Архитектурная, или энвайронментальная, криминология представляет собой самостоятельное направление криминологической науки, изучающее влияние пространственно-средовых факторов на формирование преступного поведения. В центре внимания данного подхода находится не только личность правонарушителя или социально-экономические условия, но и физическая организация пространства, которая рассматривается как активный элемент, способный модифицировать поведенческие сценарии индивидов. Тем самым происходит смещение исследовательского акцента с причин преступности как таковой на условия её реализации [1].

Ключевое положение энвайронментальной криминологии заключается в том, что преступление носит ситуационный характер и возникает не спонтанно, а в результате совпадения определённых условий в конкретной точке пространства и времени. Речь идёт о сочетании трёх элементов: наличия потенциального правонарушителя, доступной и уязвимой цели, а также отсутствия эффективного формального или неформального контроля. Городская среда, в свою очередь, может либо способствовать формированию такого сочетания, либо препятствовать ему, снижая вероятность криминального события.

В этом контексте особое значение приобретает анализ характеристик городской среды. Пространства с низким уровнем освещённости, отсутствием визуальной просматриваемости, размытыми границами между публичными и приватными зонами, а также наличием заброшенных или неиспользуемых объектов объективно создают условия, благоприятные для совершения правонарушений. Напротив, среда, организованная с учётом принципов прозрачности, доступности наблюдения и функциональной определённости, способна выполнять превентивную функцию, снижая криминогенный потенциал без непосредственного вмешательства правоохранительных органов [2, с. 121].

Одной из ключевых теоретических конструкций в рамках рассматриваемого направления является теория «разбитых окон». Её сущность заключается в том, что визуальные признаки дезорганизации и запущенности городской среды — такие как повреждённые элементы инфраструктуры, мусор, граффити, следы вандализма — воспринимаются как индикатор ослабленного социального контроля. Подобные сигналы формируют у потенциальных правонарушителей представление о допустимости девиантного поведения и вероятной безнаказанности, что, в свою очередь, может способствовать эскалации правонарушений.

Данная логика отражает более широкий механизм «нормативного заражения», при котором игнорирование мелких нарушений приводит к постепенному размыванию социальных норм и росту более серьёзной преступности. В этом смысле поддержание порядка в городской среде рассматривается не как эстетическая задача, а как элемент криминологической профилактики, направленный на стабилизацию поведенческих ожиданий и укрепление неформального социального контроля [3, с. 146].

Вместе с тем теория «разбитых окон» не является бесспорной. В научной литературе неоднократно указывалось на риск переоценки роли визуальных факторов при недоучёте структурных причин преступности, таких как уровень бедности, социальное неравенство, сегрегация и маргинализация отдельных групп населения. Кроме того, практическая реализация данной концепции в ряде случаев сопровождалась усилением репрессивных мер в отношении незначительных правонарушений, что вызывало дискуссии о допустимых границах превенции.

Современные эмпирические исследования в целом подтверждают, что характеристики городской среды оказывают существенное влияние на распределение преступности в пространстве. Так, закрытые и плохо просматриваемые участки городской инфраструктуры, включая узкие переулки, подземные переходы и неосвещённые зоны, чаще становятся местами совершения преступлений по сравнению с открытыми и визуально контролируемыми пространствами. Жилые районы с высокой степенью уличной активности, где присутствуют пешеходы, функционируют коммерческие объекты и осуществляется постоянное неформальное наблюдение, демонстрируют более низкий уровень преступности за счёт так называемого эффекта «глаз на улице». В то же время заброшенные территории и пустыри нередко трансформируются в очаги криминальной активности вследствие отсутствия контроля и социального использования [5].

Значительную роль играет и транспортная инфраструктура. Объекты с высокой проходимостью — станции метро, транспортные узлы, парковочные пространства — могут выступать как зонами повышенного риска, так и относительно безопасными участками в зависимости от их архитектурной организации, уровня освещённости, наличия систем видеонаблюдения и удобства навигации.

Практическое развитие идей энвайронментальной криминологии получило отражение в концепции CPTED (Crime Prevention Through Environmental Design — предупреждение преступности посредством проектирования среды). Данный подход предполагает целенаправленное формирование пространственной среды с учётом принципов естественного наблюдения, территориальной определённости, контроля доступа и поддержания надлежащего состояния объектов. Реализация этих принципов позволяет снижать криминогенные риски на этапе проектирования и эксплуатации городской инфраструктуры.

Несмотря на очевидную прикладную значимость, энвайронментальная криминология не может рассматриваться как универсальное средство противодействия преступности. Её ограничения связаны с тем, что она преимущественно воздействует на условия совершения преступлений, но не затрагивает их глубинные социально-экономические причины. Кроме того, отдельные меры, направленные на усиление контроля, могут формировать избыточно закрытые и отчуждённые пространства, снижая уровень социального взаимодействия и комфорт городской среды. В научной дискуссии также поднимается вопрос о риске «секьюритизации» городов, при которой приоритет безопасности может вступать в противоречие с принципами открытости и доступности общественных пространств.

Делая вывод, можно сказать, что архитектурная криминология позволяет рассматривать городское пространство как значимый фактор, влияющий на криминогенную ситуацию. Рационально организованная среда способна выполнять профилактическую функцию, дополняя социальные и правовые механизмы противодействия преступности. Концепции «разбитых окон» и CPTED, несмотря на существующую критику, демонстрируют практическую значимость в формировании безопасной городской среды. Их эффективное применение требует комплексного подхода, сочетающего пространственное планирование с мерами социального характера, направленными на устранение причин преступности.

Литература:

1. Шалагин А. Е., Идиятуллов А. Д. Зарубежный опыт предупреждения преступлений и правонарушений в мегаполисах // Вестник Казанского юридического института МВД России. — 2022. — Т. 13, № 1 (47). — С. 94–103. — DOI: 10.37973/KUI.2022.55.46.013.
2. Пирожкова И. Г. Концепт средовой безопасности: категориальный аппарат и современное состояние // Государственно-правовые исследования. — 2020. — № 3. — С. 333–337.
3. Морозова И. В., Голосов Д. А., Чуриков Д. С. Высотная застройка и преступность: к вопросу о влиянии архитектурной среды на криминогенную обстановку // Ученые записки Казанского юридического института МВД России. — 2023. — Т. 8, № 1 (15). — С. 42–52.
4. Ходжен Ш., Вушке К. Трава всегда зеленее: анализ концентрации и видов преступности в городских зеленых пространствах // Russian Journal of Economics and Law. — 2023. — Т. 17, № 3. — С. 645–666. — DOI: 10.21202/2782–2923.2023.3.645–666.
5. Полянцева Е. Р. Городская среда и безопасность в средовой криминологии. Обзор источников и современные тенденции // Градостроительство и архитектура. — 2025. — Т. 15, № 4. — С. 127–135. — DOI: 10.17673/Vestnik.2025.04.17.
6. Кудрявцев В. Н., Эминов В. Е. Криминология: учебник для вузов. — 7-е изд., перераб. и доп. — Москва: Норма, 2021. — 800 с.