The article provides a comprehensive analysis of the international legal regime of the Black Sea Straits (Bosporus and Dardanelles) as an essential element of the global maritime communications system and regional security. The article examines the provisions of the 1936 Montreux Convention, its legal nature and the specifics of its application in modern conditions. Special attention is paid to the transformation of the geopolitical situation after 2020, the problems of the correlation of the special treaty regime with the norms of universal maritime law, as well as issues of environmental safety and military-political balance. Based on the analysis, proposals are formulated to improve the international legal regulation of the straits.

Keywords: international law, Black Sea Straits, Montreux Convention, maritime law, navigation, safety.

Международно-правовой режим Черноморских проливов представляет собой один из наиболее устойчивых институтов современного международного морского права, сочетающий элементы договорного регулирования и государственного суверенитета. Географическое положение проливов Босфор и Дарданеллы предопределяет их стратегическое значение как единственного выхода из Черного моря в Мировой океан, что обусловливает необходимость особого правового регулирования их использования.

Современная правовая основа режима проливов закреплена в Конвенции о режиме проливов, подписанной в Монтрё в 1936 году [1]. Данный международный договор сформировал компромиссную модель регулирования, предусматривающую признание суверенитета Турции при одновременном обеспечении свободы судоходства. В современных условиях Конвенция Монтрё используется как специальный международный договор (lex specialis), который имеет приоритет перед остальными нормами международного морского права [6].

Основной характеристикой данной Конвенции является разделение правового режима для торговых и военных судов. В торговом судоходстве используется принцип свободы прохода через проливы в мирное время, это не зависит от флага судна и характеристик перевозимых грузов [1]. Это является основным положением международного морского права о свободе мореплавания, и закрепляется это положение во многих современных источниках [5].

У Турции в конвенции Монтрё прописаны определенные контрольные полномочия, которые включают возможность введения санитарных и навигационных требований. В условиях роста числа морских перевозок особенно актуальны, так как эти меры направлены на обеспечение безопасности судоходства и предотвращение аварий. Именно это сочетание контроля и свободы является характерной чертой режима Черноморских проливов [7].

Режим прохода военных кораблей является более детализированным. Для государств, которые не имеют выхода к Черному морю Конвенция Монтрё устанавливает систему количественных и временных ограничений [1]. Существуют ограничения тоннажа, сроков пребывания и особая процедура уведомления, эти ограничения направлены для предотвращение чрезмерного военного присутствия внешних держав.

Многие источники пишут о том, что данная система ограничений формирует особый механизм региональной безопасности, ограничивая возможность внешних держав показать силы в Черноморском регионе [4]. Именно так проявляется баланс интересов между прибрежными государствами и внешними факторами, благодаря этому балансу сохраняется устойчивость режима прохода военных кораблей.

Турция имеет право ограничивать проход военных судов в условиях угрозы войны или участия в вооруженном конфликте [1]. Этот факт усиливает роль Турции и подчеркивает ее особый статус в системе международных отношений. Исходя из практики за последние годы видно, что данное положение продолжает активно применяться, этим подтверждается актуальность Конвенции [4].

После принятия Конвенции Монтрё, морское право продолжило развиваться, что привело к формированию универсальных норм, которые закрепленны в Конвенции ООН по морскому праву 1982 года [2]. Данный акт предусматривает режим транзитного прохода через международные проливы, но не распространяется на проливы, которые регулируются специальными соглашениями такими как Конвенция Монтрё. Черноморские проливы сохраняют уникальный правовой статус, это подтверждается современной доктриной [10].

В современных условиях требуется переосмыслить некоторые положения действующего режима. Нестабильность геополитической обстановки после 2020 года усиливает значение военного аспекта регулирования. Очень сильно возросла роль ограничений на проход военных судов, благодаря этому Конвенция Монтрё является важным инструментом поддержания стратегического баланса [4].

Не менее значимым фактором является увеличение объема морских перевозок через проливы. За счет высокой интенсивности движения и перевозки опасных грузов появляются дополнительные риски для окружающей среды, но Конвенция Монтрё не содержит развернутых экологических норм, что требует обращения к другим международным источникам.

