В судебной практике действия посредника при приобретении или передаче наркотиков нередко оцениваются не как самостоятельный сбыт или совместное исполнение преступления, а как содействие другому лицу. То есть посредник признаётся пособником. Подобная позиция отражена в Обзоре судебной практики по делам, связанным с незаконным оборотом наркотических, психотропных, сильнодействующих и ядовитых веществ, утверждённом Президиумом Верховного Суда РФ 27 июня 2012 года. В частности, разъяснено: если лицо по просьбе покупателя получает наркотическое средство у сбытчика за деньги последнего и затем передаёт ему приобретённое, такое лицо способствует незаконному приобретению. Квалификация подобных действий осуществляется по ч. 5 ст. 33 УК РФ в совокупности с соответствующей частью ст. 228 УК РФ [1].

Несмотря на существующие разъяснения, в научных источниках и судебной практике до сих пор нет единого мнения о том, как правомерно квалифицировать действия посредника при совершении преступлений, предусмотренных ст. 228 и 228.1 УК РФ. Одни суды склонны рассматривать такого участника как фактического исполнителя незаконного сбыта и применять к нему нормы ст. 228.1 УК РФ [1]. Другая позиция, поддерживаемая в том числе Верховным Судом РФ, исходит из того, что посредник не становится обладателем наркотика, а лишь обеспечивает его передачу от продавца покупателю [2]. В подобных случаях считается, что он действует в интересах приобретателя и помогает ему получить запрещённое средство, не связывая свои действия с целью дальнейшего распространения [3].

Вместе с тем остаётся нерешённым важный вопрос: если посредник фактически держит наркотическое средство при себе и может распоряжаться им по своему усмотрению, почему он не рассматривается как обладатель? На определённый момент именно посредник контролирует предмет преступления, что объективно создает у него возможность действовать так, как действует собственник, например, увеличивает плату за доставку наркотического средства. Поэтому, спор о том, ограничивается ли его роль лишь пособничеством, до сих пор продолжает обсуждаться в научной литературе [4].

Актуальность темы усугубляется тем, что количество преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ, стабильно растёт. Только в период с января по декабрь 2024 года было зарегистрировано 134 998 подобных деяний [5]. В такой ситуации точность квалификации посреднических действий имеет особое значение, поскольку от неё зависит как индивидуализация ответственности, так и эффективность противодействия распространению наркотиков.

Прежде чем анализировать существующие взгляды на квалификацию посреднических действий, необходимо определить, какие признаки характеризуют пособничество в уголовном праве. Законодатель прямо относит пособника к числу соучастников преступления. В УК РФ закреплено, что пособником считается лицо, которое способствует совершению преступления: предоставляет советы, информацию, средства или орудия, устраняет препятствия, а также заранее обещает скрыть преступника или следы противоправного деяния. Сюда же относится предварительное обязательство принять, реализовать либо иным образом распорядиться предметами, добытыми преступным путём. Иными словами, пособничество охватывает различные формы поддержки основного исполнителя, но без самостоятельного выполнения объективной стороны преступления [6].

Пособником признаётся и тот, кто способствует совершению преступления различными способами: передаёт сведения, которые помогают укрыть исполнителя или предмет преступления; обеспечивает средствами или орудиями; устраняет препятствия; либо заранее соглашается скрывать следы деяния или распоряжаться предметами, добытыми преступным путём. Итоговая мера ответственности в таких случаях зависит от степени и характера участия лица в противоправном действии.

Перейдём к обсуждению роли посредника и его участия при незаконном обороте наркотиков и психотропных веществ. На сегодняшний день сформировано несколько основных подходов.

1. Подход, отрицающий самостоятельное владение посредником наркотическим средством и психотропными веществами.

