Проблема реального исполнения судебных решений, обязывающих должника совершить определенные действия или воздержаться от них, традиционно является одной из наиболее сложных в правоприменительной практике. Само наличие вступившего в законную силу судебного решения еще не означает реального восстановления нарушенного права. Для требований неимущественного характера эта проблема проявляется особенно остро, поскольку в отличие от денежных обязательств их принудительное исполнение часто невозможно без активного содействия самого должника.

Именно на этой почве в европейской правовой традиции постепенно стал складываться механизм косвенного воздействия на должника, заключавшийся в присуждении денежной суммы на случай неисполнения судебного акта и получивший во французском праве наименование «астрент» (astreinte). Данный институт позволяет оказывать на недобросовестного должника возрастающее финансовое давление, стимулируя его к добровольному исполнению, и призывает сделать исполнение для должника более выгодным, чем уклонение от него.

История астрента показывает, что данный институт возник не как результат специального законодательного конструирования, а как ответ судебной практики на проблему недостаточности традиционных средств принудительного исполнения. Исследование генезиса астрента важно не только для реконструкции французского опыта, но и для понимания того, почему в российском праве судебная неустойка была воспринята именно в той форме, которую сегодня закрепляет статья 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) [1].

Предпосылки возникновения астрента в римском праве и французской доктрине

Истоки идеи косвенного принуждения через имущественные санкции обнаруживаются уже в классическом римском праве. В республиканский период магистраты и преторы обладали правом налагать денежные штрафы (multae dictio) для обеспечения исполнения своих решений, когда должник отказывался подчиниться [2, с. 99–104]. Впоследствии данная конструкция стала применяться преторами для защиты исков, не основанных на цивильном праве (actiones praetoriae): должнику угрожали штрафом в случае неисполнения судебного предписания. Важно заметить, что конструкция multae dictio обнаруживает сходство одновременно с двумя современными французскими институтами — астрентом и гражданским штрафом.

Гражданский штраф предусмотрен статьей 32-1 Гражданского процессуального кодекса Франции [4]. Он взыскивается с ответчика или истца не в пользу другой стороны, а в доход государства. Применяется он к лицу, которое целенаправленно затягивает судебный процесс или злоупотребляет своими правами. Астрент также является проявлением судейской власти и содержит публичный элемент. Назначая астрент, судья, по сути, наказывает должника за неподчинение судебному решению как за неуважение к суду, одновременно поощряя кредитора. Судья выбирает меру в зависимости от характера нарушения: активное противодействие должника ведет к штрафу в казну, пассивное неисполнение — к астренту в пользу кредитора.

Непосредственным предшественником астрента во французской правовой традиции был институт jugement comminatoire — судебного решения, содержащего угрозу наказания. Как указывал Э. Круассант, эта практика развивалась во французских судах в течение XIX в. и постепенно трансформировалась в особую форму судебного давления на должника [5, p. 130–133]. В отличие от обычного штрафа, который налагался уже после факта неисполнения, jugement comminatoire содержал превентивную угрозу, что и стало ключевой чертой будущего астрента.

Становление астрента во французской судебной практике XIX века

Первые документально подтвержденные случаи присуждения периодического денежного взыскания за неисполнение судебного решения во Франции относятся к началу XIX столетия. Знаменитый французский цивилист М. Пляниоль приводит в качестве примера дело 1810–1811 гг.: гражданин Ройдет, публично оскорбивший Нерво, был приговорен к компенсации морального вреда в размере 30 франков. После отказа ответчика исполнять решение суд 25 марта 1811 г. вынес новое постановление, обязав Ройдета выплачивать по 3 франка за каждый день просрочки вплоть до полного исполнения первоначального решения [6, с. 21–23].

Другим резонансным делом стал спор между разведенными супругами Абер и Дарденном в 1824 г. по поводу возврата документов на ферму. Решением от 19 июня 1818 г. суд обязал Дарденна выдать документы, а постановлением от 7 апреля 1821 г. подтвердил эту обязанность и установил, что в случае неисполнения ответчик будет выплачивать по 10 франков за каждый день задержки. В итоге мадам Абер предъявила иск на 11 080 франков из расчета 10 франков в день с момента вынесения решения от 19 июня 1818 г. [7, p. 1269–1270].

