Библиографическое описание:

Ризванова Т. Р. Система противоэпидемических мероприятий в Оренбургской губернии на примере холерной кампании 1892г. // Молодой ученый. — 2010. — №5. Т.2. — С. 110-113.

Пятая пандемия холеры начинается в мире в 1881 году в Японии, Китае и Аравийском полуострове. В Россию эпидемия проникает в 1892г. из Персии. Оренбургская губерния, занимающая своеобразное положение «ворот в Азию» из Европейской России, была особенно подвержена эпидемическим процессам.

По решению экстренного заседания Оренбургской Санитарно-Исполнительной Комиссии по вопросу предохранительных мер в отношении распространении и заноса холеры от 19 июня 1892г. в городах и уездах при СИК были образованы Врачебные Советы для всестороннего обсуждения указанных вопросов. Оренбургский Полицмейстер должен был предупреждать СИК обо всех прибывших в город из местностей, поражённых холерой для установления за ними медицинского наблюдения. По решению Врачебного Совета среди населения г. Оренбурга распространили 4.000 экземпляров правил по уборке нечистот, утверждённых Медицинским Департаментом, и 1.000 штук наставлений для производства дезинфекции жилых помещений, жилья, одежды. [2, c.7-9] 20 июня 1892г. в Оренбурге состоялось соединённое заседание Губернского Правления. По его результатам был принят проект организации 10 подвижных лечебниц по 12 коек каждый. Для осуществления этого проекта, а также оплату командированного медицинского персонала Оренбургский губернатор Ершов просил ассигновать 25 т.р. [8, c.94]

Также обсуждался вопрос о возможных путях проникновения заразы и о принятии подготовительных мер. Было признано, что самым вероятным является проникновение холеры со стороны Туркестанского края через почтовые и караванные передвижения. В выработанном плане мер было решено на границе с Туркестаном организовать 7 обсервационных пунктов. В случае появления холеры в соседних губерниях предстояло их открыть, усилить врачебно-санитарный надзор за местами скопления людей, за продажей съестных продуктов и алкогольных напитков. За всеми проезжающими и останавливающимися устанавливалось строгое наблюдение.

Всего к июлю были образованы Санитарно-Исполнительные Комиссии во всех городах Оренбургской губернии, а также Илецкой Защите. В г. Орске по решению Городской Думы избраны санитарные попечители, а в г.Оренбурге созвали совет врачей из всех врачей, работающих в городе. [7, c.13]

Первый случай обнаружился 8 июля на хуторе Шихобанова Покровской волости среди рабочих, пришедших на полевые работы из Самарской губернии. Уже 9 июля был зафиксирован холерный больной в г. Оренбурге. Им оказался соборный протодиакон Виноградов, который приехал из Самары. Уже 27 июля эпидемия достигла своего максимума – 223 новых заболеваний за 1 день. Далее по губернии холера распространялась по направлению почтовых трактов. Погасить её удалось только к ноябрю. [14, c.366]

На фоне неблагополучных экономических условий предшествующих пяти лет (неурожаи, голод, падежи скота, экономический кризис) тяжело складывалась финансовая система, которая испытывала значительные трудности. Так, с одной стороны, задолженность Оренбургского городского общественного управления казне и Общественному Банку в 1892г. составляла 203.000 рублей. С другой стороны, накопление недоимок составило 105.000 рублей. В совокупности в связи с медленным поступлением текущих городских доходов в городской казне не было средств для осуществления противохолерной программы СИК. [2, c.35]

Из-за сложной финансовой ситуации реализация плана происходила со значительным опозданием. СИК 28 августа дала распоряжение приготовить в Оренбургской Александровской больнице под наблюдением старшего врача Лонткевича все необходимые приспособления на случай появления холерных больных. Установлены строгие правила торговли: разрешена торговля квасом, если торговцы за круговой порукой дали подписи, что квас не будут разбавлять сырой водой, а если будут уличены, то будут лишены права торговать.[2, c.26] Была запрещена продажа мороженого и неспелых ягод, солёной рыбы на столиках. В виду возможного заноса из Самарской губернии холеры предполагалось на время запретить провоз и торговлю ягод, фруктов и плодов в Оренбург.[2, c.19] По распоряжению Полицмейстера все домовладельцы обязаны были доносить санитарно-полицейским властям о любых приезжих из Самары для установления медицинского надзора за их здоровьем.[2, c.21-23] Для борьбы с холерой в распоряжении городской СК имелось 7 участковых врачей, за которыми наблюдали санитарные врачи. [2, c.32]

