К вопросу об истории возникновения и развития института особого порядка судебного разбирательства (гл. 40 УПК РФ) | Статья в журнале «Молодой ученый»

Отправьте статью сегодня! Журнал выйдет 13 марта, печатный экземпляр отправим 17 марта.

Опубликовать статью в журнале

Автор:

Научный руководитель:

Рубрика: Юриспруденция

Опубликовано в Молодой учёный №45 (335) ноябрь 2020 г.

Дата публикации: 08.11.2020

Статья просмотрена: 23 раза

Библиографическое описание:

Алымова, А. Г. К вопросу об истории возникновения и развития института особого порядка судебного разбирательства (гл. 40 УПК РФ) / А. Г. Алымова. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2020. — № 45 (335). — С. 45-48. — URL: https://moluch.ru/archive/335/74706/ (дата обращения: 05.03.2021).



В статье рассматриваются вопросы зарождения и дальнейшего совершенствования особого порядка судебного разбирательства, регулируемом главой 40 УПК РФ, начиная с первых прообразов данного института, постепенное совершенствование которых привело к становлению предшественников такового, к числу которых надлежит относить такие формы отечественного уголовного судопроизводства, как институт прекращения судебного следствия в суде присяжных при согласии подсудимого с предъявленным обвинением по Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. и институт судебного приказа, введенный Законом от 15 июня 1912 г.

Ключевые слова: особый порядок судебного разбирательства, история, Устав уголовного судопроизводства, упрощенное судопроизводство, признание вины

С момента вступления в силу УПК РФ в современном российском уголовном судопроизводстве начал применяться особый порядок судебного разбирательства, регулируемый гл. 40 УПК РФ, занявший за сравнительно небольшой промежуток времени заметное место в отечественном уголовном процессе.

Исторические корни данного института впервые усматриваются в Русской Правде, придающей решающую роль признанию обвиняемого [12, с. 637], поскольку, как то считалось во времена действия указанного акта, при его осуществлении смысл дальнейшего разбирательства теряется, тогда как в ситуации «запирательства» обвиняемого требовались свидетелей (ст. 15 Краткой редакции) [9, с. 356], иначе говоря, проведения полноценного судебного разбирательства. Следовательно, признание вины в Русской Правде предполагало существенное сокращение и облегчение отправления правосудия.

Другой прообраз современного особого порядка обнаруживается в Новоуказных статьях о татебных, разбойных и убийственных делах от 22 января 1699 г., согласно положениям которой: «Ежели приведенный в губу тать в расспросе повинится в первой татьбе, то его не пытать в иных татьбах, а только расспрашивать накрепко и посадить в тюрьму на две недели; и ежели в эти две недели будут на него новые челобитчики в иных татьбах с явными уликами, то тогда его уже пытать» [6, с. 585], — что также являет собой упрощение процессуальных процедур вследствие признания лицом вины и смягчения применяемых к нему мер принуждения и наказания.

В первых российских процессуальных кодексах, к числу которых относятся Артикул воинский и Краткое изображение процессов или судебных тяжеб от 30 марта 1716 г. признание подсудимого принималось в качестве безусловного доказательства, соответственно исключающим необходимость его пытать в целях получения такового. Кроме того, ответчик «в жалобе весьма повинится», предполагало немедленное обращение суда к процедуре постановления приговора [8, с. 231]. Сказанное прямо предопределяет вывод о применении на данном историческом этапе правил о рассмотрении дела в сокращенном порядке в связи с согласием с предъявленным обвинением.

Следующий нормативный акт, имеющий историческую ценность и к которому надлежит обратиться для описания истории развития особого порядка судебного разбирательства, является Книга 2 тома 15 Свода законов Российской империи 1832 г., в ст. ст. 1180, 1181, 1182 предусматривающей, что «собственное признание подсудимого есть лучшее свидетельство всего света. Оно совершенно: когда оно учинено добровольно, когда оно учинено в судебном месте перед судьею, когда оно совершенно сходно с происшедшим действием, когда показаны при том такие обстоятельства действия, по которым о достоверности и истине онаго сомневаться невозможно» [11, с. 231]. Следует отметить, в нормативном акте закреплялась и такой вид признания, как «ограниченное», то есть выраженное в частичном согласии субъекта с предъявленным ему обвинением.

При таких обстоятельствах стоит констатировать, что к моменту принятия Устава уголовного судопроизводства Российской империи в 1864 году в отечественном государстве сформировался институт, по своим чертам подобный с существующим в современном виде особым порядком. Приведенное суждение подкрепляется и существующими на тот момент процессуальными правилами рассмотрения дел в окружных судах. Так, после открытия судебного заседания производилось оглашение обвинительного акта, далее председателем разъяснялось существо обвинения и выяснялось, признает ли подсудимый свою вину. При положительном ответе ему задавались вопросы, касающиеся обстоятельств содеянного, по которым ему предъявлено обвинение (ст. ст. 678–680 Устава). Впоследствии, в случае отсутствия у суда каких-либо сомнений относительно признания, допускался переход к прениям без исследования иных вопросов. Следовательно, имела место довольно объемная аналогия с положениями гл. 40 УПК РФ.

