Введение

В современных условиях развитие экономики определяется не только ресурсами и качеством управления, но и способностью государства противодействовать теневой экономике и коррупции, которые искажают хозяйственные процессы, снижают прозрачность и подрывают доверие к институтам власти. На региональном уровне их влияние усиливается, формируя устойчивый механизм перераспределения ресурсов и влияя на бюджетную устойчивость, занятость и деловую активность. В этих условиях государственный контроль приобретает особое значение как инструмент не только выявления нарушений, но и предупреждения их возникновения, что обусловливает актуальность исследования.

Теоретические основы теневой экономики и коррупции

Теневая экономика и коррупция в современной России представляют собой взаимосвязанную систему, оказывающую прямое влияние на бюджетную устойчивость, конкурентную среду и эффективность государственного управления. В Стратегии экономической безопасности РФ до 2030 года подчёркивается необходимость противодействия криминализации экономических отношений, а антикоррупционное законодательство рассматривает борьбу с коррупцией как совокупность мер по предупреждению, выявлению и устранению её причин [1; 2]. Для Сибирского федерального округа (СФО) данная проблема имеет особую значимость. Это связано с масштабами территории, ресурсной направленностью экономики, высоким объёмом государственных закупок и неравномерностью социально-экономического развития регионов [4].

Динамика теневой экономики в Сибирском федеральном округе

Теневая экономика представляет угрозу не только из-за прямых бюджетных потерь, но и из-за искажения экономической реальности: из официального учёта выводятся доходы, занятость и реальные обороты, что снижает достоверность статистики. Её выявление требует использования системы косвенных индикаторов и сопоставления данных различных источников [8]. По данным Росстата, в III квартале 2024 года в неформальном секторе было занято 15,837 млн человек (21,3 % всех занятых), причём за год их число увеличилось на 1,697 млн человек (+12,0 %), что свидетельствует о расширении теневого сектора и его влияния на налоговые поступления и устойчивость бюджетов [9; 10].

Таблица 1

Динамика численности занятых в неформальном секторе экономики России за III квартал 2023–2024 гг.

Экономика СФО характеризуется значительными финансовыми потоками: оборот организаций в I квартале 2024 года составил 6,9 трлн руб., инвестиции — 611 млрд руб. [4]. Такие масштабы создают условия для распространения теневых схем, особенно в капиталоёмких отраслях, включая строительство, ЖКХ и государственные закупки. На практике это проявляется в завышении стоимости контрактов, дроблении закупок, использовании аффилированных структур, фиктивных работах и «серых» выплатах, что снижает конкуренцию и вытесняет добросовестный бизнес [1; 8; 10].

Таблица 2

Ключевые экономические показатели Сибирского федерального округа в I квартале 2024 года

Рост оборота на 14,3 % и инвестиций на 9,3 % усиливает риски межотраслевого распространения таких схем, повышая значимость контроля в сфере крупных финансовых потоков [4].

Коррупция как институциональный фактор

Коррупция в этой системе выполняет обеспечивающую функцию, позволяя участникам теневой экономики обходить контрольные механизмы и получать доступ к ресурсам. Она выступает не только правонарушением, но и инструментом перераспределения доходов вне правового поля. Национальный план противодействия коррупции ориентирует органы власти на профилактику, выявление конфликтов интересов и повышение прозрачности управления [3]. Для регионов СФО, где государственный сектор и муниципальный заказ занимают значительное место, исполнение этих задач напрямую связано с экономической безопасностью территории [1; 3].

Практика регионов СФО подтверждает масштаб проблемы. В Красноярском крае в 2024 году выявлено 1529 нарушений антикоррупционного законодательства, более 1200 лиц привлечены к дисциплинарной ответственности, а ущерб, возмещённый по искам прокуроров, превысил 152 млн руб. [5]. Распространёнными остаются схемы откатов, фиктивных работ и предоставления преимуществ аффилированным лицам.

В Новосибирской области выявлено более 2,3 тыс. нарушений, свыше 1,2 тыс. лиц привлечены к ответственности, а сумма исков превысила 900 млн руб. [6]. При этом 62 % нарушений приходится на муниципальный уровень, что указывает на концентрацию рисков в сфере распределения местных ресурсов.