После того, как закончилась противохолерная эпопея лета 1892г., настало время извлекать уроки из полученного опыта. В своём конфиденциальном отношении от 6 ноября 1892г. Директор Медицинского Департамента МВд предположил, что весной будущего года вполне вероятно ожидать повторной холерной эпидемии. В связи с этим необходимо было обобщить опыт работы медицинского персонала, в том числе и командированного. Краткие характеристики врачей и фельдшеров поступали в Медицинский Департамент для дальнейшей обработки и составления общего списка благонадёжных лиц.

В Оренбургской губернии из командированных лиц шесть врачей (Эбергардт, Козловский, Лысогорский, Чурилов, Шрейдер, Егоров) при «безупречном поведении ревностно исполняли служебные обязанности». Четыре врача – Гельцман, Нумерман, Габрилович, Соловьёв – проработали в губернии короткое время и не успели оставить о себе конкретного мнения. Хорошо зарекомендовали себя фельдшеры Лосман, Веерниц, Ремишевский. Из пяти лекарских помощников четверо (Эдис, Злотин, Шалагин, Борисов) также «ревностно исполняли служебные обязанности» и только помощник лекаря Перфильев оказался «нетрезвого поведения». [9, c.16-17]

По ходатайству Оренбургского губернатора доктор Панюшкин за «выходящую из ряда вон, полную человеколюбия и самоотверженного труда полезную деятельность» был предоставлен к денежному вознаграждению. Так, губернское начальство старалось отблагодарить врача за его помощь в трудное для губернии время. [9, c. 30]

Можно сказать, что Оренбургской губернии в отношении командированных на борьбу с холерой лиц повезло больше, чем, например, Олонецкой. Туда были отправлены два фельдшера: Соколов и Климович. Первый, Соколов, вёл «постоянную нетрезвую жизнь и самовольно отказался от исполнения своих обязанностей», вернулся в Санкт-Петербург. Второй, Климович, при работе вёл себя хорошо, усердно старался исполнять свои обязанности, но оказался «не очень сведущим» фельдшером.[9, c.13] Аналогичный случай наблюдался и в Вятской губернии с фельдшером Александровым.[9, c. 31]

Всего в Медицинский Департамент в течение декабря 1892 – января 1893 гг. поступило благоприятных характеристик на 66 человек, а отрицательных – 25. Это говорит о том, что если среди командированного медицинского персонала и встречались люди «нетрезвые», «несведущие», без «сердечного отношения к больным» и «сомнительных нравственных качеств», то их число не превышало одной трети. Большая же часть врачей и фельдшеров, отправившихся «на холеру» относилась ответственно к своему труду, со всей серьёзностью, пониманием и осознанием важности дела для страны в целом и больного человека в частности.

Командируемые от МВД в Оренбургскую губернию нередко были поставлены в сложные жизненные условия. Доктор Григорий Гаврилович Терещенко в своём рапорте пишет, что целый месяц октябрь не получал жалования, на разъезды использовал свои собственные средства, т.к. на железнодорожной станции, где он работал, не было квартиры. Врач был вынужден снимать жильё в г. Челябинске и каждый день ездить по два раза в переселенческие бараки, столовую и временную больницу.[13, c. 12,14]

В мае 1893г. в Оренбургскую губернию были командированы для борьбы с холерой доктор медицины В. Васильев и два студента V курса Императорского Варшавского Института Ремишевский и Рудольф Бебер. Они были отправлены на врачебно-питательный пункт в г. Челябинске и в распоряжение Исправника этого города.

Трудности поджидали будущих врачей с самого начала. В Оренбурге Губернский Врачебный Инспектор задержал их без объяснения причин на 10 дней без суточных и прогонных. По прибытию в Челябинск, студентов обокрали. Кроме того, не сложились личные отношения студента Р. Бебера и Челябинского Исправника. Причиной этого, по-видимому, стало неповиновение студента должностному лицу, уполномоченного командировать их по мере надобности. Исправник назначил для Бебера село Чумлякское, где, как позже выяснилось, не было ни переселенцев, ни эпидемий. Призванный на борьбу с холерой и приехавший в Россию именно с этой целью, студент явно не ожидал, что вместо героической борьбы ему придётся заниматься оказанием медицинской помощи населению. В ответ на это Исправник пригрозил, что «командирует его в наказание в какое-то селение (какое не помню), что даже по-русски и не говорят, и не понимают, и что есть даже нечего!» Доведённый до отчаяния, Бебер просил Директора Медицинского Департамента МВД разрешить эту конфликтную ситуацию.[11, c. 242-243] В ответ на это было решено оставить студента Бебера на врачебно-питательном пункте в Челябинске.

За свою работу Бебер и Ремишевский получили по 80 рублей, а врач Васильев – 100р.[11, c.318] Выплата им жалования производилась из суммы в 12.880р., которая была ассигнована Его Императорским Высочеством Государём Наследником из средств Бывшего Особого Комитета и распределяемых между командированными на врачебно-питательные пункты. Начисление производилось с учётом таких факторов, как трудность поездки, объём выполненной работы, отзывы о них губернаторов.[11, c.315]

Но и здесь не всё выходило гладко. Знакомый нам Р. Бебер за три месяца командировки не дополучил прогонные и суточные деньги. Он обращался и к Оренбургскому губернатору, и к Директору Медицинского Департамента, однако всё было безрезультатно.[12, c.43]

Как показывают архивные данные, этот случай не был единичным[11, c.41] и показателен с нескольких сторон. Во-первых, прорисовывается неорганизованность финансовой деятельности по отношению к командируемому персоналу. Во-вторых, здесь виден бюрократический характер отношений органов власти, отвечающих за кадровое обеспечение и финансирование. Они не были «ответственны» в своей деятельности, сваливая эту самую ответственность друг на друга. В результате переписка по этому делу длилась в течение полутора лет. Ещё тобольский губернатор высказывал досаду, что «Врачебная Управа так ушла в свои протоколы и свою болтовню, что в живом деле всегда оказывается позади».[10, c.63]

Непросто складывались отношения населения с медицинским персоналом. В народной среде были сильны предрассудки и народные способы лечения. Так, П. Ильинский приводил следующие методы лечения холеры, распространённых на Урале: «протыкание кожи и насыпание в раны нашатыря, горячее обтирание снаружи, утюжение, обкладывание больного горячей сенной травой или наоборот – длительное холодное купание».[5, c.27] Было отмечено, что заболевшие холерой сильно злоупотребляли спиртными напиткам особенно водкой и перцовкой.[15, c.65]

Холерная эпидемия 1892г. сопровождалась разного рода волнениями среди населения. Самыми известными стали беспорядки в Астрахани и Саратове. В Саратове люди вытащили из больницы 17 холерных больных, разбивали гробы умерших.[6, c.112] По постановлению МВД в таких случаях местная власть получала право прекращать такие волнения с помощью военной силы.[1, c.39]

Не стала исключением и Оренбургская губерния. В селе Покровка собирались сходы, распространялись слухи о том, что доктора специально их отравляют. Местные власти, испугавшись возможных беспорядков, просили Оренбургского губернатора о применении военной силы.[1, c.1] Была создана комиссия для разбирательства этого дела из губернского прокурора, председателя уездного по крестьянским делам присутствия, и.д. начальника губернского жандармского управления, Оренбургского уездного исправника.

Ими было выяснено, что паника в Покровке была связана с холерой. Эпидемия была занесена самарскими рабочими из хутора купца Шихабанова. Сразу же заболело 7 человек. Настроение жителей упало совсем, когда сельский священник уехал к своему духовнику для исповеди и причастия. Это было расценено селянами как предательство. Ситуация усугубилась тем, что смерть одного из больных наступила после оказания ему медицинской помощи. С этого времени начали распространяться слухи о ядовитых лекарствах, о намеренном отравлении людей докторами. Доходило до того, что некоторые пробовали лекарства сначала давать кошкам, и потом только применяли сами.[1, c.18]

На случай серьёзных волнений в Покровке была приготовлена роты пехоты Белебеевского батальона и 8 казаков первой отдельной сотни.[1, c.8] Однако их помощь не пригодилась.

За распространение вредных и ложных слухов с целью противодействия властям для принятия мер по прекращению холерной эпидемии в селе 4 человека были наказаны розгами на сходе, а «главного распространителя слухов» П. Шпиллера подвергли аресту на 1 месяц.[1, c.13, 133]

В Оренбургской губернии действовал Временный Комитет по сбору и распределению пожертвований в пользу сирот, пострадавших от холеры. Все собранные средства перечислялись в Оренбургский Городской Общественный Банк и на их счёт организовывался временный приют для беспомощных и бесприютных детей  и сирот. Собрания Комитета проводились ежедневно в 19 часов вечера в Губернском Правлении.[4, c.1-2] О получаемых дополнительно пожертвованиях сообщали в местную газету благодарственное письмо.

За счёт данного Комитета выдавали чистое бельё в уезды для раздачи населению. Так, 31 июля 1892г. было решено выдать 50 пар белья врачу Шагаеву в с. Покровское для раздачи наибеднейшим из выздоравливающих от холеры безвозмездно.[4, c.8] 4 августа постановлено выдать по 3 рубля в месяц в течение двух месяцев мещанке Белоусовой, взявшей детей отставного солдата П. Пронина. Далее следует много случаев таких выплат. Часто были случаи, когда пособие таким семьям выдавалось не деньгами, а продуктами и бельём.[4, c.12-42]

После того, как истёк двухмесячный срок выплат, Комитет рассмотрел все условия, понял, что с наступлением осени положение бедных не улучшится, а скорее ухудшится за счёт голодающих и побирающихся. Было принято решение оставить решение о выплатах в силе до особого постановления, а их производить пока позволяют средства (продуктами, бельём).[4, c.55] В приюте занимались трудоустройством сирот. Так, Анну Прокофьеву 13 лет выдали в услужение жене статского советника В.Барановской на условиях платы за неё не менее 5 р. в месяц. Для подростков старше 14 лет такая плата за работу устанавливалась не менее 1 рубля в месяц.[4, c.63]

Оренбургский Губернский Распорядительный Комитет был постоянным членом-соревнователем Общества борьбы с заразными болезнями, состоящим под покровительством Её Императорского Высочества принцессы Евгении Ольденбургской.[3, c.94] Данное общество было создано с целью принятия мер по предохранению сельского населения от заразных болезней. Осуществлять это предполагалось через действие санитарных отрядов, больниц, распространение брошюр и листовок, подготовку сестёр-милосердия. Всё это было возможно благодаря членским взносам, частым пожертвованиям, доходам от спектаклей, концертов, проведение лотерей.[3, c.7-24]

В целом, противоэпидемической деятельностью в Оренбургской губернии занимались правительственные организации, представленные местной губернской властью. Основным недостатком их функционирования были бюрократические проволочки, неразработанность вопроса о соотношении полномочий и обязанностей. Серьёзную проблему представлял собой недостаток финансирования всей противоэпидемической работы. Мероприятия по борьбе с холерой носили преимущественно врачебно-полицейский характер. Наблюдается незначительное участие общественных организаций в исследуемой деятельности.

Литература:

1.      Государственный Архив Оренбургской Области (ГАОО). Ф. 10. Оп. 3. Д. 216.

2.      ГАОО. Ф. 11. Оп. 7. Д.58.

3.      ГАОО. Ф. 16. Оп. 1. Д. 81.

4.      ГАОО. Ф. 138. Оп. 1. Д. 3.

5.      Ильинский П. В виду холеры. Как боролись у нас с холерой в прошлом году и чему мы научились? Общедоступное чтение. СПб., 1893. 32с.

6.      Назаров В.В. Деятельность земских учреждений в области здравоохранения в 60-е годы XIX – начале ХХ веков (по материалам Саратовской губернии): диссертация на соискание учёной степени к.и.н. Саратов, 2003.

7.      Отчёт Медицинского Департамента МВД за 1892 год. СПб., Типография МВД, 1896. 304с.

8.      Российский Государственный Исторический Архив (РГИА). Ф. 1297. Оп. 243. Д. 316.

9.      РГИА. Ф. 1297. Оп. 243. Д. 345.

10.  РГИА. Ф. 1297. Оп. 243. Д. 360.

11.  РГИА. Ф. 1297. Оп. 243. Д. 362.

12.  РГИА. Ф. 1297. Оп. 243. Д. 401.

13.  РГИА. Ф. 1297. Оп. 243. Д. 404.

14.  РГИА. Ф. 1297. Оп. 243. Д. 414.

15.  Центральный Государственный Исторический Архив Республики Башкортостан. Ф. И-9. Оп. 1. Д. 540.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle