Деглобализация, кризис неолиберализма и движение к новому мировому порядку обусловили совершенно иную конъюнктуру международного права. Человечество нынче наблюдает несколько гуманитарных катастроф по всему земному шару, где во главу угла стоит Газа. Права человека стоят на десятом ряду (к сожалению), тогда как применение силы носит абсолютно гипертрофированный характер и тотально противоречит Уставу ООН и международному праву. В этих условиях международно-правовая ответственность государств за нарушение прав человека в ситуациях вооружённых конфликтов приобретает особое значение, потому как отсутствие санкции на акты нарушения прав человека инспирирует государства-агрессоры на всё более изощрённые действия (за примером — к Израилю).

Ценные правовые нормы относительно международных преступлений государств закреплены в статьях об ответственности государств за международно-противоправные деяния, подготовленные Комиссией международного права ООН (КМП ООН) и одобренные Генеральной Ассамблеей ООН в 2001 г. Статья 1 комментируемых норм гласит, что «каждое международно-противоправное деяние государства влечет за собой международную ответственность этого государства» [1]. В свою очередь, ст.2 комментируемой правовой нормы декларирует 2 важных постулата для идентификации такой ответственности:

1. совершенный акт надлежит приписывать соответствующему государству;
2. деяние должно нарушать именно определённое обязательство, данное таким государством в рамках международно-правовых норм; причём такого рода деяние должно укладываться в согласованные ранее двусторонние и/или многосторонние международно-правовые нормы, признанные мировым сообществом (говоря о мировом сообществе в настоящей строке подразумевается далеко не только Соединённые Штаты и их сателлиты).

Анализируя особенности международно-правовой ответственности государств за совершённые и/или совершаемые ими преступления против других стран и народов, целесообразно подчеркнуть виды такой ответственности, дифференциация которых очень важна для эффективной квалификации комментируемых аспектов ответственности. Так, в науке международного права отмечается, что на государствах лежит ответственность политическая и материальная. Мирзабалаев Р. М. верно подчёркивает, что « деструктивная политика некоторых недружественных стран, как правило, не приносит никакой экономической выгоды своим, национальным организациям; такие решения абсолютно политизированы, что вдобавок способствует стагнации региональной экономики» [2, с. 152].

Международно-правовая ответственность характеризуется рядом принудительно-ограничительных мер, применяемых к государству-возмутителю:

– сатисфакция (государство, пострадавшее от агрессора, акцептирует определённое удовлетворение за тот ущерб, который такое государство понесло в связи с внешней агрессией);

– реторсии (ответные ограничительные меры, когда одно государство, в ответ на недружественные действия другого государства, принимает ответные ограничительные меры, например, вносит поправки в национальный земельный кодекс о запрещении гражданам определённого государства приобретать земельные участки и вести там коммерческую деятельность);

– ресторация — статус КВО со стороны государства-агрессора;

– коллективные санкции: государства коллективно принимают решение о санкционном давлении оппонента;

– ограничение суверенитета;

– репарации (возмещение экономического ущерба путём направления денег, ресурсов, услуг и пр.).

Охарактеризовать каждый из видов ответственности можно на многих примерах: от Соединённых Штатов до Китая, от России до Евросоюза… Примером ограничения суверенитета является нынешняя Германия, оккупированная Соединёнными Штатами по итогам Второй Мировой войны. В настоящее время на территории ФРГ базируются 50 тыс. американских военнослужащих: по словам президента США Дональда Трампа, «сейчас в Германии размещены порядка 52 тыс. американских военнослужащих» [3]. Таким образом оказалось, что Германия оккупирована и суверенитет этой страны существенно ограничивается Соединёнными Штатами Америки. Комментируемые виды ответственности преследуют лишь одну цель — обуздать агрессора и не допустить дальнейшее нарушение прав человека.

По справедливому замечанию Сорокина С. Н. и Абдрашитова В. М., принимая во внимание «обстановку, которая сложилась на данный момент на международной арене, всё более животрепещущим становится вопрос о решении международных споров и конфликтов» [4]. В контексте рассматриваемого вопроса важно упомянуть принцип признания государством ключевых международно-правовых норм, их императивный характер ( jus cogens ). Направлено это на то, чтобы усиливать ответственность государства-агрессора через признание последним международного гуманитарного права, а также обязательств такого государства перед мировым сообществом ( erga omnes ). Такого рода обязательства включают в себя запрет пыток, запрет геноцида и совершения военных преступлений.

Последний тезис особенно актуален в связи с многочисленными преступлениями нынешнего киевского режима на Украине, где концепция соблюдения и защиты прав человека напрочь отвергнута.

Важные положения относительно нарушений прав человека также закреплены в Женевских конвенциях 1949 г., где общая Статья 3 регулирует ситуации немеждународного вооружённого конфликта и прямо запрещает пытки и любое иное жестокое обращение (Common Article 1). Женевские конвенции 1949 г. также обременяют государства уважать нормы международного права. К этому также целесообразно добавить, что данное обременение имеет отношение в том числе и к тем государствам, которые способны и имеют соответствующее влияние на стороны противостояния, чтобы тем самым повлиять на стороны конфликта и прекратить столкновение.

Таким образом отметим, что нынешнее состояние норм международного права отнюдь не свидетельствует о всеобъемлющем соблюдении государствами ключевых международно-правовых положений о защиты прав человека, поскольку, как уже было отмечено выше, применение силы на международной арене за последние годы оказалось гипертрофированным. В этой связи возникает резонный вопрос: реализуются ли на практике в действительности международно-правовые нормы о защите прав человека и ответственности государства-агрессора? Глядя на Соединённые Штаты и Израиль, ситуация оставляет желать лучшего.

Литература:

1. Internatioanal Law Commission, Articles on State Responsibility [Электронный ресурс]. https://casebook.icrc.org/case-study/international-law-commission-articles-state-responsibility#art4 (Дата обращения: 04.04.2026) // Перевод на русский язык.
2. Мирзабалаев Р. М. Внешнеэкономические сделки как основа торгового оборота / Р. М. Мирзабалаев // Конституции Российской Федерации 30 лет: история и новые вызовы современной юридической науке: Материалы всероссийской научно-практической конференции студентов с международным участием, Омск, 16 октября — 24 2023 года. — Омск: Сибирский юридический университет, 2024. — С. 152–156.
3. Информагентство ТАСС [Электронный ресурс]. https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/8730989 (Дата обращения: 04.04.2026).
4. Сорокин С. Н., Абдрашитов В. М. Пути мирного урегулирования международных конфликтов / С. Н. Сорокин, В. М. Абдрашитов // European research. — 2015.