В Иркутской области зафиксирован рост коррупционных преступлений: 47 случаев против 27 годом ранее (+74,1 %), что свидетельствует о высокой динамике проблемы [7].

Таблица 3

Показатели нарушений антикоррупционного законодательства и коррупционных преступлений в регионах СФО в 2024 году

В Красноярском крае возмещённый ущерб вырос в 8 раз до >152 млн руб., в Новосибирской области иски превысили 900 млн руб. при 62 % нарушений в муниципальной службе, в Иркутской области выявлено >1000 нарушений, >300 преступлений и арест имущества на 460 млн руб. Эти показатели полностью совпадают с данными прокуратур [5; 6] и официальными отчётами прокуратуры Иркутской области за 2024 год, демонстрируют концентрацию угроз в бюджетных и закупочных сферах и требуют риск-ориентированного государственного контроля.

Роль государственного контроля

Ключевая задача заключается не только в выявлении отдельных правонарушений, но и в выстраивании такого государственного контроля, который снижает саму экономическую основу теневого сектора. Это требует не увеличения числа проверок, а комплексного подхода: финансового контроля бюджетных потоков и контрактов, правоохранительного акцента на сферах с высокой рентой, увязки налоговых и трудовых показателей для сокращения неформальной занятости, а также персональной ответственности должностных лиц за конфликт интересов и злоупотребления [2; 3; 5; 8].

Для СФО особенно важен риск-ориентированный подход с учётом отраслевой специфики регионов. В промышленно-сырьевых субъектах приоритет должен быть сосредоточен на закупках, недропользовании и крупных инфраструктурных проектах, тогда как в дотационных территориях — на муниципальных расходах, субсидиях и занятости. Контроль, основанный на цифровых данных, межведомственном взаимодействии и антикоррупционной экспертизе, позволяет снижать эффективность теневых схем, тогда как реактивный надзор не даёт устойчивого результата [3; 5; 6; 8].

Теневая экономика и коррупция в СФО выступают как единый механизм перераспределения доходов, ослабляющий бюджет и конкурентную среду. В этих условиях контроль должен быть направлен на повышение рисков и снижение выгоды незаконной деятельности, сочетая профилактику, финансовый мониторинг и возврат ущерба [1–6].

Особую роль играет масштаб экономических процессов: в I квартале 2024 года инвестиции в основной капитал составили 611 млрд руб., а оборот организаций — 6,9 трлн руб. [4]. При таких объёмах даже отдельные коррупционные решения в сфере закупок и инфраструктурных проектов приводят к значительным потерям, особенно при слабом контроле исполнения контрактов [4; 5].

Нормативно-правовое регулирование

Федеральный закон № 273-ФЗ закрепляет противодействие коррупции как систему мер не только по выявлению, но и по предупреждению правонарушений, включая устранение их причин [2]. Он обязывает должностных лиц декларировать доходы и имущество, а организации — внедрять антикоррупционные механизмы [2]. Для СФО это означает необходимость постоянного контроля за происхождением активов, конфликтами интересов и прозрачностью закупок.

Стратегия экономической безопасности до 2030 года рассматривает коррупцию как фактор, снижающий устойчивость экономики [1]. Для сибирских регионов это особенно актуально из-за высокой концентрации ресурсов и крупных контрактов, где велика роль административных решений [1; 4].

Национальный план противодействия коррупции (2021–2024 гг.) ориентирует на практические меры: контроль ограничений, урегулирование конфликта интересов и повышение достоверности сведений о доходах [3]. Существенная часть рисков сосредоточена на муниципальном уровне.

Это подтверждают данные Новосибирской области: в 2024 году выявлено более 2,3 тыс. нарушений, из которых 62 % приходится на муниципальную службу; привлечено свыше 1,2 тыс. лиц, возбуждено 10 уголовных дел [6]. В Красноярском крае зафиксированы типовые схемы — предоставление преимуществ аффилированным лицам и нарушения при распределении ресурсов; одновременно выявлены и устранены тысячи коррупциогенных факторов [5].