Важно отметить, что на раннем этапе астрент рассматривался как способ возмещения убытков, причиненных просрочкой исполнения. Судьи назначали штраф, только если истец действительно понес ущерб, и сумма астрента не должна была превышать размер реального ущерба [8]. Однако такой подход существенно ослаблял стимулирующую функцию: должник знал, что с него не взыщут больше, чем составляют доказанные убытки.

Переломным моментом стало решение Кассационного суда Франции от 29 января 1834 г., которым был провозглашен отказ от принципа соразмерности астрента ущербу [6, с. 21–23]. С этого момента астрент стал присуждаться независимо от наличия и размера реальных потерь кредитора. Тем самым институт приобрел ярко выраженный штрафной, карательный характер, что многократно усилило его давление на должника.

Следующей важной вехой явилось решение Кассационного суда от 20 марта 1889 г., в котором впервые был официально использован сам термин «l’astreinte». Многие исследователи, в частности Е. Годэмэ, считают это решение отправной точкой современного понимания астрента [9, с. 360; 10, p. 566]. Окончательное признание независимости астрента от убытков, как пишут К. Цвайгерт и Х. Кетц, произошло в 1950-х годах. В одном из прецедентных дел компания, затягивавшая выполнение строительных работ, возражала против астрента, ссылаясь на превышение суммы над ущербом. Кассационный суд отклонил этот довод, указав, что астрент служит мерой принуждения, никак не связанной с компенсацией убытков, и определяется исходя из виновности должника и его финансового положения [11, с. 205].

Таким образом, в развитии французского астрента можно выделить три основных этапа.

Первый этап — до 1811 г.: судьи налагали единовременный штраф уже после факта неисполнения, что оказывало лишь ограниченное стимулирующее воздействие.

Второй этап — 1811–1834 гг.: астрент стали присуждать в виде периодических платежей (за каждый день, неделю или месяц просрочки), однако его размер по-прежнему привязывался к реальному ущербу.

Третий этап — с 1834 г.: астрент применяется даже при отсутствии какого-либо ущерба для кредитора, приобретая исключительно штрафную, превентивную функцию.

Законодательная институционализация астрента во Франции

Длительное время во Франции астрент существовал исключительно на основе судебной практики, что вызывало критику со стороны некоторых юристов. Так, Л.Ж. де ла Морандьер писал, что, во-первых, астрент по своей правовой природе становится гражданско-правовым наказанием, тогда как суды могут налагать наказание только на основании закона, а такого закона не было; во-вторых, после вынесения решения суд не может его изменять, а астрент, по сути, предполагает корректировку. Тем не менее сам Л.Ж. де ла Морандьер признавал, что, несмотря на «незаконность» происхождения, этот институт принес благоприятные результаты и прочно укоренился в практике [12, с. 329–330].

Легализация астрента произошла в 1972 г. с принятием статьи 491 Гражданского процессуального кодекса Франции, которая закрепила, что астрент назначается судом, может быть отменен по истечении определенного времени, а его размер определяется по усмотрению судьи [8]. Впоследствии нормы об астренте были включены в Закон 1991 г. об исполнительных процедурах, а затем — в Кодекс гражданского исполнительного производства, вступивший в силу 1 июля 2012 г. [4].

Действующее французское законодательство также упоминает институт астрента. Согласно статье L131-1 Кодекса гражданского исполнительного производства Франции, суд по собственной инициативе может назначить астрент для обеспечения исполнения собственного решения, а при необходимости — и решения другого суда. Французский законодатель подчеркивает, что астрент не зависит от размера убытков. Статьей L131-2 предусмотрены две разновидности астрента: временный (provisoire, который также именуют угрожающим — comminatoire) и окончательный (définitive).

При этом действует презумпция, что назначенный астрент является временным, если только суд прямо не укажет в решении, что он носит окончательный характер. Кроме того, окончательный астрент может быть установлен только после того, как истек срок для исполнения, определенный судом при назначении временного астрента. Как следует из статьи L131-4, ключевое различие между временным и окончательным астрентами состоит в следующем: сумма временного астрента может быть пересмотрена в зависимости от поведения должника (например, увеличена или уменьшена), тогда как размер окончательного астрента изменению впоследствии не подлежит — он может быть лишь полностью отменен на основании статьи L131-3, если необходимость в нем отпала. Следует особо подчеркнуть, что как временный, так и окончательный астрент могут быть отменены полностью или в части в случае, если будет доказано, что просрочка исполнения судебного акта вызвана (полностью или частично) внешними по отношению к должнику обстоятельствами [13; 14].

Из указанных положений вытекают несколько базовых признаков французского астрента. Во-первых, это судебное средство, существующее только в связи с конкретным властным предписанием суда. Во-вторых, оно не совпадает с убытками и не зависит от размера причиненного кредитору ущерба. В-третьих, его размер изначально может носить предварительный характер и быть пересмотрен в зависимости от того, насколько должник уклоняется от исполнения и какие реальные препятствия имели место. В-четвертых, астрент во французском праве понимается не как наказание должника, а как его мотивация для скорейшего добровольного исполнения судебного решения [15, с. 139–141].

Восприятие астрента в других правовых системах и Принципах УНИДРУА

Французская модель астрента оказала значительное влияние на законодательство других европейских стран. В настоящее время астрент успешно применяет в Италии, Португалии, Бельгии, Финляндии, Нидерландах, Люксембурге и других странах [11, с. 205–210]. В Италии статья 614-bis Гражданского процессуального кодекса предусматривает, что суд по заявлению кредитора может присудить астрент вместе с удовлетворением основных исковых требований, но только в отношении обязательств совершить определенные действия или воздержаться от них. Итальянский судья не вправе налагать астрент по своему усмотрению, в отличие от французского подхода. В Германии аналогичный механизм (Zwangsgeld) закреплен в § 888 Гражданского процессуального кодекса, однако взысканные суммы поступают не в пользу кредитора, а в доход государства. Португальское законодательство занимает промежуточную позицию: астрент делится поровну между государством и взыскателем.

Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА (2016 г.) в статье 7.2.4 также закрепляют возможность присуждения судебного штрафа на случай неисполнения решения, причем штраф уплачивается потерпевшей стороне, если только императивные нормы страны суда не устанавливают иное. Уплата такого штрафа не исключает требования о возмещении убытков [16].

Рецепция астрента в российском праве

В советский период идея астрента не была чужда отечественной цивилистике. Еще М. М. Агарков писал, что астрент представляет собой принуждение ответчика к уплате истцу определенной денежной суммы за каждый день, неделю или месяц неисполнения судебного решения и что применение этой меры может служить эффективным средством «сломить упорство должника» [17, с. 241]. Однако законодательного закрепления данная конструкция долгое время не получала. Предпосылки для рецепции астрента в России возникли в постсоветский период вместе с усилением значения натурного исполнения и общей переоценкой роли судебной защиты. Как справедливо указывал Д. В. Дождев, возрождение интереса к исполнению обязательства в натуре связано с пересмотром самой ценности обязательства: если кредитор имеет право именно на исполнение, а не просто на денежный эквивалент, правопорядок должен предоставить эффективные инструменты для обеспечения такого результата [18].

Важным промежуточным этапом стал проект Исполнительного кодекса Российской Федерации 2008 г., в котором предлагалось использовать возрастающий штраф как средство стимулирования исполнения неимущественных требований [19, с. 63–65]. Хотя проект не был реализован, сама идея введения специального механизма косвенного понуждения получила дополнительное обоснование.

Поворотным моментом стала деятельность Высшего арбитражного суда Российской Федерации (ВАС РФ). В проекте Информационного письма Президиума ВАС РФ от 15.01.2013 № 153 астрент первоначально рассматривался как обеспечительная мера, но затем был исключен [20]. Практическим шагом к введению астрента явилось постановление Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 22 «О некоторых вопросах присуждения взыскателю денежных средств за неисполнение судебного акта» [21]. Этим нормативным правовым актом арбитражным судам было рекомендовано при удовлетворении исков о понуждении к исполнению обязательства в натуре присуждать в пользу истца денежные средства на случай неисполнения судебного акта. Размер астрента должен был определяться судом на основе принципов справедливости, соразмерности и недопустимости извлечения выгоды из недобросовестного поведения, причем суд мог установить как твердую сумму, так и периодические платежи или прогрессивную шкалу.