Согласно позиции Верховного Суда РФ, посредник не считается исполнителем преступления. Он действует в интересах покупателя или распространителя по поручению. Формально наркотик с момента передачи посреднику юридически уже принадлежит приобретателю, а не лицу, передающему его. Следовательно, даже временное нахождение вещества у посредника не означает, что он становится его владельцем.

Этот подход отражает гражданско-правовую логику: распоряжаться предметом может лишь тот, кто обладает соответствующими правомочиями. Умысел посредника, по данной концепции, направлен не на реализацию наркотика от собственного имени, а на оказание помощи либо продавцу, либо покупателю в достижении их цели. Поэтому его действия квалифицируются именно как пособничество.

2. Подход, при котором посредник в ряде случаев — соучастник, присваивающий себе роль распорядителя предмета преступления и тем самым самостоятельно выполняющий часть объективной стороны состава преступления.

В рамках этого подхода считается, что посредник выполняет одно из ключевых звеньев незаконного оборота: принимает наркотик и обеспечивает его передачу другому лицу. Если он действует по договоренности и во взаимодействии с продавцом, его роль может трактоваться как совместное участие в реализации наркотического средства. Аналогично — при действиях в интересах покупателя.

Данный подход стал широко применяться на практике после издания Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 г. № 14. В документе говорилось о необходимости квалифицировать действия посредника как соучастие в преступлении, однако тип соучастия при этом чётко не разграничивался. Позднее эта позиция Верховного Суда РФ была изменена, но устоявшаяся практика продолжает её учитывать. Суть ее заключается в признании посредника соучастником преступления, поскольку его действия связываются с выполнением значимых элементов объективной стороны состава преступления — принятия, транспортировки и передачи наркотика. Такой подход отражает концепцию активного участия лица, в рамках которой посредник не является простым исполнителем, а выполняет особую функцию распорядителя, тем самым увеличивая его ответственность. Участие посредника, реализующего ключевые звенья оборота наркотиков, представляет собой системное взаимодействие, содержащее признаки соучастия в подготовке, сбытовой деятельности и реализации наркотического средства [7].

Таким образом, сторонники второго подхода отмечают, что посредник, который выполняет важное звено в цепи незаконного оборота наркотиков (прием, перевозка, передача), должен квалифицироваться как соучастник, так как он реально способствует совершению преступления. В случаях, когда посредник действует по договоренности с продавцом или покупателем, его роль приобретает признаки совместной деятельности или соучастия, что усиливает ответственность.

Однако критики данного подхода указывают на то, что его применение требует внимательного анализа конкретных обстоятельств, чтобы избежать чрезмерного расширения состава соучастников и неправомерного обвинения лиц, выполняющих лишь вспомогательные функции.

Итак, рассматриваемый подход способствует более точной квалификации преступлений, связанных с наркотиками, и помогает закрепить ответственность за системных участников оборота, подчеркивая их активную роль и взаимосвязь с преступной схемой. Он также стимулирует судебную практику к более тщательному анализу роли каждого участника преступной деятельности, что, в конечном итоге, способствует усилению борьбы с наркопреступностью.

Даже после изменений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 года № 14, в котором больше не содержится прямого описания роли посредника, суды по-прежнему нередко опираются на ранее сформировавшийся подход. Это приводит к тому, что оценка посреднических действий остаётся неоднозначной и зависит от практики конкретного региона или суда.

Третий подход: посредник как фактический распространитель.

Согласно ещё одному распространённому взгляду, посредник может рассматриваться как лицо, участвующее именно в незаконной реализации наркотических средств. Здесь исходят из того, что посредник действует от своего имени, вступает в контакт со сбытчиком, принимает наркотик и на время обретает над ним реальный контроль.

В отличие от первой концепции, предполагающей отсутствие у посредника властных полномочий, этот подход допускает, что право распоряжения наркотиком возникает именно у него, пока вещество находится в его фактическом обладании. Аналогию иногда проводят с договором комиссии (ст. 990 ГК РФ): посредник действует по поручению клиента, но юридически распоряжается вещью до её передачи покупателю. При этом гражданско-правовые принципы используются лишь как ориентир для понимания фактических отношений, хотя и признаётся, что преступная среда не является сферой легального товарооборота.

