Автор: Тоголоков Айбек Мойдунович

Рубрика: Философия

Опубликовано в Молодой учёный №15 (119) август-1 2016 г.

Дата публикации: 03.08.2016

Статья просмотрена: 71 раз

Библиографическое описание:

Тоголоков А. М. Основные предпосылки распространения суфизма в Кыргызстане // Молодой ученый. — 2016. — №15. — С. 624-627.



In this article discusses the basic premises of Sufism spread in Kyrgyzstan and provides a philosophical analysis. Also, it is a question about the influence of Islam and pre-Islamic beliefs, including the positive and negative elements in the social and philosophical thought, a way of life of the Kyrgyz.

Keywords: sufism, Islam, rituals, zeket, syncretism, polytheism, monotheism, norms, dogma, ideology, Jadid, esheny, leather, Sheikh God, ecstasy, pan-Islamism, pan-Turkism, couplings

Распространение исламской религии среди кыргызов, которое осуществлялось в довольно трудных условиях, родило среди ученых много спорных проблем. Новая религия практически не была понимаема массами, часть простого населения была недовольна всякими ритуальными действиями и сборами религиозных материальных зекетов, осуществляемых религиозными служителями.

Верования кыргызов отличались своей синкретичностью, т. е. по своему происхождению, сплоченности в одно целое и т. д. С распространением исламской религии среди кыргызов они потеряли многочисленные виды и элементы верований. А некоторые из них были изменены в соответствии с новыми нормами и догматами религии и при этом получили новую форму и содержание. Многочисленные пережитки политеизма превратились в составную часть мусульманской религии, и исламская религия трансформировалась в соответствии с местными традициями. В первую очередь она давала возможность глубже понять закономерности процесса перехода от политеизма к монотеизму и вместе с тем показывала, что разновидности формы религиозного синкретизма существовали в соответствии с социальными условиями жизни народа [4].

Как известно, ислам впитывает в себя различные благородные, якобы противоречивые и не тождественные взгляды. Причина неглубокого проникновения ислама среди кыргызов до становления кокандского ханства объясняется следующими причинами: хотя требования в условиях кочевого образа жизни населения удовлетворялись родовой идеологией и политеистическими верованиями, возможно, определяется с отсутствием религиозной концепции с универсальным единством.

Как показывает история, с возникновением кокандского ханства исламская религия превратилась в идеологию и начала интенсивно распространяться. Например, 1900 году во всех местностях Туркестана действовали 1503 больших и 11230 маленьких мечетей, в них служили 12499 имамов. Кроме того, работали 5771 учителей, 5755 религиозных школ, 1415 мазаров с 1526 шайыками, 686 центров эшенств. Общее количество представителей религии достигло 33 тысяч человек, т. е. на каждые 50 человек приходился 1 религиозный представитель. Член-корр. НАН КР, профессор Ы. М. Мукасов данное изменение отмечает следующим образом: «В этот отрезок времени общественно-философская мысль кыргызов развивается под непосредственным влиянием ислама и доисламских верований, включающих элементы как позитивные, так и негативные: вхождение его в состав России сыграло положительную роль в дальнейшем развитии общественно-философской мысли кыргызов. Российская империя сразу отказалась от форсированного демонтажа исламских структур» [9].

В 1788 году Екатерина II открыла в Уфе муфтият всех мусульман, главная его цель — это управление духовенством мусульман, вошедших в состав великой империи.

В Туркестане в это время были хорошо развиты 3 направления ислама:

  1. Высшие и начальные медресе;
  2. Мечети и священные места для полной свободы людей;
  3. Шариатский суд, регулирующий нормы жизни мусульман.

Вместе с ними в целях снижения влияния ислама Россия ликвидировала казыйских судей и шейх-ул-исламский институт. Во избежание взаимосвязей народов Средней Азии с другими мусульманами и после присоединения в себе Бухарского государства, укрепив южные границы, привлекая местное население к политике России, Россия использовала представителей других тюркоязычных народов, отдавала детей богачей на обучение в Уфу, Казань, Оренбург и при этом пыталась навязывать свои взгляды на русскую политику. В народной переписи 1987 года в Кыргызстане были переписаны 25 тыс. башкиров и 559 тыс. татар. Про это советский этнограф говорит: «Они добились большего успеха, чем узбекские муллы, так как выдвигали невысокие требования и не взимали мусульманские налоги. Более того, они знали грамоту, в том числе и русскую, понимали язык коренного населения, его обычаи. Часто татарские муллы исполняли роль посредников между колониальными властями и местным населением. Кроме того, татары были инициаторами создания «новометодных» школ, где вводилось изучение светских наук и обучение по европейским образцам» [1]. Но под влиянием татар у народов Центральной Азии были широко распространены панисламизм, пантюркизм. Данная проблема требует отдельного исследования. Вышеперечисленные школы назывались «жадид» и во главе стоял И. Гаспринский, основной целью которого являлась пропаганда исламской религии и консолидация всех тюркских мусульманских народов. Россия заметила, что исламское образование шло не в том направлении. В связи с этим ввела альтернативную образовательную политику, т. е. начали открывать русско-туземные школы, преподавание в которых велось в основном на русском языке и исключало изучение канонов ислама. Были и другие требования, на первый взгляд, малозначимые, но в действительности глубоко задевшие религиозные чувства мусульман» [2].