Данное постановление вызвало оживленную дискуссию в научной среде. Одни ученые (М. И. Брагинский, А. Г. Карапетов) приветствовали появление нового эффективного инструмента [22, с. 422; 23], другие (М. А. Ерохова) указывали на то, что ВАС РФ фактически вышел за пределы своих полномочий, создав новую норму права [24]. Тем не менее этот нормативный правовой акт позволил судам накопить правоприменительную практику, что подготовило почву для законодательного закрепления.

Окончательная легализация астрента в России произошла с принятием Федерального закона от 08.03.2015 № 42-ФЗ, которым в ГК РФ была введена статья 308.3 «Защита прав кредитора по обязательству». Тем самым российский законодатель признал необходимость специального института, связывающего иск об исполнении в натуре с возможностью присуждения денежной суммы на случай неисполнения судебного акта. Диспозиция статьи 308.3 ГК РФ связывает астрент с положением о неустойке (пункт 1 статьи 330 ГК РФ), из чего следует вывод, что отечественный законодатель придал российскому астренту форму судебной неустойки.

Последующая детализация института астрента была осуществлена в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 [3]. Пункты 28–36 этого постановления закрепили следующие ключевые правила:

— судебная неустойка присуждается только по заявлению истца (в отличие от французской модели, допускающей инициативу суда);

— она может быть присуждена лишь в случае неисполнения неденежного обязательства в натуре; по денежным обязательствам астрент не применяется;

— уплата судебной неустойки не освобождает должника от исполнения обязательства в натуре и от ответственности за его неисполнение;

— судебная неустойка не учитывается при определении размера убытков, которые подлежат возмещению сверх нее;

— проценты, предусмотренные статьей 395 ГК РФ, на сумму судебной неустойки не начисляются.

Особенностью российской модели является также то, что астрент не применяется к публичным, административным, трудовым, пенсионным и семейным спорам, связанным с личными неимущественными отношениями. Суд не вправе отказать в присуждении судебной неустойки, если иск о понуждении к исполнению обязательства в натуре удовлетворен. Размер астрента должен устанавливаться таким образом, чтобы для ответчика исполнение решения оказалось значительно более выгодным, чем неисполнение. При этом суд может учитывать имущественное положение должника, степень затруднительности исполнения и иные заслуживающие внимания обстоятельства.

Проведенный исторический анализ позволяет сделать вывод, что институт астрента прошел длительный путь эволюции — от римских штрафных санкций и французских судебных взысканий начала XIX в. до современного законодательного закрепления в ряде европейских стран и в России. Астрент по своему происхождению является судебно выработанным институтом, а не продуктом законодательной кодификации. Ключевым моментом этой эволюции стал отказ от привязки астрента к реальному ущербу кредитора и признание его самостоятельной стимулирующей функции. Французская модель, допускающая инициативное назначение астрента судом и существование временной и окончательной форм, оказала решающее влияние на итальянское, германское и португальское законодательства.

Российская рецепция астрента в виде судебной неустойки (статья 308.3 ГК РФ) в целом сохранила основные черты французского института, но внесла и важные отличия: присуждение только по ходатайству истца, ограничение сферы действия неденежными обязательствами, отнесение к институту судебной неустойки. Введение данной нормы стало значительным шагом в развитии механизмов косвенного принуждения, позволяя снизить нагрузку на службу судебных приставов и повысить эффективность исполнения судебных актов. Дальнейшее совершенствование правового регулирования астрента, в том числе уточнение критериев определения его размера и процессуального порядка взыскания, остается актуальной задачей цивилистической науки.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 31.07.2025, с изм. от 25.03.2026) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.08.2025) // Собрание законодательства РФ. — 1994. — 5 дек. (№ 32). — Ст. 3301.

2. Покровский, И. А. История римского права / И. А. Покровский. — СПб. : Изд. юрид. кн. склада «Право», 1913. — 524 с.

3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» // Российская газета. — 2016. — № 70.