Концептуальное сходство обнаруживается и в части регламентации обстоятельств, исключающих применение особого порядка. Как то предусматривалось ст. 682 Устава уголовного судопроизводства, судьи, присяжные, прокурор и участвующие в деле лица могли требовать, несмотря на сделанное подсудимым признание, судебного исследования, и в таком случае суд приступал к рассмотрению и проверке доказательств [13, с. 179]. Современный уголовно-процессуальный закон тоже предусматривает отсутствие возражений обвинителя и потерпевшего как условие рассмотрения дела в особом порядке (ст. 314 УПК РФ). Статья 613 Устава содержит требование об установлении истины, сформулированное в норме следующим образом: «... подсудимый сознался в том преступлении, которое ему приписывается обвинительным актом; если же он сознался в преступлении меньшей важности, о коем необходимо поставить второй условный вопрос присяжным, то обвинение должно быть проверено судебным следствием» [7, с. 322], что несколько схоже с правилом о необходимости проверки обоснованности и доказанности обвинения (ч. 7 ст. 316 УПК РФ).

Следующей схожей правовой конструкцией-предшественницей особого порядка судебного разбирательства в уголовном процессе является судебный приказ, введенный в 1912 г. Законом о местном суде. Приказ есть специфический судебный акт, принимаемый в упрощенной форме без судебной проверки и оценки доказательств. Применялся такой порядок, например, при обвинении лица в совершении некоторых мелких проступков, наказание за которые составляло не более 50 рублей пени либо арест длительностью не более 15 дней. Мировой судья, осуществляя судопроизводство и установив достаточные и не подвергающиеся сомнению доказательства вины, был правомочен, не приступая к судебному разбирательству, признать лицо виновным и назначить ему наказание (статья 1804 Устава). В срок, составляющий неделю с момента получении копии приказа, участники процесса могли ходатайствовать о проведении судебного разбирательства, а при отсутствии такого заявления приказ вступал в законную силу как приговор (ст. ст. 1806–18012 УУС). Интересно обратить внимание на тот факт, что согласие с обвинением выражалось по сути не в рамках процесса, а после вынесения приказа.

Уголовно-процессуальное законодательство советского периода также характеризовалось наличием схожих с особым порядком процедур. Например, согласно ч. 1 ст. 282 УПК РСФСР 1923 г., согласие лица с сформулированным в обвинительном заключении обстоятельствами, признание обвинения правильным и дача показаний предопределяло возможность суда не вести судебное следствие, переходя непосредственно к прениям. Однако при заявлении кем-либо из судей или сторон соответствующего требования суд был обязан провести судебное следствие вне зависимости от признания подсудимого [2], что практически идентично ранее упомянутому положению ст. 314 УПК РФ. Однако Постановление ВЦИК от 16.10.1924 «О дополнениях и изменениях Уголовно-процессуального кодекса РСФСР» лишило сторон права на предъявление такого требования [3].

Другим похожим на особый порядок институтом советского времени являлось производство в дежурной камере народного суда, допускавшееся вне зависимости от тяжести совершенного преступления при соблюдении следующих условий:

— задержание обвиняемого;

— признание им вины;

— отсутствие необходимости проведения особого расследования.

Последний критерий устанавливался в каждом конкретном случае органом дознания, который и направлял материалы в дежурную камеру. Для такого производства характерно было и то, что досудебное расследование и составление обвинительного акта не являлись обязательными, что относилось и к проведению полного судебного следствия.

В инструктивном письме Верховного Суда РСФСР 1925 г. № 2 председатель Уголовной кассационной коллегии Челышев разъяснял, что, «поскольку эти изъятия установлены с целью ускорения и упрощения процесса, путем освобождения его в известных конкретных случаях от излишних для данного дела формальностей, с тем чтобы такая постановка процесса не вредила интересам дела, возможности раскрытия истины, суду в каждом отдельном случае надлежит особо вдумчиво и тщательно относиться к оценке всех особенностей каждого данного дела, чтобы установить, возможно ли в данном случае не допустить, например, обвинения и защиты (например, в случае неразвитости, неграмотности обвиняемого и явной неспособности разобраться в обстоятельствах дела и защищать свои интересы). Если во многих случаях допустимо одновременно применение всех упомянутых выше указаний, значительно ускоряющих и упрощающих процесс, когда судебный процесс фактически может быть сведен к чтению обвинительного заключения, допросу подсудимого, оглашению показаний свидетелей и заслушиванию последнего слова, то такой порядок, разумеется, применим лишь при очевидной простоте и ясности дела» [5].

Следующий элемент особого порядка судебного разбирательства был установлен в 1929 г. на уровне инструктивного письма «Об упрощении процесса», ориентирующего суды на оглашение лишь резолютивной части судебного акта [10, с. 77].