В исламизации кыргызов представители местного суфизма являлись в форме эшенов, кожо, шейхов и суфизм был в форме муридизма. В Ошском уезде в 1899 году было 221 начально-образовательных мечетей и столько же эшенов. В самом городе Ош было 38 мечетей с минаретами, 73 начально-образовательных мечетей и 11 эшенов [3]. Кроме того, среди народов были широко распространены в народно-устных произведениях легенды о «чудесах», «подвигах» суфиев. Например, покровитель верблюда Ойсул-ата прототип основателя Увейс Вейсель-Баба, Зенги-баба – имя Ташкентского суфия XIII века.

Среди кыргызов (особенно в южной части) в распространении суфистских взглядов большую роль сыграли мавзолеи в Узгене, Сафид Булане (в Фергане), Сулайман-Тоо, Шах Фазали (в Ала-Буке), пророка Идриса (в Чаткале). Например, в Сафид Булан в целях поднятия авторитета суфистского ордена переехали многочисленные суфии из Аравии, Азейрбаджана, Ирана» [5].

В XII веке в Узгене жил великий суфист Бурханиддин Кылыч и сведения о его жизнедеятельности, распространении суфизма среди местного народа хорошо раскрыты в трудах Бартольда, Жамалиддина Каршини (XIV в), Ахмада Узгена (XVII), Аксыкентина, Махмуда ибн Валини, Низомиддина Шомина. Об этом А. К. Муминов говорит так: «могилы суфиев, вокруг которых возникали обширные земельные угодья (вакуфы) и поселения влиятельных смотрителей-шейхов превращались в центры экономической и политической жизни региона [7]. Согласно народной легенде в детстве Бурханиддин обладает джазбасом суфизма (направление богопознания), а в 50-летнем возрасте джазбадан истиграхом, когда ему было 70 лет – он умер стоя. А его прозвище — «кылыч» (в переводе «меч») связано с его сильной верой (вера — мой меч).

У кыргызов вторую сторону суфийских взглядов Аппак Кожо составляет объединение единственной цели человека с духом Всемогущим, поэтому личность должна посвятить всю свою жизнь «тарикату», должна приготовить себя к «настоящему» миру. Про Аппак Кожо по сей день рассказываются различные легенды. Кроме того, роль в распространении суфизма и его элементов в северном Кыргызстане сыграли и остались в истории имена Азиз-хана (народ Чуйской долины), Эшен-хана, Шакир кожо, Наманганского Иман кожо (Токмок, Пишпек), Маргиланского Искендер кожо (Суусамыр, Кочкор, Нарын).

Учение суфизма, проникнув в Кыргызстан, было лишено ряда элементов, таких, как мистицизм, аскетизм, квиетизм и т. д., имеющихся в некоторых районах Центральной Азии. Для многих муриддов, происходивших из кыргызов, религиозный фанатизм был слишком далек. Зикир тоже в условиях Кыргызстана потерял ряд своих необходимых черт. Например, зикир стал не просто прямым средством общения, но и являлся обыкновенным видом поклонения Богу. Состояние экстаза они не считали чем-то благородным и если один из них, совершивший зикир, начинал злиться или делать еще что-то, неугодное Всевышнему, к нему относились скептически.

В условиях Кыргызстана появилась еще одна отличительная черта зикира — во время всеобщего зикира были запрещены игры на музыкальных инструментах, песни, танцы и т. д. Здесь совершались обычно пятничные намазы, после них сразу же муридды делали зикир и ограничивались только с многократным повторением слово «иллягу».

