Институт залога в системе мер уголовно-процессуального пресечения занимает особое место. Залог, представляя собой альтернативу заключению под стражу, обеспечивает сочетание публичного интереса государства, заключающегося в гарантировании надлежащего поведения обвиняемого, и частного интереса лица, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, состоящего в сохранении личной свободы.

Залог как мера пресечения регламентируется ст. 106 УПК РФ. Согласно закону, залог представляет собой внесение или передачу подозреваемым, обвиняемым либо другим физическим или юридическим лицом в депозит суда недвижимого имущества, денег, ценностей, акций, облигаций либо иных допущенных к публичному обращению ценных бумаг с целью обеспечения явки обвиняемого на следственные действия и в суд, а также предотвращения совершения им новых правонарушений [1, ст. 106].

Согласно ч. 1 ст. 106 УПК РФ, круг лиц, выступающих в качестве залогодателя, законом не ограничен. Залог может быть внесен как самим подозреваемым или обвиняемым, так и любым другим физическим или юридическим лицом. Это создает серьезные риски, связанные с возможностью внесения залога членами преступных групп или лицами, использующими незаконно полученное имущество [1, ст. 106].

В связи с этим Климов В. В. пишет, что «непростая ситуация с юридическими лицами, которые имеют право внести залог. Как показала практика, возникают вопросы — какое отношение имеет то или другое физическое или юридическое лицо к данному уголовному процессу, кто конкретно из возможных соучастников «стоит» за ним, не относятся ли они к финансированию чей-то преступной деятельности, например, по терроризму, организованной преступности, незаконному обороту наркотических средств. Больше шансов внести залог, а затем, возможно, скрыться от органов предварительного расследования и суда появляется у подозреваемых или обвиняемых, связанных с преступным миром» [2, с. 39]. Исходя из вышесказанного, внесение залога иными лицами может приобретать признаки личного поручительства, и потому следует изменить положения ст. 106 УПК РФ и ограничить круг лиц, включив в него только подозреваемого и обвиняемого.

Также влияющим фактором на избрание меры пресечения в виде залога и возможность участия в этой процедуре третьих лиц, на наш взгляд, помимо отсутствия гарантированного неукоснительного соблюдения условий избранной меры пресечения допустимо отнести еще и преследование личных целей — как физического, так и юридического лица, связанных в том числе с возможностью продолжения занятий преступной деятельностью, уничтожением доказательств либо воспрепятствованием иным путем производству по уголовному делу в случае возможного соучастия, для достижения которых необходимо присутствие подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, в отношении которого рассматривается вопрос об избрании меры пресечения, в определенном месте или использование необходимых технических средств, которые запрещены в условиях изоляции от общества.

Еще одной особенностью меры пресечения в виде залога, наряду с ее непосредственным избранием и применением, является возможность дополнительно возложить на подозреваемого или обвиняемого запреты, предусмотренные ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, например общаться с определенными лицами, отправлять и получать почтово-телеграфные отправления, использовать средства связи и информационно-телекоммуникационную сеть «Интернет» и др. [1, ст. 105.1].

А. Н. Петрухина, положительно оценивая возможность дополнения залога запретами, предусмотренными ст. 105.1 УПК РФ, указывает, что «при наличии дополнительных запретов появляется возможность на усмотрение суда балансировать их с размером суммы залога и, таким образом, сделать залог как более мягкую меру более доступным» [3, с. 42]. С этим можно согласиться, но именно такое утверждение с очевидностью свидетельствует о слиянии двух мер пресечения.

Согласно ч. 3 ст. 106 УПК РФ, минимальный размер залога установлен в виде двух пороговых значений: по уголовным делам о преступлениях небольшой и средней тяжести — не менее 50 000 рублей, а по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях — не менее 500 000 рублей. При определении вида и размера залога судам надлежит учитывать характер совершенного преступления, данные о личности подозреваемого или обвиняемого, имущественное положение залогодателя, а также характер и размер вреда, причинённого преступлением. Однако эти критерии носят оценочный характер, что порождает на практике существенные сложности [1, ст. 106].

Председатель коллегии адвокатов «ZUEV.PRO», член адвокатской палаты Московской области, адвокат по уголовным делам Андрей Зуев объясняет, что «в правоприменительной практике есть две причины столь редкого назначения залога. Первая заключается в отсутствии предмета залога у обвиняемого ввиду недостаточной обеспеченности или из-за ареста активов по уголовному делу для исполнения будущего приговора или возмещения ущерба. Вторая — в сложности и неопределенности критериев исчисления величины суммы» [4]. Следовательно, можно сделать вывод, что без разрешения коллизии с арестом имущества и внедрения объективных критериев исчисления залога данная мера не сможет стать реальной альтернативой содержанию под стражей.

