Статья обосновывает интегративную программу коррекции детских травм привязанности у взрослых для снижения личностной тревожности. Анализируется связь между дезадаптивными внутренними рабочими моделями и устойчивой тревожностью. Программа основана на нейросеквенциальном принципе и включает три этапа: соматическую стабилизацию, эмоциональную переработку (EMDR, эмоционально-фокусированная терапия) и развитие ментализации. Описан дизайн эмпирического исследования на выборке из 80 человек. Подчёркивается, что трансформация внутренних рабочих моделей обеспечивает долгосрочную редукцию тревожности.

Ключевые слова: привязанность, психологическая травма, личностная тревожность, внутренние рабочие модели, ментализация, нейросеквенциальный подход, EMDR, психологическое консультирование.

Введение

Динамика современной социальной среды характеризуется возрастающей неопределенностью и избыточным информационным давлением, что ведет к неуклонному росту когнитивно-вегетативных нарушенийу взрослых.

Психологическое благополучие человека в этих условиях перестает быть результатом только лишь текущей адаптации, обнаруживая глубокую зависимость от качества раннего эмоционального опыта. Фундаментальным фактором, определяющим траекторию социализации и способность личности выдерживать стрессовые нагрузки, выступает привязанность к первичному опекуну [4, с. 12]. Именно в раннем возрасте закладывается психобиологический базис саморегуляции, который в норме обеспечивает субъекту ощущение «безопасной базы» для освоения мира [3, с. 112].

Нарушение этих первичных связей в форме эмоциональной депривации или непредсказуемости взрослого приводит к формированию дезадаптивных внутренних рабочих моделей (IWM) [3, с. 346]. Данные когнитивно-аффективные структуры функционируют как ригидные фильтры восприятия, заставляя личность интерпретировать нейтральные межличностные стимулы сквозь призму потенциального отвержения или угрозы [7, с. 654]. Хроническая активация систем детекции опасности, вызванная непереработанной травмой привязанности, трансформируется во взрослом возрасте в устойчивую личностную тревожность [9].

Проблема заключается в том, что традиционные методы симптоматической коррекции тревоги часто оказываются неэффективными из-за игнорирования этиологической связи симптома с нарушениями привязанности [1, с. 12]. Необходимость трансформации глубинных моделей «Я — Другой» требует разработки комплексных программ, воздействующих на соматический, эмоциональный и когнитивный уровни психики одновременно. Настоящая статья направлена на теоретическое обоснование и описание дизайна исследования эффективности интегративной программы коррекции травм привязанности как ключевого условия редукции тревожности у взрослых.

Обзор литературы

Зарубежные исследования привязанности и тревожности

Adams G. C. и соавторы (2018) установили корреляцию между небезопасными типами привязанности и спецификой обращения за профессиональной помощью [7, с. 651]. J. R. Urban (2020) обосновала детерминированность тревожных расстройств через паттерны эмоциональных связей с опекуном [15]. В работах Bagga A. (2024) доказано критическое влияние детской травматизации на развитие генерализованной тревоги и изменение функций мозга в зрелом возрасте [9]. Gomez A. M. и Hosey J. (2025) представили анализ долгосрочного наследия травм привязанности как устойчивых дезадаптивных стратегий регуляции аффекта [12, с. 400].

Российские исследования

В отечественной науке М. А. Василенко (2011) определила привязанность базовым фактором первичной социализации и формирования доверия к миру [4, с. 12]. Т. В. Казанцева (2011) изучила социально-психологические детерминанты межличностных установок взрослых на зависимость и независимость [6, с. 11]. Е. Г. Бардавелидзе и Т. Ш. Алахвернова (2025) раскрыли значимость нарушений привязанности в этиопатогенезе тревожных, депрессивных и личностных расстройств [2].

Пробел в исследованиях

Несмотря на обширную теоретическую базу, в литературе наблюдается дефицит описания комплексных программ, интегрирующих соматические, аффективные и когнитивные методы воздействия [13]. Практически отсутствуют системные разработки, построенные на нейросеквенциальном принципе иерархического восстановления функций головного мозга [14, с. 45]. Существующий методологический вакуум в практике консультирования обусловливает потребность в создании модели, направленной на глубокую трансформацию внутренних рабочих моделей привязанности и редукцию тревожности.

Теоретико-методологическое обоснование

Нейробиологические основания проблемы описывают механизмы физического изменения мозговых структур под влиянием раннего негативного опыта. Исследования А. Шора подтверждают, что реляционная травма в возрасте до трех лет нарушает развитие правого полушария, ответственного за аффективную регуляцию и невербальную коммуникацию [14, с. 40]. Длительный стресс в детстве провоцирует гипертрофию миндалевидного тела и снижение модулирующей функции префронтальной коры [9]. Данная дизрегуляция ведѐт к хронической гиперактивации нервной системы и формированию устойчивых тревожных состояний во взрослом возрасте [7, с. 651]. В результате эти нарушения лишают субъекта способности эффективно успокаивать себя.