В целом нормативная база задаёт условия для профилактики, однако её эффективность зависит от системного и адресного применения на практике.

Заключение

Для СФО целесообразен переход к риск-ориентированному контролю. В регионах с высоким уровнем инвестиций и строительной активности внимание должно сосредотачиваться на контрактах с повторяющимися поставщиками, аномальными изменениями стоимости, большим числом дополнительных соглашений и признаками формальной деятельности подрядчиков. В сырьевых и удалённых территориях необходимо сочетать финансовый мониторинг с фактическими проверками и сопоставлением данных различных ведомств [2; 3; 4; 8]. Без этого сохраняется разрыв между документами и реальными операциями, что поддерживает теневые практики [8].

Оценка эффективности контроля должна основываться не на количестве проверок, а на результатах: объёме предотвращённого ущерба, суммах взысканных средств, снижении числа конфликтов интересов и возврате активов в государственную собственность [5; 6; 9; 10]. При отсутствии таких ориентиров теневая экономика и коррупция продолжают выполнять функцию альтернативного перераспределения доходов, ослабляя бюджетную систему и снижая доверие к институтам власти [1; 8; 10].

Литература:

1. Указ Президента РФ от 13.05.2017 N 208 «О Стратегии экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года» | ГАРАНТ. — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: https://base.garant.ru/71672608/ (дата обращения: 20.03.2026).
2. Федеральный закон от 25.12.2008 N 273-ФЗ «О противодействии коррупции» (с изменениями и дополнениями) | ГАРАНТ. — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: https://base.garant.ru/12164203/ (дата обращения: 20.03.2026).
3. Указ Президента РФ от 16.08.2021 N 478 «О Национальном плане противодействия коррупции на 2021–2024 годы» (с изменениями и дополнениями) | ГАРАНТ. — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: https://base.garant.ru/402619978/ (дата обращения: 20.03.2026).
4. Социально-экономическое положение Сибирского федерального округа в январе-сентябре 2025 года. — Текст: электронный // Федеральная служба государственной статистики: [сайт]. — URL: https://www.rosstat.gov.ru/storage/mediabank/sibir_fo_3k-2025.pdf (дата обращения: 21.03.2026).
5. Итоги работы за 2024 г. Результаты надзорной деятельности в сфере противодействия коррупции. — Текст: электронный // Прокуратура Красноярского края: [сайт]. — URL: https://epp.genproc.gov.ru/ru/proc_24/mass-media/news/main/e5735022/ (дата обращения: 21.03.2026).
6. Информация об анализе статистических данных о результатах надзора за исполнением законодательства о противодействии коррупции в Новосибирской области в 2024 году. — Текст: электронный // Прокуратура Новосибирской области: [сайт]. — URL: https://epp.genproc.gov.ru/ru/proc_54/activity/statistics/office/other/e5642367/ (дата обращения: 21.03.2026).
7. Состояние преступности. — Текст: электронный // Прокуратура Иркутской области: [сайт]. — URL: https://epp.genproc.gov.ru/ru/proc_38/activity/statistics/state-statistics/results_of_the_prosecutor-s_office/2024/ (дата обращения: 22.03.2026).
8. Вершинин В. М. Методическая основа для расчета индикаторов теневой экономики в Российской Федерации. Вестник Сургутского государственного университета. 2024;12(2):8–14. https://doi.org/10.35266/2949–3455–2024–2–1
9. Занятость захватила неформальный сектор подробнее на РБК: https://www.rbc.ru/newspaper/2024/12/05/674ef2b19a794766c71facdc. — Текст: электронный// rbc: [сайт]. — URL: https://www.rbc.ru/newspaper/2024/12/05/674ef2b19a794766c71facdc (дата обращения: 23.03.2026).
10. Матвеев Д. А., Смирнова О. А. Теневая экономика как угроза экономической безопасности России // Символ науки. 2024. № 12–1–1. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tenevaya-ekonomika-kak-ugroza-ekonomicheskoy-bezopasnosti-rossii-4 (дата обращения: 23.03.2026).