Современные реалии указывают на факты замещения в подростково-молодежной среде ценностей традиционного социального мира информацией, получаемой в виртуальном социальном мире (онлайн). Если ранее вовлечение несовершеннолетних в совершение преступлений требовало физического контакта, территориальной близости и временной синхронизации действий вербовщика и объекта воздействия, то цифровая трансформация общественных отношений нивелировала данные ограничения. Социальные сети, закрытые чаты в мессенджерах, анонимные форумы и игровые платформы сформировали принципиально новую среду рекрутинга, функционирующую по законам сетевой архитектуры. Современные средства коммуникации позволяют инициировать и поддерживать контакт с неограниченным кругом лиц в любое время суток вне зависимости от их географического местоположения, при этом существенно снижая для вербовщика риски разоблачения благодаря техническим возможностям анонимизации и шифрования трафика [1, с. 5].

Использование сети «Интернет» позволяет вербовщикам действовать анонимно, использовать методы социальной инженерии, а также оперативно ликвидировать следы коммуникации при малейшем подозрении на выявление со стороны правоохранительных органов [2, с. 49]. Закрытые чаты в Telegram и иных мессенджерах формируют закрытую коммуникативную среду, изолированную от внешнего педагогического и родительского контроля, внутри которой конструируется альтернативная реальность с собственной системой ценностей, норм и санкций.

He менее опасным для несовершеннолетних и лиц молодого возраста является наличие в сети Интернет сайтов, посвященных суицидам, способствующих вовлечению подростков и молодежи в «группы смерти».

Деструктивные интернет-сообщества, функционирующие в формате закрытых чатов и супергрупп, обладают высокой степенью сплоченности, иерархичностью, распределением ролей и системой поощрений за выполнение заданий, причем попадание подростка в такую группу, как правило, происходит через приглашение от уже вовлеченного сверстника, что создает иллюзию доверительности и безопасности [3, с. 31]. Технология «исчезающих сообщений», автоматическое удаление переписки, сквозное шифрование и возможность мгновенной ликвидации канала коммуникации создают режим максимальной латентности преступной деятельности на этапах, предшествующих совершению открытых противоправных действий.

Анализируя социально-психологический аспект, вербовщики в сети «Интернет» тщательно изучают особенности, увлечения и проблемы потенциальных жертв через их аккаунты в социальных сетях, после чего выстраивают индивидуализированную коммуникационную стратегию, в рамках которой противоправное действие презентуется как единственно возможный способ разрешения личностного кризиса либо как увлекательная игра с системой вознаграждений [4, с. 200]. Эффективность рекрутинга, во многом, обусловлена использованием механизмов психологического подражания: подросток, наблюдая за сверстниками, совершающими противоправные действия и получающими за это одобрение и материальное вознаграждение, утрачивает критическое восприятие противоправного характера деятельности [5, с. 39].

Исследователи подчеркивают, что «использование игровых практик (баллы, уровни, достижения, рейтинги) в процессе вовлечения несовершеннолетних в совершение преступлений, позволяет снизить у подростков чувство ответственности за содеянное, поскольку противоправные действия воспринимаются ими как продолжение виртуальной игры» [6, с. 111].

Содержательный анализ методов обучения несовершеннолетних противоправным действиям в цифровом пространстве позволяет выделить несколько устойчивых моделей. В сети «Интернет» функционирует разветвленная система деструктивных сообществ, специализирующихся на распространении инструкций по изготовлению взрывных устройств, отравляющих веществ, методам конспирации, способам совершения диверсий на объектах транспорта и энергетики [7, с. 39]. При этом, обучение может осуществляться как в асинхронном режиме (через публикацию соответствующих материалов в открытом или закрытом доступе), так и в синхронном формате (посредством персонального кураторства, когда за несовершеннолетним закрепляется наставник, координирующий каждый его шаг). Еще одна модель — имитационно-тренировочная — реализуется преимущественно в многопользовательских онлайн-играх и на специализированных платформах. Современные компьютерные игры с высокой степенью реалистичности позволяют моделировать сценарии террористических актов, диверсий, убийств, формируя у несовершеннолетних соответствующие поведенческие паттерны и снижая эмоциональный барьер перед совершением реального преступления.

Особую тревогу вызывает адаптация вербовочных алгоритмов к возрастной динамике несовершеннолетних. Эмпирические исследования демонстрируют, что основная масса вовлеченных приходится на возрастную группу 14–17 лет — период активного поиска идентичности, максимальной внушаемости и пика цифровой активности при сохраняющейся несформированности прогностических функций психики.

Резюмируя изложенное, следует констатировать, что цифровое пространство сформировало автономную экосистему рекрутинга и обучения несовершеннолетних противоправным действиям, функционирующую на принципиально иных основаниях, нежели традиционные вербовочные практики. Высокая латентность, трансграничность, адаптивность к возрастным особенностям, игрофикация противоправной деятельности и возможность мгновенного масштабирования превращают данную экосистему в один из наиболее опасных вызовов современной криминологической безопасности. Эффективное противодействие цифровому рекрутингу несовершеннолетних возможно исключительно на пути синтеза уголовно-правовых запретов, технологических решений по деанонимизации и блокировке деструктивного контента, а также масштабной социально-педагогической работы, направленной на формирование у подростков критического мышления и устойчивого иммунитета к манипулятивным воздействиям в цифровой среде.

Приоритетным направлением государственной политики по противодействию подростково-молодежной преступности считаем общесоциальные меры предупреждения преступности несовершеннолетних, которые должны обеспечить успешную социализацию объектов превентивной деятельности, реализацию их прав и законных интересов, коррекцию негативных процессов в семье, образовательных учреждениях, трудовых коллективах, различных формах досуга, то есть в основных сферах формирования личности подростка. Если подросток стал жертвой вербовщиков, рекомендуется сообщить о любых предложениях и подозрительных новых знакомых взрослым, сделать скриншоты переписки, запись аудио и незамедлительно обратиться в правоохранительные органы.

Литература:

1. Клочкова А. В. Пропаганда насилия и жестокости в средствах массовой информации (криминологический аспект) / А. В. Клочкова // Культура: управление, экономика, право. 2006. № 4. С. 7.
2. Дамаскин О. В. Криминологическая характеристика механизма вовлечения несовершеннолетних в противоправную деятельность / О. В. Дамаскин, В. В. Красинский // Государство и право. 2020. № 8. С. 49.
3. Предупреждение вовлечения молодежи в террористические и экстремистские организации: методические рекомендации. СПб.: ООО «Издательство «РУСЬ», 2016. С. 31.
4. Противодействие современной преступности. Криминологические, уголовно-правовые и уголовно-процессуальные аспекты / под общей редакцией А. Н. Савенкова. Москва: ЮНИТИ: Закон и право, 2019. С. 200.
5. Бабаева Ю. Д. Интернет: воздействие на личность / Ю. Д. Бабаева, А. Е. Войскунский, О. В. Смыслова. // Гуманитарные исследования в Интернете / под редакцией А. Е. Войскунского. Москва. «Можайск-Терра». 2000. С. 39.
6. Общение в интернете и социальная тревожность у подростков из разных социальных групп / А. Б. Холмогорова, Т. В. Авакян, Е. Н. Клименкова, Д. А. Малюкова // Консультативная психология и психотерапия. 2015. № 4(88). С. 111.
7. Пьянкова Н. Г. Влияние глобальной сети Интернет на психику подростков / Н. Г. Пьянкова, В. М. Матвиюк // Научно-методический электронный журнал «Концепт». 2014. № S30. С. 39.