Проблема отсутствия предмета залога, о которой говорит адвокат Андрей Зуев (арест активов), усугубляется правовой позицией Конституционного Суда РФ, изложенной в Определении от 29.05.2025 № 1262-О [5]. КС РФ рассмотрел жалобу залогодателя, чье имущество было арестовано по уголовному делу. Суд указал, что залогодатель не является собственником имущества, а арест имущества сам по себе не нарушает его прав, так как УПК РФ не содержит норм об обязательном учете прав залогодателя как кредитора на данном этапе. Данный вывод ставит приоритет публичных интересов уголовного судопроизводства над частными интересами взыскателей при наложении ареста.

В связи с этим возникает вопрос относительно того, как быть тем лицам, которые в связи с их материальным положением не могут ходатайствовать о применении в отношении них такой меры пресечения, как залог. Получается, что те лица, которые имеют высокий материальный достаток, не равны с теми, у кого доход ниже в аспекте справедливости назначаемых мер процессуального принуждения. На практике возникает ситуация, согласно которой при отсутствии у лица денежных средств залог фактически не может быть назначен.

В п. 42 (1) Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» указано, что «…следует обсуждать возможность применения к подозреваемому или обвиняемому залога при наличии к тому оснований…» [6, с. 22]. Из этого можно сделать вывод, что ВС РФ прямо указывает, что залог не может быть избран, если лицо не имеет реальной возможности его внести. Более того, суды обязаны проверять наличие у лица или его поручителей (родственников, иных лиц) финансовой возможности внести залог. Если такая возможность отсутствует, суд отказывает в удовлетворении ходатайства о залоге и рассматривает иные меры.

Формальное неравенство при применении залога действительно существует, но оно не является существенным. Для практического решения необходимо, чтобы сторона защиты заявляли о невозможности внесения залога и представляли доказательства отсутствия средств, а суды — строго соблюдали требования закона о соразмерности и справедливости мер процессуального принуждения.

Так же по мнению Дорошевой А. А., «также мыслится, что залог следует отменить в отношении тяжких и особо тяжких преступлений в связи с их особой общественной опасностью; возможно, впоследствии целесообразным было бы применение залога больше по преступлениям в сфере экономики, чем по иным, «общеуголовным», делам, подпадающих под критерий тяжести» [7, с. 142]. Однако с данным подходом трудно согласиться, т. к. он противоречит принципу гуманизации уголовного процесса к избранию меры пресечения, создает неравенство между обвиняемыми и игнорирует компенсаторный потенциал залога. Более оправданным представляется не отмена, а дифференциация условий применения залога в зависимости от категории преступления при сохранении самой возможности его избрания.

В соответствии вышеизложенным, предлагаем сузить круг лиц, имеющих право вносить залог, введение рассрочки залога или снижение его минимального размера для малоимущих, ограничение круга залогодателей и проверка легальности происхождения средств — в своей совокупности направлены на достижение справедливого и реально работающего баланса между двумя конституционно значимыми ценностями: равенством прав граждан независимо от их имущественного положения и необходимостью предотвращения злоупотреблений институтом залога (включая внесение средств из незаконных источников или через подставных лиц). Реализация этих предложений позволит залогу стать действительно альтернативной мерой пресечения, доступной как для обеспеченных, так и для неимущих подозреваемых, но при этом исключит его превращение в инструмент ухода от ответственности за сомнительные деньги.

Литература:

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 02.11.2023) // Собрание законодательства РФ. — 2001. — № 52 (ч. I). — ст. 4921.
2. Климов, В. В. Законность и обоснованность применения залога в уголовном судопроизводстве России // Вестник Дальневосточного Федерального Университета. — 2015. — № 2. — С. 37–43.
3. Петрухина А. Н. Проблемы совершенствования нормативного регулирования и практики применения залога как меры пресечения // Российский судья. 2020. № 4. С. 40–43.
4. Редкая мера: Минюст готовит новые правила освобождения под залог // Legal Talks: [сайт]. — URL: https://legalacademy.ru/sphere/post/redkaya-mera-minyust-gotovit-novye-pravila-osvobozhdeniya-pod-zalog (дата обращения: 09.04.2026).
5. Определение Конституционного Суда РФ от 29 мая 2025 года № 1262-О/2025 «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Николаева Антона Сергеевича на нарушение его конституционных прав пунктом 1 статьи 334 и пунктом 2 статьи 347 Гражданского кодекса Российской Федерации, частью второй статьи 442 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и статьёй 115 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Конституционный Суд РФ. — URL: https://www.ksrf.ru/doc/KSRFDecision842246.pdf (дата обращения: 09.04.2026).
6. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 41 от 19 декабря 2013 года «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определённых действий» // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2014. — № 2.
7. Дорошева, А. А. Некоторые проблемы применения «строгих» мер пресечения в уголовном судопроизводстве РФ // Устойчивое развитие науки и образования. — 2018. — № 8. — С. 140–145.