированного контента приводит к доминированию быстрой и поверхностной обработки информации, что негативно сказывается на медленном аналитическом мышлении, ухудшает долгосрочную концентрацию [18].

Хроническая информационная перегрузка оказывает многообразное воздействие на человека, влияя не только на когнитивные способности, но и на эмоциональное состояние, а также соматическую сферу. Наблюдаются когнитивная усталость, снижение продуктивности, трудности концентрации [5, 22]; эмоциональное истощение и выгорание — рост тревожности, раздражительности, апатии, депрессивных симптомов [17, 21]; нарушения сна из-за использования цифровых устройств в вечернее время, подавление выработки мелатонина и хроническая интерактивность [11, 3]; а также соматические симптомы: головные боли, напряжение в мышцах шеи и плеч, общая усталость [7, 8].

Важную роль играют индивидуальные различия. Цифровая самоэффективность — убеждённость человека в своей способности эффективно управлять цифровой средой — и метакогнитивные навыки (осознанность, стратегии управления информацией) могут снижать негативное влияние перегрузки [2, 21]. Личностные характеристики, такие как импульсивность, готовность к новизне, а также начальный уровень исполнительных функций, влияют как на выбор цифровых практик, так и на восприимчивость к их негативным последствиям [21, 3]. Крайне важно отличать пассивное, развлекательное восприятие контента от активного, целенаправленного использования цифровых инструментов для образовательных целей. Первое чаще связано с негативными последствиями, тогда как второе может нести нейтральный или даже позитивный эффект [20]. Таким образом, цифровая среда формирует не столько непосредственный дефицит, сколько новый контекст, предъявляющий повышенные требования к механизмам когнитивного контроля и метарегуляции. Индивиды с развитыми регуляторными ресурсами способны компенсировать риски и извлекать выгоду из новых возможностей.

На основе проведённого анализа предлагается концептуальная модель взаимосвязи параметров информационной перегрузки и когнитивных функций. Модель включает: 1) источники перегрузки (объективные параметры — индекс медиамногозадачности, время использования, частота прерываний; субъективные переживания — ощущение перегруженности, когнитивный дистресс); 2) когнитивные мишени (компоненты рабочей памяти и исполнительные функции); 3) модераторы (цифровая самоэффективность, метакогнитивные навыки, личностные особенности); 4) последствия (когнитивные, эмоциональные, соматические). Модель предполагает, что параметры цифровой среды негативно воздействуют главным образом на центрального исполнителя и ассоциированные с ним функции (ингибирование и обновление), однако сила воздействия модулируется индивидуальными ресурсами.

Будущие исследования должны быть направлены на эмпирическую верификацию представленной модели, уточнение вклада субъективных и объективных показателей перегрузки, анализ долгосрочных эффектов цифровых практик на нейропластичность, а также разработку интервенций по формированию цифровой резильентности и метакогнитивных навыков.

Выводы : теоретический анализ подтверждает, что хроническая информационная перегрузка в цифровой среде представляет собой системный феномен с многогранным воздействием на когнитивные, эмоциональные и соматические аспекты. Наиболее уязвимым компонентом когнитивной системы является центральный исполнитель рабочей памяти, отвечающий за внимание и исполнительный контроль. Эмпирические данные указывают на устойчивую взаимосвязь между медиамногозадачностью, фрагментацией внимания и снижением эффективности когнитивных функций. В то же время нежелательные последствия не имеют катастрофического характера и зависят от индивидуальных особенностей: цифровая самоэффективность и метакогнитивные навыки служат важными защитными механизмами. Практическая ценность работы заключается в потенциале разработки научно обоснованных программ цифрового благополучия, когнитивной гигиены, цифровой грамотности. Результаты могут быть применены в образовательных курсах, корпоративных программах здоровья и при создании психодиагностических инструментов для оценки индивидуальной уязвимости.