В основе этого подхода — простой критерий: если у лица есть возможность самостоятельно определить судьбу наркотика, то оно должно нести и ответственность за его распространение. Пока вещество находится у посредника, именно он способен передать его покупателю или нарушить договорённость и распорядиться наркотиком в личных интересах. Покупатель же до момента фактического получения наркотика не может контролировать его обращение.

Поэтому в ряде случаев суды приходят к выводу, что действия посредника по передаче наркотика другому лицу следует квалифицировать, как самостоятельный сбыт [1].

Представляется, что при квалификации действий посредника суд должен опираться прежде всего на фактические обстоятельства дела и индивидуальные особенности поведения каждого участника преступления. Нельзя автоматически переносить выводы, сделанные в других судебных решениях: уголовный закон не допускает применения по аналогии. Поэтому выбрать единый универсальный подход к оценке посредничества в делах о незаконной реализации наркотиков невозможно — каждая ситуация требует отдельного анализа.

Сторонники последнего подхода подчёркивают его практическую значимость: именно он позволяет эффективнее противодействовать незаконному обороту наркотиков. Применение гражданско-правовых понятий о владении и распоряжении имуществом уместно лишь в отношении законных сделок. В криминальной среде такие конструкции теряют смысл. Поэтому само наличие наркотика в распоряжении посредника рассматривается как показатель его способности реализовать вещество в собственных интересах, включая его передачу другим лицам.

Тезис о том, что посредник лишь помогает продавцу или покупателю, а не преследует цели распространения наркотических средств, вызывает обоснованные возражения. Факт передачи наркотика уже образует его распространение, независимо от наличия или отсутствия выгоды. Даже безвозмездное предоставление вещества другому лицу квалифицируется как сбыт. Следовательно, направленность умысла посредника и мотивы его участия зачастую совпадают с признаками реализации наркотиков.

Кроме того, действия посредника нередко отвечают объективным признакам сбыта. В разъяснениях ныне действующего постановления Пленума Верховного Суда РФ указано, что сбыт включает любую деятельность, направленную на передачу наркотиков другому лицу. При этом посредничество выходит за пределы простой помощи: лицо не только содействует, но и фактически владеет наркотическим средством и контролирует его перемещение. Помощью можно считать лишь содействие приобретателю в личном получении вещества, без промежуточного распоряжения им со стороны посредника.

Таким образом, при незаконном приобретении наркотиков пособником следует считать лицо, которое оказывает содействие покупателю: сообщает, у кого и каким образом можно получить запрещённое вещество, помогает провести оплату безопасным способом, предоставляет транспорт или электронные средства связи для оформления сделки, а также помогает обнаружить тайник с уже приобретённым наркотиком. То есть его участие ограничивается созданием условий для того, чтобы приобретатель лично получил наркотическое средство.

В ситуации незаконного распространения наркотиков пособничество проявляется иначе. Например, когда лицо информирует сбытчика о маршрутах патрулирования, обеспечивает ему доступ к средствам связи, помогает создать интернет-площадку для взаимодействия с покупателями или оказывает иную поддержку, не осуществляя при этом непосредственной передачи наркотика. В таких случаях посредник не контролирует предмет преступления и не взаимодействует с покупателем напрямую, поэтому его участие и квалифицируется как пособничество.

Однако в правоприменительной практике существует достаточно примеров, где суд определяет роль посредника иначе — как исполнителя незаконного сбыта. Это особенно заметно тогда, когда посредник фактически обладает наркотиком и распоряжается им.

Характерным примером служит дело, где гражданка Е. пошла навстречу просьбе своего знакомого Т. и помогла ему приобрести наркотик. Она использовала собственный электронный счёт для оплаты, получила от сбытчика координаты тайника и извлекла оттуда наркотическое средство. Затем разделила его на две части: одну передала покупателю, другую оставила себе. Суд расценил такие действия как незаконный сбыт. Аргументы Е. о простом содействии покупке суд не принял: именно она контролировала наркотик, совершила его фактическую передачу и получила вознаграждение в виде части вещества.

Рост числа преступлений, связанных с наркотиками, только усиливает важность точного определения роли посредника в каждом конкретном случае. Поэтому при правоприменении необходима индивидуальная оценка всех обстоятельств деяния с учётом требований Уголовного кодекса РФ. Такой подход обеспечивает соблюдение принципов справедливости и позволяет избежать как излишнего расширения уголовной ответственности, так и необоснованного её смягчения.

Проведённое исследование подтверждает, что посредничество в незаконном обороте наркотических и психотропных веществ остаётся сложным и дискуссионным институтом уголовного права. Отсутствие единого подхода в судебной практике указывает на недостаточную определённость критериев разграничения пособничества и самостоятельного сбыта. Правоприменители по-разному оценивают степень участия посредника: от признания его лишь помощником покупателя до квалификации его роли как фактического распространителя, что напрямую влияет на объём уголовной ответственности.

Особую сложность представляет определение юридического значения фактического владения наркотическим средством. Хотя традиционно считается, что посредник действует в интересах третьего лица и не становится обладателем запрещенного вещества, в ряде случаев он получает реальный контроль над ним и возможность распорядиться по собственному усмотрению. Такое положение указывает на элементы объективной стороны сбыта, что не может игнорироваться при квалификации деяния.

Таким образом, эффективное и справедливое применение уголовного закона требует индивидуального анализа всех обстоятельств дела. Только учёт характера действий посредника, его влияния на обращение наркотика, степени контроля над предметом и мотивации позволяет определить точную правовую оценку и избежать как необоснованного ужесточения ответственности, так и её неоправданного смягчения. Совершенствование подходов к квалификации посредничества остаётся важным направлением развития как доктрины, так и правоприменительной практики в условиях продолжающегося роста преступлений в сфере незаконного оборота наркотических средств.

Литература:

1. Обзор судебной практики по делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.06.2024) (ред. от 22.12.2025). — Текст: электронный // consultant.ru: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_479925/
2. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2011 г. по делу № 89-Д10–18. — Текст: электронный // sudact.ru: [сайт]. — URL: https://sudact.ru/vsrf/doc/cMDPiih1Eadu.
3. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 26 декабря 2012 г. по делу № 50-Д12–110.. — Текст: электронный // sudact.ru: [сайт]. — URL: https://sudact.ru/vsrf/doc/cMDPiih1Eadu/
4. Семенова, В. В. Соучастие в виде пособничества при совершении незаконного оборота средств и веществ, представляющих угрозу здоровью населения / В. В. Семенова. — Текст: электронный // lawinfo.ru: [сайт]. — URL: https://lawinfo.ru/articles/5111/
5. Состояние преступности в России за январь — декабрь 2024 года / МВД Российской Федерации, ФКУ «Главный информационно-аналитический центр».. — Текст: электронный // portal.tpu.ru: [сайт]. — URL: https://portal.tpu.ru/SHARED/n/NIKOLAENKOVS/student/risk_management/Sbornik_UOS_2024
6. Уголовный кодекс Российской Федерации: федер. закон Рос. Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (ред. от 29.12.2025) (с изм. и доп., вступ. в силу с 20.09.2026).. — Текст: электронный // consultant.ru: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/
7. Токманцев, Д. В. Юридическая роль посредника в незаконном приобретении наркотиков / Д. В. Токманцев. — Текст: электронный // cyberleninka.ru: [сайт]. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/yuridicheskaya-rol-posrednika-v-nezakonnom-priobretenii-narkotikov