В политических процессах Кыргызстана суфизм организовывал всякие восстания, поддерживая простое бедное население. В 1898 году во главе Андижанского восстания стояли Мадали Дукчи-эшен, Зиядин Максым уулу, Шадыбек Шергазы уулу. Они были активными членами организации «Накшибандия». Дукчи Эшен был образованным человеком в области религии, в свое время он учился в Бухаре, Уфе, а когда ему было 33 года – совершил паломничество в Мекку, жил там 4 года и написал свое религиозно-философское произведение «Ибрат ал -гафилии» («Назидание неведающим») суфистского характера. В книге анализируются все понятийные категории и дается им определение. Зиядин Максым уулу служил секретарем у Кудаяр-хана и написал свою объемную книгу под названием: «История ферганских ханов». Таким образом, в XIX веке у кыргызов суфизм широко распространяется в форме эшенского муридизма, при этом создаются условия для становления Кокандского ханства и можно утверждать, что в колонизации кыргызского народа муридизм использовался как духовное оружие.

Однако исследование истории вышеперечисленных «священных людей» во многих случаях дало толчок усложнению интерпретации проблемы. В связи с этим Г. П. Снесарев дает конкретное определение: «Сравнение отдельных легенд о святых выявляет одну специфическую особенность, затрудняющую исследование. Речь идет о том, что в легендах, относящихся к самым различным персонажам, очень часто повторяются отдельные мотивы, а иногда и жанровые сюжеты целиком. Такие повторы нарушают логику построения каждого образа, во многом лишают его черт индивидуальности и значительно нивелируют состав агиологии. Можно назвать целый набор мотивов и сюжетов, «кочующих» из одной легенды в другую. И все же, несмотря на известную нивелировку образов стандартными, именно легенды дают возможность полнее выявить индивидуальность отдельного образа агитологии. Каждый из них обладает характерными, только ему присущими чертами; святых редко спутаешь одного с другим… В ряде случаев, особенно когда речь идет не о мифическом, ирреальном персонаже, а о вполне исторически достоверном человеке, легенда позволяет наметить мотивы самой «канонизации» и ту ситуацию в истории народа, при наличии которой происходило приобщение этой личности к категории святых, ее сакрализация…» [8].

Точка зрения, высказанная Г. П. Снесаревым касается не только одного человека (вышеназванного), а всех мыслителей, имеющих отношение к суфизму кыргызов. Потому что про их высказывания и письменности имеются различные легенды, исторические источники и т. д. Их сопоставительное исследование дает большой толчок для получения информации о них, кем они были, какую точку зрения они высказывали, для восстановления их суфистских идей среди кыргызов, механизмы их распространения, особенности и т. д.

Литература:

  1. Абрамзон С. М. Кыргыздар жана Кыргызстандын тарыхы боюнча тандалма эгектер. – Бишкек, 1999. 98-б.
  2. Абдысаматов Б. Из истории религии к свободомыслия в Киргизии. Автореферат дисс. канд. филос. наук. Фрунзе, 1972. 11-б.
  3. Арыстанбеков С. Опыт анализа идеологической природы пережитков ислама в Киргизии. Автореф. дисс. канд. филос. наук. Фрунзе, 1965. 5-б.
  4. Аманалиев Б. А. Из истории философской мысли киргизского народа. – Фрунзе, 1963. 29-б.
  5. История Киргизской ССР. Т. 1. – Фрунзе, 1984. 602-б.
  6. Мукасов Ы. Из истории философской мысли кыргызского народа. Бишкек, 2003. 11-б.
  7. Муминов А. К. Мавереннах раская школа орихха (IX-XIII) общественные науки в Узбекистане. Ташкент, 1990. № 10. 41-б.
  8. Снесарев Г. П. Хорезмские легенды как источник по истории религиозных культов Средней Азии, 1983. 47–50-бб.
  9. Шукуров Ш., Шукуров Р. О воле и культуре // Центральная Азия и Кавказ. – 1998. 21-б.
Основные термины (генерируются автоматически): исламской религии, Зиядин Максым уулу, распространении суфизма, истории философской мысли, исламская религия, кыргызского народа, начально-образовательных мечетей, различные легенды, условиях Кыргызстана, распространением исламской религии, общественно-философской мысли кыргызов, Распространение исламской религии, общественно-философская мысль кыргызов, исламизации кыргызов представители, Аппак Кожо, кокандского ханства, social and philosophical, Средней Азии, positive and negative, Kyrgyzstan and provides.

Ключевые слова

Бог, суфизм, ислам, идеология, ритуалы, зекет, синкретизм, политеизм, монотеизм, нормы, догматы, жадид, эшены, кожы, шейхы, экстаз, панисламизм, пантюркизм, муфтият

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос