В соответствии с ч. 1 ст. 86 Уголовного кодекса Российской Федерации, лицо, осужденное за совершение преступления, считается судимым со дня вступления в законную силу обвинительного приговора суда [1]. Это состояние лица прекращается лишь с моментом погашения или снятия судимости. При этом, уголовный закон в ч. 5 ст. 86 предусматривает возможность снятия судимости до истечения срока ее фактического погашения. В этом случае условием будет являться безупречное поведение осужденного, выразившееся, в том числе, в возмещении вреда, причиненного преступлением.

Правовая природа судимости на сегодняшний день по-прежнему остается одним из дискуссионных вопросов в теории уголовного права. Большинство авторов сходятся во мнении, что она характеризуется двойственностью. С одной стороны, судимость является неотъемлемым элементом уголовной ответственности, поскольку выступает продолжением уголовного наказания. В то же время, глядя с другого ракурса, проявляется самодостаточность судимости как самостоятельного уголовно-правового института. С этой точки зрения она оформлена как самостоятельное правовое последствие осуждения.

Из каких же теоретических оснований следует исходить для объективного понимания юридической природы судимости? К сожалению, в данном направлении единодушия в исследовательских кругах в настоящий момент не наблюдается. И это при том, что, откровенно говоря, рассматриваемая проблематика отнюдь не обойдена вниманием правоведов.

В немалой степени этому способствует то обстоятельство, что ни один нормативно-правовой акт, включая и УК РФ, не дает точной дефиниции судимости. И это несмотря на то, что в тексте уголовного закона этот термин упоминается более 30 раз. Ст. 86 УК РФ сконструирована таким образом, что в ее ч. 1 содержится определение не судимости как таковой, а «лица, считающегося судимым». Да и в остальных частях указанной статьи регламентированы лишь основополагающие правовые установления института судимости, а не ее определение. Прав Б. В. Яцеленко, определивший содержание ст. 86 УК РФ в качестве воплощения нормативных предписаний, закрепляющих временные пределы юридического бытия судимости и ее правовых последствий, а также порядок ее аннулирования [11, с. 73].

Тем не менее, это преднамеренное или случайное упущение законодателей исследователи пытаются преодолеть в своих научных теориях.

На уголовно-политическую сущность судимости делает основной упор в своих исследованиях В. П. Малков. По его мнению, уголовное право с помощью норм о судимости решает социально-политическую задачу по защите безопасности граждан и общества в целом [4, с. 89–90]. С ним, по сути, солидарна Т. Г. Понятовская, указавшая, что судимость с ее криминализацией, пенализацией и посткриминальным контролем способствует достижению искомых целей уголовной ответственности, воплощенной в наказании [6, с. 39].

Как видим, судимость как один из институтов реализации уголовной ответственности представляет собой особое правовое состояние или положение лица, обусловленное фактом осуждения и назначения ему по приговору суда конкретного вида наказания за совершенное преступление. Это состояние длится со дня вступления обвинительного приговора суда в законную силу и до истечения ограниченного законом срока либо до признания судом этого срока достаточным.

Как ни странно, но судимость выступает инструментом не только воздействия, но и стимулирования осужденного к правомерному поведению. Права М. С. Черепахина, что этот факт следует учитывать в целях достижения более эффективной реабилитации лиц, отбывших наказание [9]. К тому же появляющиеся у лица вместе с судимостью ограничения в правах способствуют превенции в совершении новых преступлений данным субъектом и, в конечном итоге, ведут к его исправлению.

В установлении состояния судимости, на наш взгляд, следует также усматривать и элемент социальной справедливости. Судимость способствует ее восстановлению, поскольку формирует дифференцированный подход к лицам, впервые преступившим уголовный закон, и к тем, кто совершил преступление повторно.

Другой, не менее распространенный подход в уголовно-правовой науке к определению судимости отталкивается от оценки ее сущности как явления, порождающего последствия правоограничительного характера. Из текста ст. 86 УК РФ прямо следует, что судимость порождает целый комплекс правоограничений как уголовно-правового, так и общеправового характера. В его ст. 1 указано, что судимость, кроме того, что она учитывается при рецидиве преступлений и назначении наказаний, еще и «влечет за собой иные правовые последствия». Очевидно, что значение судимости существенно выходит за рамки мер уголовно-правового воздействия на лицо, совершившего преступление.

Действительно, вряд ли вызовет принципиальные споры тезис о том, что сущностно судимость выглядит как последствие наказания. Ведь она возникает, как уже было отмечено выше, после назначения в приговоре наказания и вступления в законную силу этого обвинительного приговора. В этой связи прав А. В. Наумов, утверждавший, что «судимость — это особое уголовно-правовое последствие обвинительного приговора с применением наказания, определяющее особое правовое положение лица, признанного судом виновным в совершении преступления и осужденного к уголовному наказанию» [5, с. 502]. В рамках подобного подхода имеются оценки и других правоведов. Так, в частности, у Г. Ю. Зинина судимость выступает последствием осуждения лица [2, с. 8–9], а Е. А. Симонова считает ее результатом отбытия (исполнения) наказания [7, с. 28].

В теории уголовного права подход, согласно которому судимость по своей природе понимается в качестве одной из характеристик уголовной ответственности, также имеет существенный круг своих сторонников. Ряд исследователей считает судимость ее составным элементом; некоторые — конечной стадией развития уголовной ответственности [3, с. 155]. Пожалуй, самым категоричным выглядит суждение Р. Х. Шаутаевой, считающей судимость формой реализации уголовной ответственности [10, с. 103].

Конечно, имеются аргументы для того, чтобы связывать смысловое содержание судимости с уголовной ответственностью. Во-первых, сам Конституционный Суд РФ относит судимость к институтам ответственности [12]. Во-вторых, этому способствует и довольно устойчивая доктрина, существующая в уголовном праве по этому поводу. Согласно ей, только по факту снятия или погашения судимости у осужденного лица прекращаются правоотношения с уголовным правом [6, с. 41]. Стало быть, пока она не аннулирована, для субъекта продолжает реализовываться уголовная ответственность.

Следуя логике данного суждения, А. М. Трухин охарактеризовал сущность судимости через категорию «мера государственного принуждения», которая полностью лишает или существенно ограничивает права и свободы лица [8, с. 77]. В данном контексте автор, очевидно, стремится к отождествлению судимости с уголовной ответственностью и, по всей видимости, считает свою позицию правильной.

Однако по поводу вышеизложенных положений необходимо внести некоторые критические замечания. Думается, что для определения природы и сущности судимости опираться на понятие уголовной ответственности или ее отдельные характеристики неправомерно и нецелесообразно. Ведь, как известно, ее понятие само законодательно не закреплено, и в теории уголовного права существует большое разнообразие походов и толкований по этому поводу. Вряд ли уместно осуществлять поиск дефиниции судимости через понятие, которое само толком не определено.

Кроме того, не выдерживает критики попытка ряда ученых отождествить судимость и уголовную ответственность, представить их в качестве явлений синонимичного порядка. Между тем, уголовная ответственность может быть реализована и без судимости. В то же время судимость сама является предпосылкой для таких форм реализации уголовной ответственности, как наказание и испытание в рамках условного осуждения. В этих двух случаях судимость осуществляет их социально-правовое сопровождение.

Таким образом, институт судимости, не являясь формой реализации уголовной ответственности и не отождествляясь с ней, тем не менее, занимает в ее механизме центральное место. Поскольку со вступлением в законную силу приговора суда для осужденного лица возникают новые правоотношения ограничительного характера с государством, то природа судимости должна быть отнесена к категории юридических фактов. Этими правоотношениями детерминируются как сами правовые последствия уголовно-правового и общего характера, так и определяемое ими правовое положение (состояние) осужденного к наказанию лица.

Указанные признаки формируют содержание института судимости и делают возможным сформулировать ее рабочую дефиницию. Суммируя ее объективные сущностные характеристики, полагаем, что под судимостью следует считать носящий срочный характер юридический факт осуждения лица за совершенное им преступление, подтвержденный приговором суда и выраженный в назначении наказания, сопровождающегося правоограничительными последствиями для правового положения лица.

Допуская некоторое возможное несовершенство данной дефиниции, тем не менее, уверены в том, что подобные попытки понятийно определить данную категорию заслуживают внимания. Это обусловлено острой необходимостью максимально точно уяснить содержание судимости, что в свою очередь, должно поспособствовать исключению произвольного толкования этого термина общественным сознанием, что зачастую накладывает печать дискриминации и комплекса безысходности на лицо, подвергнутое уголовному осуждению.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 04.08.2026 № 300-ФЗ) // СЗ РФ. 1996. № 75. Ст. 2954; СЗ РФ. 2026. № 32. Ст. 4497.
2. Зинин Г. Ю. Судимость как последствие уголовно-правового осуждения: дис. … канд. юрид. наук. Рязань, 2014.
3. Зинин Г. Ю. Особенности института судимости в определении правового статуса личности // Прикладная юридическая психология. 2012. № 2.
4. Малков В. П. Множественность преступлений: сущность, виды, правовое значение. Казань: Изд-во «Таглимат» ИЭУП, 2006.
5. Наумов А. В. Российское уголовное право: Общая часть. Курс лекций: В 3-х т. Т. 1. — 4-е изд., перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2007.
6. Понятовская Т. Г. О понятии судимости и ее институциональном значении // Вектор юридической науки: Вестник Университета им. О. Е. Кутафина. 2022. № 10.
7. Симонова Е. А. Примирение с потерпевшим в российском законодательстве и теории / Под ред. проф. Б. Т. Разгильдеева — Саратов: Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2004.
8. Трухин А. М. Судимость как элемент содержания уголовной ответственности // Вестник КрасГУ: Изд-во Красноярского государственного университета. Серия Право. 2004.
9. Черепахина М. С. Судимость и ее уголовно-правовое значение // Матер. XVII Междунар. студ. науч. конф. «Студенческий научный форум» [Электронный ресурс]: Режим доступа: URL: https://scienceforum.ru/2025/article/2018037986 (дата обращения: 08.10.2026).
10. Шаутаева Р. Х. Судимость как форма реализации уголовной ответственности // Вестник Удмуртского университета. 2010. Вып. 2.
11. Яцеленко Б. В. Судимость: правовая природа и значение в механизме реализации уголовной ответственности // Пролог: журнал о праве. 2023. № 1.
12. Определение Конституционного Суда РФ от 27.02.2018 № 564-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Александрова Артема Романовича на нарушение его конституционных прав подпунктом 58 статьи 2 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» [Электронный ресурс]: Режим доступа: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-konstitutsionnogo-suda-rf-ot-27022018-n-564-o/ (дата обращения: 02.11.2026).