Центральной проблемой психологического консультирования является высокая ригидность дезадаптивных внутренних рабочих моделей (IWM). Личность подсознательно стремится поддерживать стабильность своего «Я» даже через деструктивные паттерны, отфильтровывая информацию, которая им противоречит. Преодоление этой инерции требует не просто симптоматической помощи, а глубокой трансформации межличностных установок через получение нового безопасного опыта в отношениях со специалистом [6, с. 11]. Развитие рефлексивной функции (ментализации) позволяет субъекту осознавать свои чувства и мысли, не идентифицируясь с деструктивными схемами прошлого, что выступает фундаментом для долгосрочной редукции тревоги [10, с. 49].

Структура интегративной программы

Этап 1. Соматическая стабилизация и регуляция

Работа начинается с уровня телесных ощущений и нормализации функционирования вегетативной нервной системы, поскольку когнитивная переработка невозможна в состоянии физиологического перевозбуждения [14, c. 43]. Использование техник «заземления» и методов соматического переживания П. Левина позволяет завершить биологические реакции оцепенения и расширить «окно толерантности» клиента к межличностному стрессу [5, с. 70, 74]. На данном этапе консультант выполняет функцию внешнего регулятора аффекта, обеспечивая физиологическую безопасность и фундамент для последующей глубокой работы с травматическим опытом [5, с. 74].

Этап 2. Эмоциональная переработка и трансформация внутренних рабочих моделей

Центральным инструментом переработки травматической памяти выступает метод EMDR (десенсибилизация и переработка движениями глаз), активирующий механизмы нейропластичности на основе модели адаптивной переработки информации (AIP) [5, с. 52–53]. В логике эмоционально-фокусированной терапии (EFT) прорабатывается реляционный дефицит и дезорганизованный паттерн «приближения-избегания» [12, c. 401]. Через взаимодействие с консультантом как с новой «надежной базой» клиент получает коррективный эмоциональный опыт, позволяющий пересмотреть дезадаптивные внутренние рабочие модели Себя и Другого [1, с. 12].

Этап 3. Развитие ментализации и когнитивная интеграция

Финальный вектор работы направлен на укрепление рефлексивной функции и развитие способности к ментализации по П. Фонаги [10, c. 91]. Укрепление этой способности позволяет клиенту дифференцировать прошлый «бессловесный ужас» травмы от актуальных событий реальности и сформировать связный автобиографический нарратив [12, c. 401]. Результатом реализации программы становится обретение состояния «заработанной безопасной привязанности», характеризующегося осознанной саморегуляцией, повышением жизнестойкости и устойчивой редукцией личностной тревожности [5, с. 311].

Эмпирический дизайн исследования

Характеристика выборки и критерии отбора

Выборка исследования составит 80 респондентов (по 40 человек в экспериментальной и контрольной группах) в возрасте 25–45 лет. Критериями включения стали повышенный уровень личностной тревожности (свыше 45 баллов по шкале Спилбергера) и наличие отчетливых дезадаптивных паттернов в близких отношениях [4, с. 20].

Методики диагностики

Психодиагностический комплекс будет включать опросник ECR-R в адаптации Т. В. Казанцевой для оценки внутренних рабочих моделей и шкалу Спилбергера–Ханина для измерения интенсивности тревожных переживаний [6, с. 11]. Дополнительно будут использоваться личностная шкала проявлений тревоги Дж. Тейлор для объективации хронических состояний. Сбор данных будет проводиться в три этапа: до начала программы, сразу после ее завершения и через 3 месяца для верификации долгосрочных эффектов.

Процедура исследования

Интегративная программа длительностью 12 недель будет включать 24 индивидуальные сессии по 60 минут. Работа распределиться по этапам: соматическая стабилизация (недели 1–4), эмоциональная переработка опыта методами EMDR и EFT (недели 5–10) и развитие ментализации (недели 11–12) [5, с. 70, 74], [1, с. 12], [12, c. 401]. Контрольная группа «листа ожидания» интервенцию не получит, участвуя только в аналогичных диагностических замерах.

Статистическая обработка результатов

Анализ данных будет выполняться в программе SPSS 21.0 с применением t-критерия Стьюдента для оценки межгрупповых различий и коэффициента корреляции Пирсона для установления связи между трансформацией привязанности и уровнем тревоги. Статистическая значимость результатов принималась при уровне ошибки p < 0,05.