Международная конвенция по предотвращению загрязнения с судов (МАРПОЛ 73/78) является гарантом защиты морской среды [3]. Многие считают, что ее положения применимы к судоходству в Черноморских проливах и должны учитываться при реализации режима Монтрё. Также важное значение имеет Конвенция СОЛАС-74, которая регулирует вопросы безопасности мореплавания [9].

Современные научные исследования в области международного морского права подчеркивают, что для комплексного подхода к регулированию проливов, следует использовать как классические договорные нормы, так и новые международные стандарты [11]. В этом контексте вопрос модернизации существующих конвенций становится более актуальным.

При проведении анализа современных доктрин становится понятным, что пересмотр Конвенции Монтрё в полном объеме представляется маловероятным, потому что этот вопрос в политике остается довольно чувствительным [8]. Единственным и более реалистичным вариантом остается путь постепенной адаптации правовых норм.

Я считаю, что одним из ключевых направлений модернизации является усиление экологической составляющей. Это может включать разработку дополнительных международных соглашений или протоколов, направленных на предотвращение загрязнения и повышение безопасности транспортировки опасных грузов.

По моему мнению, не менее важным направлением является внедрение современных технологий контроля за судоходством. Цифровизация мониторинга движения судов, а также внедрение систем искусственного интеллекта, позволит повысить эффективность регулирования и снизить вероятность аварийных ситуаций.

Кроме разработки дополнительных норм и внедрения технологий, целесообразно постепенное развитие международного сотрудничества в рамках консультативных механизмов. Несмотря на ведущую роль Турции, участие других государств, а в особенности, государств, имеющих выход к Чёрному морю, в обсуждении вопросов функционирования проливов может способствовать повышению уровня доверия и транспарентности.

Также не стоит забывать о совершенствование регулирования прохода военных судов. Так как в мире сохраняется геополитическая напряженность, возможно уточнение процедур уведомления и взаимодействия государств с целью предотвращения инцидентов.

Подводя итог, международно-правовой режим Черноморских проливов является уникальной правовой конструкцией, которая успешно функционирует на протяжении длительного времени. Конвенция Монтрё остается основой для регулирования и продолжает обеспечивать баланс интересов различных государств, но современные вызовы требуют её дальнейшего развития. Постепенная адаптация режима проливов должна сохранить в своей основе сочетания его фундаментальных принципов и внедрения новых механизмов регулирования. Именно такой подход позволит в будущем обеспечить устойчивость правового режима, а также его соответствие требованиям XXI века.

Литература:

1. Конвенция о режиме проливов (Монтрё, 20 июля 1936 г.) // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключённых СССР с иностранными государствами. М., 1937.
2. Конвенция Организации Объединённых Наций по морскому праву (заключена в г. Монтего-Бей 10.12.1982) // Собрание законодательства РФ. 1997. № 48. Ст. 5493.
3. Международная конвенция по предотвращению загрязнения с судов 1973 г. с Протоколом 1978 г. (МАРПОЛ 73/78) // Бюллетень международных договоров. 2001. № 9.
4. Москаленко О. А. Конвенция Монтрё в современных международных отношениях // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Международные отношения. 2023. Т. 23. № 2. С. 215–228.
5. Бекяшев, К. А. Международное публичное право: Учебник / К. А. Бекяшев — Москва: Проспект, 2019. — 1046 с. — ISBN 978–5–392–29680–4. — URL: https://book.ru/book/937772 (дата обращения: 24.04.2026). — Текст: электронный.
6. Колодкин, А. Л. Мировой океан. Международно-правовой режим. Основные проблемы / А. Л. Колодкин, В. Н. Гуцуляк, Ю. В. Боброва. — М.: Статут, 2007. — 637 с.
7. Гуцуляк, В. Н. Российское и международное морское право (публичное и частное) / В. Н. Гуцуляк. — М.: Центр морского права [и др.], 2017. — 446 с.
8. Капустин А. Я. Международное право: учебник. М.: Юрайт, 2022.
9. Международная конвенция по охране человеческой жизни на море 1974 г. (СОЛАС-74) // Бюллетень международных договоров. 1998. № 6.
10. Tanaka Y. The International Law of the Sea. 3rd ed. Cambridge: Cambridge University Press, 2019.
11. Churchill R., Lowe A. The Law of the Sea. 4th ed. Manchester: Manchester University Press, 2020.