Чем дальше от нас исторические события, тем сложнее найти о них достоверные сведения. В поисках информации о своем прапрапрадеде Нефедове Александре Яковлевиче, о котором известно только, что он был стрелком 54 Сибирского стрелкового полка и погиб 9 ноября 1914 года около д. Брод-Юзефов, был изучен рукописный полковой журнал военных действий [1]. И хотя конкретной (пофамильной) информации о нижних чинах (коим был мой предок) в журнале не содержится, он отражает общий ход войны и проливает свет на причины многих последующих событий.
Исследовательская ценность полковых журналов как исторических источников состоит в том, что они составлялись в режиме реального времени современниками — участниками Первой мировой войны, а, значит на них «нет отпечатка будущих потрясших Россию событий» [2, с. 8].
Журнал 54 Сибирского стрелкового полка велся с 18 июня 1914 г. — момента его образования, до 20 ноября 1914 г. Таким образом, он совпадает с начальным периодом Первой мировой войны и описывает процесс формирования, слаживания и первого боевого опыта подразделения, а также бытовую и духовную жизнь солдат.
Полковой офицер, который вел журнал, старался быть максимально непредвзятым и не отклоняться от сути: в описании боевых действий отсутствуют субъективные оценки событий, нет осуждения или обсуждения текущих политических событий — в журнале содержатся исключительно события военных действий, в которых участвовало подразделение, а также сведения о его боеспособности и снабжении. Это позволяет восстановить достаточно точную картину участия 54-го Сибирского стрелкового полкавсобытиях Первой мировой войны и составить собственное мнение об этом важнейшем периоде военной истории.
Согласно Высочайшему повелению о приведении армии на военное положение [3], формирование 54 Сибирского стрелкового полка началось в ночь на 18 июля 1914 года (все даты даны по старому стилю — как это зафиксировано в Журнале). Процесс развертывания проходил в спешке. Командиром был назначен полковник Ивашкевич.
Офицерский корпус формировался как за счет кадровых офицеров 42-го Сибирского стрелкового полка (капитаны Смекалов, Дмитриев, Сучков, Саввин; штабс-капитаны Беродхов, Сергеев, Укке-Уговиц), так и за счет значительного притока прапорщиков запаса и произведенных в чин унтер-офицеров (Козловский, Гурьянов, Жданов, Блинов, Юрацкий, Стефановский). Журнал фиксирует постоянную ротацию командного состава: многие младшие офицеры (прапорщики Кондратенко, Черносвитов, Дзенгилевич, Малышев, Гребнев, Свириденко, Кириллов) были вскоре отчислены от полка с другим назначением (л. 8) или досрочно направлены на сдачу офицерских экзаменов в Петроград (л. 9). Это свидетельствует об острой нехватке подготовленных кадров младшего звена в первые недели войны.
Основу полка составили 243 кадровых нижних чина. Массовый приток пополнений начался незамедлительно. Полк комплектовался преимущественно уроженцами Сибири и Урала: из Томской (Бийский, Томский, Мариинский, Кузнецкий, Змеиногорский уездные воинские начальники), Тобольской (Тюменский, Ишимский, Ялуторовский уездные воинские начальники), а также Уфимской губернии (Белебеевский, Бирский уездные воинские начальники).
Обучение военнослужащих проходило в ускоренном режиме: с 29 июля приказом предписывалось проводить ежедневные двукратные занятия с нижними чинами (3 часа утром и 7 часов после обеда) даже в праздничные дни (л. 6), а с 6 августа нижние чины приступили к курсу учебной стрельбы (л. 9). С 8 сентября приказано усилить обучение нижних чинов полка в целях лучшей боевой готовности (л. 19).
В журнале зафиксированы случаи дезертирства, не только рядового (л. 19, 20), но и младшего командного состава (сообщается о бегстве унтер-офицера Лученко, л. 8), что является типичным явлением для периода хаотичной массовой мобилизации. В то же время сообщается, что на службу в полк то и дело принимаются добровольцы (л. 20, 21, 29, 34).
Хозяйственная часть палка работала с колоссальным напряжением: обоз пополнялся лошадьми через военно-конскую повинность, а также по реквизиции. Ко 2 августа поступило более 500 лошадей; сообщалось, что конский состав полка пополнен окончательно (л. 7), а излишне полученные лошади переданы Томскому уездному Воинскому Начальнику (л. 9). Однако, при последующих проверках выяснилось, что как минимум 30 лошадей являются не годными к службе (л. 16, 20). Это же касалось и личного состава: в журнале неоднократно сообщается об исключении из списков полка нижних чинов, не способных к службе (л. 19, 21).
Снабжение полка осуществлялось из Омского вещевого интендантского склада. На быструю войну не рассчитывали; отмечается, что еще в Тюмени для нижних чинов были приобретены полушубки (л. 21), со склада получены папахи (л. 13). К 3 августа закончено формирование полкового обоза, составленного из 70 аптечных двуколок, 30 парных повозок и 16 телег.
Уже в первый день формирования полка обнажились серьезные проблемы предвоенной подготовки. Полученные из Омского артиллерийского склада винтовки оказались старого образца — они не предназначались для стрельбы остроконечными («наступательными») пулями (л. 4), что ставило полк в заведомо невыгодное тактическое положение по сравнению с противником. Дело в том, что к началу Первой мировой войны на вооружении русской армии находилась трёхлинейная винтовка Мосина образца 1891 года, которая изначально была рассчитана на стрельбу патронами с тупоконечной (закруглённой) пулей . Остроконечные пули появились лишь в 1908 году и были гораздо эффективнее: они лучше преодолевали сопротивление воздуха, что повышало дальность и точность стрельбы. Потому с 1910 году на вооружение поступает новый вариант винтовки с прицелом системы Коновалова, рассчитанный на баллистику нового боеприпаса. Но, как видно из журнала, модернизированное вооружение было далеко не во всех частях.
К началу сентября 1914 года формирование части было завершено, что позволило незамедлительно начать ее переброску на театр военных действий. Эшелонированная отправка подразделений началась 24 сентября с железнодорожной станции Тюмень. Духовная забота о полке была поручена священнику о. Иоанну Заводовскому, который вместе с первыми эшелонами отправился на фронт.
Примечательным событием в истории полка накануне его полного убытия стала торжественная церемония прощания, состоявшаяся 25 сентября. Оставшимся в городе частям была преподнесена походная икона от местного Александровского реального училища (в журнале военных действий, л. 23, допущена описка — «Алексеевское», тогда как учебное заведение носило имя императора Александра Николаевича). Данный эпизод свидетельствует о глубоком единении тыла и фронта: тюменское общество воспринимало отправляющийся полк не просто как очередную войсковую единицу, а как своих земляков-защитников, напутствуя их духовным благословением перед лицом грядущих испытаний.
7 октября полк прибыл в город Седлец (Седльце), где вошел в подчинение Верховного главнокомандующего и присоединился к своей 14-й Сибирской стрелковой дивизии. На строевом смотре командования корпуса 10–11 октября полку в целях поднятия боевого духа была передана приветственная телеграмма от Верховного Главнокомандующего. На следующий день личный состав полка был построен для «молебствия» перед выступлением (л. 28). В присутствии командира полковника Ивашкевича, офицеров и нижних чинов это богослужение стало важнейшим актом психологического сплочения подразделения непосредственно перед вступлением в зону активных боевых столкновений.
Эти символические духовные действия указывают на то, что война изначально осмыслялась обществом как одобряемое церковью всенародное дело, было направлено на укрепление боевого духа нижних чинов связью с малой родиной и создавая прочную моральную связь между фронтом и тылом.
После пеших маршей по песчаным дорогам Царства Польского (Новогеоргиевск — Насельск — Цеханув — Плоцк) полк форсировал реку Вислу под огнем противника и неблагоприятными погодными условиями. Переправа осуществлялась сначала на парусных баркасах при сильном ветре, что представляло смертельную опасность, и лишь затем подошли паровые паромы.
Переход на линию фронта сопровождался бытовыми и продовольственными трудностями: удорожание и дефицит жизненных продуктов, в частности — мяса. Из-за управленческой неразберихи запланированные казармы и гражданские помещения оказывались заняты другими подразделениями. На ночлег солдатам приходилось размещаться по палаткам, сараям и стодолам (л. 26, 32, 39) в то время как офицеры устраивались в жилых домах, а штабные офицеры — в барском доме (с. 39) или даже винном складе вместе с продовольственным обозом (с. 41). При перемещении отдельные части полка могли заблудиться, смешаться с другим подразделением, что указывает на наличие низкий уровень координациимеждуотдельными частями армии и высшим командованием. Во многом это было связано с отсутствием достаточного количества средств связи. Так, 1 ноября было приказано атаковать деревню Скрынички, но оказалось, что неприятеля там уже не было (л. 47).
Впервые полк услышал звуки артиллерийской канонады 22 октября, увидел первые немецкие бомбы 29 октября, а первое боевое столкновение произошло 1 ноября. Начиная с 5 ноября, появляются сообщения об отступлении и боевых потерях, которые стали постоянными. Из анализа журнальных записей следует, что не всегда эти потери были неизбежными. Ослабление морального духа, огромные физические нагрузки (дневные переходы достигали 35–48 верст), бессонные ночи и нехватка продовольствия приводили к частым паникам и беспорядку среди нижних чинов (л. 53, 58), что, в свою очередь, было сопряжено с жертвами.
Так, в ночь с 3 на 4 ноября, прикрывая отход частей 13-й Сибирской дивизии, полк удерживал окопы у фольварка Коржен-Резьдовы до прибытия смены. При отходе в темноте колонна 54 полка столкнулась на лесной опушке с отступающими частями 13-й дивизии и своим 55 полком. Скученность войск спровоцировала панику: раздались случайные выстрелы, перешедшие в беспорядочную стрельбу нижних чинов. Восстановить порядок удалось с большим трудом (л. 52, 53).
Офицерам приходилось лично останавливать колонны и приводить в чувство утомленных солдат. На это уходило много сил и времени. Ситуация усугублялась тем, что неприятель вел активную пропагандистскую работу. Уже 17 октября разведчики задержали немецкого агитатора, призывавшего сдаваться в плен, а позже — колониста с прокламациями аналогичного содержания.
Утром 9 ноября 54 Сибирский стрелковый полк, сменив части 56-го пехотного полка у д. Брод-Юзефов, практически сразу столкнулся с критическим обрушением соседнего участка фронта. По мере занятия позиций сибиряками роты 56 полка начали неорганизованно отходить «поодиночке и мелкими частями». Вскоре командир зафиксировал стремительное разложение правого фланга — отход целых рот 13-й дивизии (49-го и 52-го полков). Дважды донеся в штаб дивизии о массовом отступлении соседей, к 14:00 он констатировал полное обнажение своего фланга и обходные маневры противника. Оказавшись перед угрозой окружения, командир отдал приказ на отход к деревне Осек.
Отход проходил под сильным шрапнельным огнем. Вследствие крайнего физического истощения личного состава часть людей потеряла связь с командирами, офицерскому корпусу с трудом удалось сохранить управление. Полк был приведен в порядок только к вечеру около селения Рыбно, где по распоряжению начальника дивизии занял ночлег, выставив сторожевое охранение. Где-то между строк в этой суматохе 9 ноября и погиб мой прапрапрадед, даже не успев как следует повоевать.
Итак, за четыре месяца 1914 года полк прошел путь от разрозненного набора запасных чинов в глубоком тылу до закалившегося в боях соединения Северо-Западного фронта.
Таким образом, полковой журнал служит важным свидетельством того, как мужество простых солдат-сибиряков сталкивалось с объективными трудностями предвоенной подготовки Российской империи. Несмотря на устаревшее вооружение, трудности логистики и снабжения, с первого дня Великой войны 54-й Сибирский стрелковый полк неукоснительно выполнял задачи авангарда, арьергарда и штурмовых частей. Записи журнала свидетельствуют о том, что именно в этих октябрьско-ноябрьских боях 1914 года выковывался характер полка, который активно и самоотверженно сражался на разных участках фронта.
Литература:
1. Журнал военных действий 54-го Сибирского стрелкового полка с 18 июня по 20 ноября 1915 г. // РГВИА. Ф. 3388. Оп. 1. Д. 4. — Текст: непосредственный.
2. Крылов А. 29-й и 67-й Сибирские стрелковые полки на Германском фронте 1914–1918 гг. (по архивным документам) / А. Крылов. — М.: БИБЛИО-ГЛОБУС, 2014. — 784 с. — Текст: непосредственный.
3. Манифест о приведение части армии и флота России на военное положение. 21 июля 1914 г. // ГАПО. Ф. 103. Оп. 1. Д. 1848. Л. 45. Копия.
