This study examines the role of judicial precedent as a source of international law. The author characterizes the concept of judicial precedent, analyzes the scope of its application in cross-border private law relations, and substantiates the specifics of attitudes towards it in some continental legal systems and the common law system. The author emphasizes that despite the formal denial of precedent in the continental states, judicial practice remains an essential element of their legal system. Based on the results of the study, a consistent conclusion is drawn about the convergence of legal systems and the increasing importance of the case-law approach in order to ensure uniformity in private international law.

Keywords: private international law, judicial precedent, source of law, common law, continental law, Romano-German legal system, Anglo-Saxon legal system, autonomy of will.

В теории международного частного права присутствует ряд особо дискуссионных вопросов. В частности, до сегодняшнего дня одним из наиболее острых и длительных споров остается проблема определения источников права, их иерархии, значения и механизма формирования новых норм в условиях децентрализованной международной системы.

Первоначально следует отметить, что приоритет международных договоров и обычаев, как правило, не встречает принципиальных возражений, тогда как статус «вспомогательных» источников продолжает порождать доктринальные расхождения. В частности, наибольшее количество разногласий вызывает природа и значение судебных прецедентов, поскольку их роль балансирует между толкованием уже существующих норм и фактическим нормотворчеством. Комплексное теоретическое исследование судебного прецедента позволяет не только уточнить его формально-правовой статус, но и установить тенденции эволюции международно-правовой системы в XXI веке.

Анализ научных исследований, предметом которых стал судебный прецедент в международном частном праве, свидетельствует о недостатке теоретической проработки данного вопроса. Большинство изысканий касаются отдельных проблем судебного прецедента в пределах отдельных правовых систем или отдельных государств. В связи с этим крайне важно подчеркнуть актуальность рассматриваемого вопроса.

Обобщение теоретических позиций позволяет отметить, что под судебным прецедентом понимается решение суда по конкретному делу, которое содержит правовую норму или толкование, обязательное для судов той же или нижестоящей инстанции при рассмотрении аналогичных споров в будущем. В отличие от нормативного акта, судебный прецедент возникает не в результате нормотворчества законодателя, а в процессе разрешения реального конфликта, что придет ему особую практическую ориентированность. Именно поэтому судебный прецедент становится важным инструментом регулирования отношений, осложненных иностранным элементом.

В международном частном праве судебный прецедент выступает источником права преимущественно в тех правовых системах, где он признан в качестве такового на национальном уровне. По справедливому замечанию С. В. Маркина, судебный прецедент является основным источником англосаксонской правовой системы, в которой принято различать группу английского права, а также, связанную с ним по своему происхождению, права Соединенных Штатов Америки [4, с. 12].

В Великобритании и США прецедент исторически составляет основу всего государственного права. Формирование и течение англосаксонского права основывается на колоссальном отличии от континентального права ввиду географических, экономических и политических причин [2, с. 148]. При этом, важно отметить, что его роль не ограничивается чисто внутригосударственными отношениями. Так, в сфере международного частного права прецеденты национальных судов нередко формируют правила выбора применимого права, определяют содержание иностранных правовых норм или решают вопросы юрисдикции и признания иностранных решений.

На сегодняшний день все большее значение приобретают международные судебные прецеденты, в частности, решения Суда Европейского союза или Европейского суда по правам человека. Несмотря на то, что они не обладают строгой обязательной силой в классическом смысле прецедента, таковые все же оказывают особое влияние на национальные суды государств-участников.

В государствах континентальной правовой семьи, к числу которых, среди прочего, относятся Германия и Франция, сформировано традиционно сдержанное и даже негативное отношение к судебному прецеденту. Подобный подход обусловлен историческими особенностями романо-германской системы, в которой приоритет отдается кодифицированному закону, а суд рассматривается в качестве правоприменителя.

Так, например, во Франции, принцип разделения властей, закрепленный в период Великой французской революции, стал прямо запрещать судьям создание общих норм под угрозой ответственности. Согласно первоначальной редакции Гражданского кодекса Франции, принятого еще в 1804 году, судьям было запрещено выносить решения в форме общего правилам по подведомственным делам. Следует отметить, что аналогичная позиция сохраняется и в современном французском гражданском законодательстве, согласно нормам которого судебные решения не имеют силы прецеденты и носят обязательный характер лишь для сторон спора.

При этом, роль судебной практики в современной Франции остается весьма значительной. Так, например, Кассационный суд Франции, публикуя собственные решения, фактически формирует устойчивые правовые позиции, которым следуют нижестоящие суды. Применительно к международному частному праву, судебная практика служит необходимым механизмом толкования коллизионных норм, определения публичного порядка или квалификации иностранных правовых институтов.

Оценивая опыт Германии следует отметить схожесть опытом Франции. Так, немецкое право, так же не расценивает судебный прецедент в качестве источника права. Федеральный Конституционный суд Германии и Федеральный верховный суд Германии неоднократно подчеркивали, что судьи при принятии решений должны опираться на действующее законодательство, а не принятые ранее решения [3, с. 37]. При этом, судебная практика, подобно французскому опыту, играет важную «вспомогательную роль».

Так, решения Федерального верховного суда Германии, особенно по вопросам международного частного права, фактически носят характер обязательных для нижестоящих инстанций. В немецкой правовой доктрине это объясняется необходимостью обеспечения единства правоприменения, а не признанием прецедентного права. Таким образом, можно подчеркнуть, что во Франции и Германии судебная практика не носит статуса самостоятельного источника, а лишь выполняет функции толкования.

В рамках настоящего исследования, особый интерес вызывает роль судебного прецедента в английском праве. Как отмечалось ранее, именно он выступает «фундаментом» всей системы общего права англосаксонской правовой системы. В Англии действует принцип Stare decisis (от лат. «стоять на решенном»), который обязывает суды опираться на предыдущие решения [1, с. 4]. Так, решения Верховного суда Великобритании являются обязательными для всех нижестоящих судов. Собственные предыдущие решения высшей инстанции могут быть пересмотрены лишь в исключительных случаях (например, в случае явно ошибки прежнего прецедента или изменения социальных условий). Определяющим элементом судебной прецедента выступает ratio decidendi (от лат. «причина решения») — правовое основание решения [5].

Стоит отметить, что в международном частном праве английские прецеденты играют определяющую роль. Судами определяется, какие именно отношения подпадают под прецедентное регулирование. Прежде всего, это договорные обязательства (с выбором права в соответствии с автономией воли сторон), деликты, семейные и наследственные отношения, а также вопросы юрисдикции и признания иностранных решений.

Судебный прецеденты английских судов часто касаются именно договорных отношений. Подобная практика вызвана тем, что в данной области стороны могут выбирать применимо право, а суд, в свою очередь, уточняет пределы подобной свободы выбора. В отличие от опыта континентальных государств, английское право сохраняет коллизионный подход, где прецедент позволяет выбрать между правом места заключения и исполнения договора или правом, с которым конкретная сделка имеет более тесную связь.

Подводя итог, стоит отметить, что несмотря на фактическое отрицание, судебная практика в континентальных государствах выполняет функции, близкие к прецеденту. В свою очередь в английском праве, прецедент остается основным источником права. Независимо от различий национальных правовых систем судебная практика остается важным элементом международного частного права, дополняя национальные законодательства и обеспечивая регулирование сложных групп правоотношений.

Литература:

1. Белов С. А., Манжосов С. А. Решения международных судов: следование прецеденту или последовательная практика? // Международное правосудие. 2020. № 4 (36). С. 3–21.
2. Иванов А. М. Английская практика применения судебного прецедента в международном частном праве // Modern Science. 2022. № 5–1. С. 148–152.
3. Киселев А. А. Значение судебных решений в Англии, Германии и Франции // Новый юридический вестник. 2025. № 2 (44). С. 36–39.
4. Маркин С. В. Судебный прецедент как источник международного частного права: автореф. дисс. … канд. юрид. наук, Волгоград. 2005. 36 с.
5. Ratio Decidendi: The Heart of Legal Reasoning // Number Snalytics. URL: https://www.numberanalytics.com/blog/ratio-decidendi-heart-legal-reasoning (дата обращения 15.11.2025).