Заключение

Теоретический анализ подтверждает, что предложенный интегративный подход, системно воздействуя на соматический, эмоциональный и когнитивный уровни функционирования, обеспечивает глубокую трансформацию дезадаптивных внутренних рабочих моделей привязанности [5, с. 70, 74]. Нейропластичность взрослого мозга позволяет успешно корректировать негативные паттерны из раннего детства, что создает условия для долгосрочной редукции тревожности. Формирование «заработанной безопасной привязанности» в процессе консультирования становится возможным благодаря развитию рефлексивной функции и получению нового опыта эмоциональной доступности в отношениях со специалистом [1, с. 12], [7, с. 651].

Разработанная программа может быть использована психологами-консультантами в практике и центрах при работе с тревогой. Результаты исследования вносят вклад в понимание механизмов коррекции хронической тревожности и могут служить методологической базой для повышения эффективности психологической помощи взрослым клиентам [2].

Литература:

1. Авдеева, Н. Н. Теория привязанности: современные исследования и перспективы [Электронный ресурс] / Н. Н. Авдеева // Современная зарубежная психология. — 2017. — Т. 6, № 2. — С. 7–14. — Режим доступа: http://psyjournals.ru/jmfp/2017/n2/Avdeeva.shtml (дата обращения: 02.02.2026).
2. Бардавелидзе, Е. Г. Роль привязанности в формировании психических расстройств [Электронный ресурс] / Е. Г. Бардавелидзе, Т. Ш. Алахвернова // Вестник науки. — 2025. — № 2 (83). — Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/rol-privyazannosti-v-formirovanii-psihicheskih-rasstroystv (дата обращения: 02.02.2026).
3. Боулби, Дж. Привязанность [Текст] / Дж. Боулби. — М.: Гардарики, 2003. — 480 с..
4. Василенко, М. А. Привязанность ребенка к матери как фактор ранней социализации [Текст]: автореф. дис.... канд. психол. наук / М. А. Василенко. — Курск, 2011. — 26 с..
5. Гурина, Е. С. Работа психолога с детской травмой [Текст]: учебное пособие / Е. С. Гурина, М. И. Кошенова. — Новосибирск: Изд-во НГПУ, 2020. — 311 с..
6. Казанцева, Т. В. Социально-психологические детерминанты межличностной привязанности [Текст]: автореф. дис.... канд. психол. наук / Т. В. Казанцева. — СПб., 2011. — 22 с..
7. Adams, G. C. The Relationship between Adult Attachment and Mental Health Care Utilization: A Systematic Review [Текст] / G. C. Adams, A. J. Wrath, X. Meng // The Canadian Journal of Psychiatry. — 2018. — Vol. 63, No. 10. — P. 651–660.
8. Ainsworth, M. D. S. Patterns of attachment: A psychological study of the strange situation [Текст] / M. D. S. Ainsworth [et al.]. — Hillsdale, NJ: Erlbaum, 1978. — 391 p..
9. Bagga, A. From Childhood to Adulthood: The Impacts of Trauma on Anxiety Disorders [Электронный ресурс] / A. Bagga [et al.] // OxJournal. — 2024. — 16 Sept. — Режим доступа: https://www.oxjournal.org/from-childhood-to-adulthood-the-impacts-of-trauma-on-anxiety-disorders/ (дата обращения: 02.02.2026).
10. Fonagy, P. Affect regulation, mentalization, and the development of the self [Текст] / P. Fonagy [et al.]. — New York: Other Press, 2002. — 491 p..
11. Fraley, R. C. The development of adult attachment styles: Four lessons [Текст] / R. C. Fraley, G. I. Roisman // Current Opinion in Psychology. — 2019. — Vol. 25. — P. 26–30.
12. Gomez, A. M. Attachment trauma and its legacies across development: A clinical commentary [Текст] / A. M. Gomez, J. Hosey // Clinical Neuropsychiatry. — 2025. — Vol. 22, No. 5. — P. 400–402.
13. Recognising and Treating Attachment Trauma in Adulthood [Электронный ресурс] / Therapy Central; clinically reviewed by R. Antonino. — 2025. — 6 July. — Режим доступа: https://therapy-central.com/ (дата обращения: 02.02.2026).
14. Schore, A. N. Affect dysregulation and disorders of the self [Текст] / A. N. Schore. — New York: W. W. Norton & Company, 2003. — 403 p..
15. Urban, J. R. Attachment Theory and Its Relationship with Anxiety [Электронный ресурс] / J. R. Urban // The Kabod. — 2020. — Vol. 6, Iss. 2. — Art. 2. — Режим доступа: https://digitalcommons.liberty.edu/kabod/vol6/iss2/2 (дата обращения: 02.02.2026).