4. Code de procédure civile. — URL: https://legimonaco.mc/code/code-procedure-civile/

5. Croissant, E. Des astreinte / E. Croissant // Librairie nouvelle de droit et de jurisprudence / éditeur A. Rousseur. — Paris : [s. n.], 1898. — 210 p.

6. Пляниоль, М. Курс французского гражданского права. Ч. 1. Теория об обязательствах. Т. 1 / М. Пляниоль. — Петроков : [б. и.], 1911. — 430 с.

7. Ledru-Rollin Journal du palais: présentant la jurisprudence de la Cour de Cassation et des Cours d’Appel de Paris et des départements. Tome 18me / publié par F. F. Patris. — Paris : [s. n.], 1841. — 1500 p.

8. Останина, Е. А. Проблемы и перспективы рецепции института астрэнта (astreinte) российской правовой системой / Е. А. Останина, Р. А. Тараданов // Вестник ВАС РФ. — 2013. — № 6. — С. 118–129.

9. Годэмэ, Е. Общая теория обязательств : пер. с фр. / Е. Годэмэ ; под ред. И. Б. Новицкого. — М. : [б. и.], 1948. — 510 с.

10. Sirey, J. B. Recueil général des lois et des arrêts 1re par. Jurisprudence de la Cour de Cassation / J. Sirey. — Paris : [s. n.], 1892. — 780 p.

11. Цвайгерт, К. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. В 2 т. Т. 2 / К. Цвайгерт, Х. Кетц. — М. : Международные отношения, 2000. — 480 с.

12. Морандьер, Л. Ж. де ла. Гражданское право Франции. Т. 2 / Л. Ж. де ла Морандьер ; пер. с фр. Е. А. Флейшиц. — М. : Иностранная литература, 1958. — 450 с.

13. Code des procédures civiles d’exécution // Legifrance. — URL: https://www.legifrance.gouv.fr/codes/texte_lc/LEGITEXT000025024948/

14. Code of Commerce (Code de Commerce). — URL: https://www.legifrance.gouv.fr/affichCode.do?cidTexte=LEGITEXT000005634379&dateTexte=20181224

15. Кузнецов, Е. Н. Исполнительное производство Франции / Е. Н. Кузнецов. — СПб. : Издательский дом Санкт-Петербургского государственного университета, 2005. — 277 с.

16. Принципы международных коммерческих договоров (Принципы УНИДРУА) (1994 год) // Современная практика заключения. Разрешение споров. — М. : Международный центр финансово-экономического развития, 1996. — С. 431–463.

17. Агарков, М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву / М. М. Агарков // Избранные труды по гражданскому праву. В 2 т. Т. 1. — М. : Центр ЮрИнфоР, 2002. — С. 163–460.

18. Дождев, Д. В. Исполнение обязательства в натуре: возрождение договорной дисциплины в постсоветском обязательственном праве или новое определение ценности обязательства / Д. В. Дождев // Проблемы постсоветской теории и философии права: перспективы свободного общества. — М. : Юрлитинформ, 2018. — С. 90–129.

19. Исполнительный кодекс Российской Федерации : проект / под ред. В. М. Шерстюка, В. В. Яркова. — М. : Проект, 2009. — 176 с.

20. Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 15.01.2013 № 153 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам защиты прав собственника от нарушений, не связанных с лишением владения» // Вестник ВАС РФ. — 2013. — № 4.

21. Постановление Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 22 (ред. от 23.06.2015) «О некоторых вопросах присуждения взыскателю денежных средств за неисполнение судебного акта» // Вестник ВАС РФ. — 2014. — № 6.

22. Брагинский, М. И. Договорное право. Книга первая. Общие положения / М. И. Брагинский, В. В. Витрянский. — 2-е изд. — М. : Статут, 1999. — 848 с.

23. Тезисы выступления А. Г. Карапетова по теме «Перспективы внедрения в российское право института astreinte как особого способа обеспечения исполнения судебного решения». — URL: http://m-logos.ru/img/A.G.%20Karapetov_tezisy1.pdf

24. Ерохова, М. А. Комментарий к Постановлению Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 22 «О некоторых вопросах присуждения взыскателю денежных средств за неисполнение судебного акта» / М. А. Ерохова // Вестник ВАС РФ. — 2014. — № 6.