Библиографическое описание:

Васильева А. В. Мотив света в повести Ф. М. Достоевского «Белые ночи» // Молодой ученый. — 2015. — №21. — С. 84-87.



 

Повесть Ф. М. Достоевского «Белые ночи», опубликованная в журнале «Отечественные записки» в 1848 году, относится к раннему периоду творчества Достоевского. На фоне становления реализма как направления, наводнения литературы 40-х годов произведениями натуральной школы повесть «Белые ночи» стоит несколько особняком. Главный герой — фланёр-мечтатель — бродит по Петербургу, предаваясь своим размышлениям и фантазиям, и воспринимает окружающую его действительность в поэтико-романтическом ключе. Такой герой не похож на деятельного персонажа, стремящегося преобразовать окружающую действительность, а повесть не содержит обличительную сатиру и не вскрывает пороки общества, как того требовали критики натуральной школы. Тем не менее, именно в 40-е гг. XIX века появляется серия повестей «воспоминаний-записок-исповедей-писем, рассказывающих о трудной судьбе разночинцев», [2, с 187] на фоне которых «Белые ночи» органично вписываются в новое культурно-историческое веяние. В повести есть как натуралистические эпизоды описания жизни петербуржцев, так и элементы описания характерные для традиции сентиментализма и романтизма. Переплетение различных традиций представляет собой некий синтез, особую эстетику Достоевского.

В раннем периоде творчества Достоевского можно выделить ключевые для понимания мотивы и образы. Это такие образы, ставшие лейтмотивными, как образ пламени свечи, солнечный свет и косые лучи заходящего солнца, проходящие через все произведения Достоевского. Указанный в названии мотив света вбирает в себя все явленные в произведении детали и элементы повествования, наполненные светом.

Построение названия произведения характерно для раннего творчества Достоевского и соответствует схеме прилагательное + существительное («Слабое сердце», «Чужая жена», «Бедные люди») [3]. В названии представлено определенное природное явление, с одной стороны довольно типичное, с другой стороны уникальное, в связи с невозможностью соединения ночи и дня, света и тьмы. Таким образом, в названии сглаживается довольно мрачный, таинственный и пугающий образ ночи, как носителя в себе тьмы, зла, отсутствия света. Образ ночи насыщается светлыми красками, несущими в себе положительную коннотацию. В повести Ф. М. Достоевского «Белые ночи» 6 глав. В 4 из них обозначено время суток — ночь: «Ночь первая», «Ночь вторая», «Ночь третья», «Ночь четвертая». В композицию произведения введена, как отдельная глава, «История Настеньки» и заключительная глава «Утро». В 5 из всех 6 глав в названии упоминается свет в его наличии или отсутствии. Подобная номинация глав темным временем суток характерна как для зарубежной, так и для отечественной романтической традиции, например, вигилии у Э. Т. А. Гофмана в «Золотом горшке», в «Русских ночах» В. Ф. Одоевского и так далее.

Повесть наполнена светом как природного происхождения: белые ночи, небесный свет, солнечные лучи и так далее, так и светом, воспринимаемым главным героем — Мечтателем, исходящим от улыбки «но на губах уже сверкала улыбка» [1, с 11], глаз Настеньки «на её черных ресницах ещё блестели слезинки недавнего испуга» [1, с 11].

«Белые ночи» открываются поэтическим описанием Петербурга. Глава «Ночь первая» начинается торжественным обращением героя к миру, воплощенному для него в образе высокого звездного неба. «Была чудная ночь, такая ночь, которая разве только и может быть тогда, когда мы молоды, любезный читатель. Небо было такое звездное, такое светлое небо, что взглянув на него, невольно нужно было спросить себя неужели же могут жить под таким небом разные сердитые и капризные люди?» [1, с 5]. В описании ночи звучит несколько подчеркнутый, усиленный дважды мотив света «небо было такое звездное, такое светлое». Мечтатель несказанно рад ночи за возможность остаться наедине со своими мыслями, обратиться к ночному небу, как к собеседнику и за знакомство с Настенькой. «А все-таки моя ночь была лучше дня!» [1, с 10]. И в другом месте: «Я ходил всю ночь; я не мог решиться воротиться домой. Я был так счастлив» [1, с 16]. Описание ночи и всех других сцен, происходящих ночью, носит романтический характер. Сам образ ночи характерен для романтической традиции. Ночью происходит действие повести, а именно такие ключевые моменты, как знакомство героев, рассказ об истории их жизней до знакомства, завязка, кульминация и развязка любовной сюжетной линии. Чувственное и романтическое мировосприятие героев развертывается именно в петербургские белые ночи.

Далее в «Белых ночах» сразу же после первого описания ночи следует описание дня. Мечтатель чувствует своё одиночество среди суетливых и спешащих на дачу петербуржцев: «вот почему мне показалось, что меня все покидают, когда весь Петербург поднялся и вдруг уехал на дачу» [1, с 6]. Восприятие героем дневного Петербурга лишено романтического ореола, оно совмещает в себе точно подмеченные детали быта с чувственным к ним отношением. Петербург показан глазами «сентиментального натуралиста» [2, с 206]: «старичок на Фонтанке», «прехорошенький светлорозовый домик», «тщедушная кухарка», «тоненькие, белые, как сахар, пальчики и головка хорошенькой девушки», «цветы в душной городской квартире» [2, с 206]. Цветовая гамма варьируется от теплых, наполненных светом, почти прозрачных тонов «прехорошенький светлорозовый домик» [1, с 6] до насыщенного желтого цвета того же дома: «слышу жалобный крик: «А меня красят в желтую краску!» Злодеи! Варвары! Они не пощадили ничего: ни колонн, ни карнизов, и мой приятель пожелтел, как канарейка» [1, с 7]. Утром, то есть с преобладанием солнечного света, происходит утрата романтического мировосприятия: «Стены и полы облиняли, всё потускнело; паутины развелось еще больше. Не знаю отчего, когда я взглянул в окно, мне показалось, что дом, стоявший напротив, тоже одряхлел и потускнел в свою очередь, что штукатурка на колоннах облупилась и осыпалась, что карнизы почернели и растрескались и стены из темно-желтого яркого цвета стали пегие…» [1, с 59–60]. Яркий луч утреннего солнца завершает грезы Мечтателя после бессонной ночи: «когда заря блеснет розовым лучом в окна и рассвет осветит угрюмую комнату своим сомнительным фантастическим светом, как у нас, в Петербурге, наш мечтатель, утомленный, измученный, бросается на постель и засыпает в замираниях от восторга своего болезненно-потрясенного духа и с такою томительно-сладкою болью в сердце» [1, с 26]. С появлением дневного солнечного света пропадает романтизированное восприятие вещей, тускнеют краски и начинают появляться реалистические тенденции в описании города.

Меняется настроение главного героя от грустно-меланхоличного до веселого при созерцании природы: «Вмиг мне стало весело, и я шагнул за шлагбаум, пошел между засеянных полей и лугов, не слышал усталости, но чувствовал только всем составом своим, что какое-то бремя спадает с души моей» [1, с 9]. Лирическое отступление о петербуржской весне и описание природы при свете дня рождают в герое радость бытия. Дневное освещение не только открывает несовершенство мира, но и дарит новые радостные ощущения. Описание природы созвучно чувствам Мечтателя. «Сегодня мы не увидимся. Вчера, когда мы прощались, облака стали заволакивать небо и подымался туман. Я сказал, что завтра будет дурной день» [1, с 41]. В момент наивысшего любовного томления Мечтателя природа ясная, тихая, светлая. «Посмотрите на небо, Настенька, посмотрите! Завтра будет чудесный день; какое голубое небо, какая луна!» [1, с 57]. Природа тонко подстраивается под внутреннее состояние героя, созвучна его настроению. Грустью и унынием наполнен день, когда Мечтатель долгое время не встречался с Настенькой: «День был нехороший. Шел дождь и уныло стучал в мои стекла; в комнатке было темно, на дворе пасмурно. Голова у меня болела и кружилась; лихорадка прокрадывалась по моим членам» [1, с 58]. Отсутствие света, серость дней вызывает в герое болезненное состояние.

Первое появление Настеньки в повести «Белые ночи» сопряжено с мотивом света, блеска. «Я мельком взглянул на нее: она была премиленькая и брюнетка — я угадал; на ее черных ресницах еще блестели слезинки недавнего испуга или прежнего горя, — не знаю. Но на губах уже сверкала улыбка» [1, с 11]. В портрете героини присутствует блеск, своеобразное сосредоточение и преломление света. Подобно яркой вспышке света стало для чувствительного юноши встреча с Настенькой. Молодой человек признается, что прежде знал только «хозяек», с «женщинами» [1, с 13] же никогда не говорил и потому очень робок. В портрете девушке, данном Мечтателем много поэтического, восторженного чувства, что как нельзя лучше характеризует его, как человека сердца. Он, словно благородный рыцарь, спасает девушку от преследования неизвестного, за что удостаивается возможностью проводить ее до дома и встретиться на следующий день, точнее на следующую ночь. И в этих встречах, происходящих на фоне белых ночей, нет ничего низкого, они чрезвычайно целомудренны и вместе с тем чувственны.

До знакомства друг с другом, жизнь Настеньки и Мечтателя была серой, безотрадной. Но в своих мечтах они жили в другом мире, более прекрасном и светлом. За незначительную провинность бабушка Настеньки пришпилила её платье к своему. Жизнь Настеньки сузилась, стала «пришпиленной». Лишь ее богатое воображение, ее восторженная натура оставалась неизменно с ней, переносила ее в мир чего-то прекрасного и волшебного, не давала ей зачахнуть. Героя же повести не покидали мысли о своем одиночестве в Петербурге. После их встречи жизнь заиграла новыми красками, острее открылись все чувства. Мечтатель уже не может просто прочесть книгу без сладостных воспоминаний о Настеньке: «Книга, взятая без цели и наудачу, выпадает из рук моего мечтателя, не дошедшего и до третьей страницы. Воображение его снова настроено, возбуждено и вдруг опять новый мир, новая, очаровательная жизнь блеснула перед ним в блестящей своей перспективе» [1, с 24]. Жизнь героя приобрела блеск, то есть жизнь его наполнилась светом. Мотив света служит для противопоставления серой, безотрадной жизни героев до знакомства и яркой, светлой жизни после их встречи. Жизнь Настеньки тоже уже не будет прежней, даже в замужестве с любящим ее бедном студентом, она всегда будет помнить о своем Мечтателе. «Благодарю! да! благодарю вас за эту любовь. Потому что в памяти моей она напечатлелась, как сладкий сон, который долго помнишь после пробуждения; потому что я вечно буду помнить тот миг, когда вы так братски открыли мне свое сердце и так великодушно приняли в дар мое, убитое, чтоб его беречь, лелеять, вылечить его…» [1, с 59]

Мотив света, проявленный в повести «Белые ночи», навеян и творчески переработан образами из лирики А. Н. Плещеева и И. С. Тургенева 40-х гг. XIX века, а именно, образ ночи, пламени свечи и другими. Доказательство тому служит эпиграф и посвящение повести. Настойчивый мотив света, выражающий себя в образах «светлых очей», «серебристой луны» и так далее у А. Н. Плещеева, «блеска зари», «белых туч» и так далее у И. С. Тургенева, переносится на страницы повести. Под мотивом света в повести понимается повтор как на уровне лексем, морфем, так и на уровне элементов сюжета с семантикой наполненности, отражения и преломления света. На уровне лексики чаще всего встречается существительное ночь, небо, то есть чаще всего повторяются источники появления света. Неоднократно встречается луч солнца, заря, утро, рассвет, солнце, выступающие фоном для развития сюжетной линии, описания жизни героев. На уровне морфем происходит повтор в корнях: –блист-, -блест-, -блесн-, -сверк-, несущий в себе семантику преломления, отражения света. Свет пронизывает повесть на разных языковых уровнях, обрамляет сюжетную линию, служит способом для описания жизни героев. На данном этапе творческой мысли свет является обязательной составляющей сентиментально-романтических повестей о разночинцах и «рефлективной» поэзии 40-х гг., и выполняет функцию обрамления произведения. Позднее, в позднем периоде творчества Достоевского, мотив света будет сопровождать преображение человека, духовную сущность.

 

Литература:

 

  1.                Достоевский Ф. М. Белые ночи. Бедные люди. Преступление и наказание/ Ф. М. Достоевский. — М.: АСТ: Астрель, 2008. — 782, [2] c. — (Библиотека школьника).
  2.                Жилякова Э. M. Традиции сентиментализма в творчестве раннего Достоевского (1844–1849). — Томск: Изд-во Том. ун-та, 1989. — 272 с.
  3.                Загидуллина М. В. Белые ночи // Достоевский: Сочинения, письма, документы: [Электронный ресурс] Словарь-справ Семенов Е. И., Соломина Н. Н. Комментарии к повести «Белые ночи». очник. — СПб.: Пушкинский дом. — 2008. С. 16–19. URL: http://www.fedordostoevsky.ru/works/lifetime/white_nights/ (дата обращения: 25.10.15)

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle