The article examines the key problems of the implementation of the mechanism of currency control in the Russian Federation in the context of permanent and multidirectional transformation of legislation in 2022–2026. Multidirectional regulatory trends are considered: forced liberalization for exporters and simultaneous tightening of restrictions to prevent capital outflow. Special attention is paid to institutional transformation. Key conflicts have been identified: the technological incompatibility of currency control requirements with instant cross-border transfers through the Fast Payment System, the uncertainty of the legal status of the digital ruble, as well as the problem of the temporary nature of legislation. The author suggests solutions, including the codification of time standards, the creation of a digital platform for automatic compliance control and the development of international information exchange to reduce the costs of bona fide participants in foreign economic activity.
Keywords: exchange control, currency regulation, transformation of legislation, sanctions pressure, foreign economic activity, digital ruble, compliance, financial security.
Система валютного регулирования и контроля является важным инструментом государственной экономической политики, направленным на обеспечение стабильности национальной валюты, защиту экономических интересов и предотвращение незаконных финансовых операций. В условиях глобализации и цифровизации экономики традиционные методы валютного контроля требуют модернизации и адаптации к новым вызовам [1]. Каскад законодательных изменений, которые носят системный характер запустило санкционное давление, затронувшее ключевые элементы национальной финансовой инфраструктуры.
Можем отметить, что объективная необходимость адаптации экономики к работе в условиях санкций потребовала от регулятора смягчения ряда требований, например, отмены обязательной репатриации валютной выручки для отдельных категорий экспортеров, упрощения процедур постановки контрактов на учет, увеличения лимитов по авансовым платежам. Однако, с другой стороны, резкое возрастание угрозы неконтролируемого оттока капитала и необходимость обеспечения стабильности курса национальной валюты стимулировали принятие жестких ограничительных мер, зачастую вводимых указами Президента.
В данной сфере ключевым сдвигом последних лет стала передача функций органа валютного контроля от Федеральной службы финансово-бюджетного надзора, которая упразднена в 2016 году, к Федеральной налоговой службе и Федеральной таможенной службе, а также планируемое расширение полномочий Федерального казначейства. Однако реализация последней реформы столкнулась с серьезными препятствиями, обусловленными санкциями, не позволяющими распорядителям средств федерального бюджета проводить платежи в валютах недружественных стран.
Случившиеся наглядно иллюстрирует проблему, при которой система валютного контроля конкретной страны, в нашем случае — России, вступает в противоречие с внешнеполитической ситуацией. Концентрация всех валютных операций бюджетных учреждений на счетах Казначейства, задуманная как инструмент повышения прозрачности и эффективности контроля, в условиях санкционных ограничений может привести к полной блокировке внешнеэкономических расчетов государственного сектора. Таким образом, благое намерение по централизации контроля оборачивается созданием определенной уязвимости для санкционного воздействия.
Помимо этого, стремительное развитие национальной платежной инфраструктуры породило проблему технологической несовместимости традиционных процедур валютного контроля с новыми формами денежных переводов. Данная коллизия наиболее остро проявилась при распространении Системы быстрых платежей (далее по тексту — СБП) на трансграничные операции. СБП предполагает осуществление переводов в режиме реального времени за секунды, однако фактически действующие требования валютного контроля предполагают предоставления от уполномоченных банков запроса и проверки подтверждающих документов до проведения операции.
Ассоциация российских банков была вынуждена официально обратиться в Центральный банк с констатацией того, что банки не успевают выполнять требования валютного контроля при переводах через СБП за рубеж [2]. Позиция регулятора, рекомендовавшего кредитным организациям самостоятельно организовать систему предварительного контроля, фактически переложила бремя разрешения противоречия на коммерческие банки. Все это, по нашему мнению, создает для банков юридические риски, так как организации оказываются меж двух противоположностей — они обязаны обеспечить мгновенность перевода как неотъемлемое свойство сервиса СБП, но при этом несут ответственность в виде штрафов от 20 % до 100 % от суммы операции за ненадлежащее исполнение функций агента валютного контроля.
Важным шагом в формировании правового фундамента для новой формы денег является принятие базового закона о цифровой валюте и синхронизация с ним положений отраслевого законодательства, включая распространение на операции с цифровой валютой норм валютного контроля [3]. Однако на практическом уровне остается нерешенным целый ряд вопросов. Цифровой рубль, являясь обязательством Банка России, по своей правовой природе не может быть отнесен ни к наличной, ни к безналичной иностранной валюте, что создает неопределенность в применении к операциям с ним существующих требований о репатриации, паспортизации сделок и уведомлении о зарубежных счетах.
Помимо этого, современное российское валютное законодательство, а именно сложившееся состояние нормативной базы, можно охарактеризовать как многослойную систему, в которой базовый Федеральный закон № 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле» дополняется и корректируется временными указами Президента, постановлениями Правительства, нормативными актами Банка России, решениями Правительственной комиссии и подкомиссии, а также актами Минфина и ФНС России, имеющими разъяснительный характер, а временные ограничения, введенные антисанкционными указами, регулярно продлеваются, создавая иллюзию их перманентного характера. Так, запрет на осуществление без разрешения Банка России оплаты резидентом доли в имуществе юридического лица-нерезидента продлен до конца 2026 года [4]. Аналогичная ситуация складывается с ограничениями на снятие наличной иностранной валюты. В совокупности это формирует правовой ландшафт, в котором участники внешнеэкономической деятельности вынуждены ориентироваться не на стабильный кодифицированный акт, а на постоянно обновляемый массив временных предписаний, каждое из которых может быть изменено или отменено в любой момент.
Комплексный характер выявленных проблем требует столь же комплексного подхода к их решению, основанного на балансе между обеспечением финансовой безопасности государства и созданием предсказуемой регуляторной среды для бизнеса.
Нам представляется назревшей потребностью инкорпорация доказавших свою эффективность мер в текст закона с одновременной систематизацией исключений и изъятий, что позволит участникам рынка формировать долгосрочные бизнес-модели с полным пониманием нормативно-правовых требований. Предполагается, что нормы, носящие действительно временный характер, должны вводиться с четко определенным сроком действия, а их продление — сопровождаться оценкой регулирующего воздействия и публичным обоснованием необходимости пролонгации.
Далее следует обеспечить технологическую модернизацию процедур валютного контроля. Возможным проставляется создание цифровой платформы, которая была бы интегрирована с банками и осуществляла бы предварительный контроль в автоматическом режиме
Последним направлением является международное сотрудничество. Российская Федерация должна инициировать создание соглашений с дружественными странами по обмену документами и информацией по вопросам валютного контроля на принципах законности, конфиденциальности и безвозмездности. В данных соглашениях должен быть определен порядок обмена информацией в электронном виде, описание структуры передаваемой информации, используемые средства криптографической защиты, средства коммуникации и связи, а также прочие технические условия, необходимые для обеспечения информационного взаимодействия.
Таким образом, система валютного регулирования и контроля в России трансформировалась с целью защиты национальной экономики от внешних экономических потрясений и обеспечения стабильности внутреннего рынка. Несмотря на это, в ходе исследования был выявлен ряд недостатков, разрешение которых становится важной задачей в обеспечении национальной валютной безопасности.
Литература:
- Чеботарев С. С., Хмыз А. А., Лавриненко Ю. С., Юсупова А. Р. Эволюция системы валютного регулирования в Российской Федерации: от традиционных к цифровым вызовам // Региональная и отраслевая экономика. 2025. № 7. — С. 90.
- Банки РФ указали на трудности с валютным контролем операций через СБП [Электронный ресурс] URL: https://expert.ru/news/banki-rf-ukazali-na-trudnosti-s-valyutnym-kontrolem-operatsiy-cherez-sbp/?ysclid=moxab72u1a870003927.
- Федеральный закон «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 31.07.2020 № 259-ФЗ (последняя редакция) // СЗ РФ, 03.08.2020, № 31 (часть I), ст. 5018.
- Указ Президента РФ от 08.12.2025 № 894 «О внесении изменения в Указ Президента Российской Федерации от 18 марта 2022 г. № 126 «О дополнительных временных мерах экономического характера по обеспечению финансовой стабильности Российской Федерации в сфере валютного регулирования» // СЗ РФ, 15.12.2025, № 50, ст. 7824.