Вместе с тем, несмотря на идентичность отдельных признаков упрощенных производств того времени с особым порядком судебного разбирательства, они не обладали существенной и, пожалуй, определяющей с точки зрения целесообразности применения такового для обвиняемого составляющей — снижением размера наказания, ведь единственной целью было упрощение и сопутствующее ему ускорение процесса, что само по себе не может являться положительным моментом, поскольку не в полной мере соответствует задачам уголовного судопроизводства, ведь срок его осуществления лишь один из элементов процессуального механизма, при этом не относящийся к главенствующим. Признание вины как упрощающее отправление правосудия явление, то есть фактически предоставляющее определенные «льготы» для стороны обвинения, не может не сопровождаться предоставлением определенных преимуществ и для стороны защиты, ведь в противном случае признание вины само по себе являлось бы лишь смягчающим вину обстоятельством (в уголовно-правовом смысле), но никак не упрощающим судопроизводственные мероприятия и ухудшающие в некотором смысле положение обвиняемого, что и детерминирует обеспечение дополнительных привилегий, в том числе обладающих и мотивирующим значением, что не учитывалось правотворцами на рассмотренных этапах истории уголовного процесса.

В Уголовно-процессуальном кодексе 1960 г. практически отсутствовали механизмы упрощения разбирательства, но схожий институт все-таки появился уже в 1993 г. в ч. 2 ст. 446 УПК РСФСР [1], закрепляющей право на проведение в суде присяжных сокращенного судебного следствия при полном признании вины всеми подсудимыми, что не должно оспариваться субъектами процесса и не иметь сомнений у суда после допроса обвиняемых об обстоятельствах дела [4]. Согласие всех участников позволяло исследовать лишь те из доказательств, на которые будет указано, либо сразу признать судебное следствие оконченным и приступить к стадии прений.

Исходя из изложенного, особый порядок судебного разбирательства тем или иным образом наличествовал в различных нормативных актах, действующих в рамках определенного периода на протяжении истории российского права, последовательно совершенствуясь в контексте повышения эффективности процессуальных процедур и усиления защиты прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства.

Литература:

  1. Об утверждении уголовно-процессуального кодекса РСФСР: Закон РСФСР от 27.10.1960 (утратил силу) // Ведомости ВС РСФСР. — 1960. — № 40. — ст. 592.
  2. Об утверждении Уголовно-Процессуального Кодекса Р. С. Ф.С.Р.: Постановление ВЦИК от 15.02.1923 (утратило силу) // СУ РСФСР. — 1923. — № 7. — Ст. 106.
  3. О введении в действие Положения о судоустройстве Р. С. Ф.С.Р.: Постановление ВЦИК от 11.11.1922 (утратило силу) // СУ РСФСР. — 1922. — № 69. — ст. 902.
  4. О некоторых вопросах применения судами уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 9 (утратило силу) // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. — 1995. — № 3. — С. 2–8.
  5. Инструктивное письмо Верховного Суда РСФСР № от 1925 г. Еженедельник советской юстиции. — 1925. — № 32. — С. 26.
  6. Беляев И. Д. История русского законодательства: Учеб. для студентов вузов, обучающихся по юрид. спец. / МВД России. С.-Петерб. ун-т. — СПб.: Лань, 1999. — 639 с.
  7. Владимиров Л. Е. Учение об уголовных доказательствах / Л. Е. Владимиров. — Тула: Автограф, 2000. — 464 с.
  8. Латкин В. Н. Лекции по внешней истории русского права: Московское государство — Российская Империя / В.Н Латкин. — С.-Пб.: Тип. Я. И. Либермана, 1890. — 355 c.
  9. Момотов В. В. Формирование русского средневекового права в IX — XIV вв.: монография / В. В. Момотов — М.: ИДК; Зерцало-М, 2003. — 415 с.
  10. Сборник разъяснений Верховного Суда РСФСР за 1929 год. — Издание официальное. — М.: Госюриздат, 1930. — 97 с.
  11. Свод законов Российской Империи, повелением государя императора Николая Павловича составленный [Текст]: [в 15 т.]: издание 1842 г. — Санкт-Петербург: Тип. Второго отд-ния Собств. е. и. в. канцелярии, 1842–1855. — Т. 15. — 383 с.
  12. Чельцов-Бебутов М. А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах / М. А. Чельцов-Бебутов. — С.-Пб.: Альфа, Равена, 1995. — 846 c.
  13. Чистяков О. И. Российское законодательство X — XX веков: Судебная реформа. В 9-ти томах. Т. 8 / Отв. ред.: Виленский Б. В.; Под общ. ред.: Чистяков О. И. — М.: Юрид. лит., 1991. — 496 c.
Основные термины (генерируются автоматически): особый порядок, судебное разбирательство, РФ, уголовное судопроизводство, судебное следствие, признание вины, обвинительный акт, дежурная камера, Российская империя, Русская Правда.


Ключевые слова

история, особый порядок судебного разбирательства, упрощенное судопроизводство, Устав уголовного судопроизводства, признание вины
Задать вопрос