Литература:

1. Гринева, О. А. Информационная перегрузка человека в информационном обществе / О. А. Гринева // Миссия конфессий. — 2022. — Т. 11, № 8(65). — С. 193–199. — EDN JLMROK.
2. Котюсов, А. И. Рабочая память и внимание при когнитивной перегрузке: индивидуальные различия и динамика нейрокогнитивных характеристик: диссертация... кандидата наук.
3. Robert SJ, Kadhiravan S. Prevalence of digital amnesia... Heliyon. 2022 Aug;8(8):e10026.
4. Павлов, Ю. Г. Индивидуальные особенности продуктивности рабочей памяти: эффект «перегрузки» // Образование и наука. — 2015. — № 10(129). — С. 20–38.
5. Стрекалова, Н. Б. Влияние информационной перегрузки на жизнедеятельность личности // Проблемы и перспективы развития образования в России. — 2011. — № 12. — С. 325–330.
6. Asgari E, et al. Impact of Electronic Health Record Use on Cognitive Load and Burnout... JMIR Med Inform. 2024 Apr 12;12:e55499.
7. Жигимонт, А. В., Хлюпина, А. А. Изучение распространенности симптомов... — Гродно, 2019. — С. 90–91.
8. Золотухина, В. А. Синдром информационной усталости как новая «болезнь цивилизации» // Молодежный инновационный вестник. — 2025. — Т. 14, № S1. — С. 633–636.
9. Попова, Т. В. Искусственный интеллект как инструмент развития когнитивных способностей... — Москва, 2025. — С. 104–110.
10. Чумакова Варвара Павловна. Проблема информационной перегрузки в культуре... // Международный журнал исследований культуры. 2016. № 4.
11. Пчелина, П. В., Сурсаев, В. А., Полуэктов, М. Г. Информационная перегрузка и нарушения сна // Медицинский совет. — 2022. — Т. 16, № 11. — С. 54–60.
12. Булычева, К. В. Цифровая амнезия (эффект Google) // Инновации в технологиях и образовании. — 2021. — С. 11–14.
13. Мошарова, А. С. Цифровая амнезия и клиповое мышление как проблемы современного человека // Флагман науки. — 2025. — Т. 1, № 5–1(28). — С. 232–233.
14. Григорьев, С. Л. Психофизические эффекты активного использования технических средств экранной коммуникации // Известия Самарского научного центра. — 2022. — Т. 24, № 86. — С. 42–50.
15. Калиниченко, М. А., Пронина, А. А. Зависимость кратковременной памяти от типа восприятия информации // Научный аспект. — 2023. — Т. 7, № 3. — С. 861–866.
16. Бабич, В. В. «Я» в поисках утраченного хронотопа: от Кафки до цифровой амнезии. — Ульяновск, 2025. — С. 113–120.
17. Скрындица, И. М. Цифровая зависимость как фактор когнитивной перегрузки у молодежи. — Пенза, 2025. — С. 165–168.
18. Лызь, Н. А., Гладкая, Е. В. Влияние цифровизации на когнитивные процессы: обзор причин и последствий // Вестник Пермского университета.
19. Пищик, В. И., Молохина, Г. А. Особенности внимания и памяти студентов — поколение Z в условиях цифровизации // Вестник Мининского университета. — 2025. — Т. 13, № 1(50).
20. Clemente-Suárez VJ, et al. Digital Device Usage and Childhood Cognitive Development... Children (Basel). 2024 Oct 27;11(11):1299.
21. Pang H, Jin X, Zhang W. Deciphering the underlying repercussions of cognitive overload... Acta Psychol (Amst). 2025 Oct;260:105469.
22. Parra-Medina LE, Álvarez-Cervera FJ. Síndrome de la sobrecarga informativa: una revisión bibliográfica. Rev Neurol. 2021 Nov 16;73(12):421–428.
23. Murayama K, Blake AB, Kerr T, Castel AD. When enough is not enough... J Exp Psychol Learn Mem Cogn. 2016 Jun;42(6):914–24.
24. Goddard E, Contini EW, Irish M. Exploring Information Flow from Posteromedial Cortex... J Neurosci. 2022 Jul 27;42(30):5944–5955.
25. Zhou T, et al. Mapping information flow between the inferotemporal and prefrontal cortices... Cell Rep. 2023 Oct 31;42(10):113169.
26. Sparrow B, Liu J, Wegner DM. Google effects on memory: cognitive consequences of having information at our fingertips. Science. 2011 Aug 5;333(6043):776–8.