Введение

Право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну закреплено в статье 23 Конституции Российской Федерации, а его уголовно-правовую охрану обеспечивает статья 137 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ). Цифровизация расширила способы посягательств, а законодательство изменяется быстрее, чем формируется единообразная практика. Цель статьи — выявить проблемы квалификации и предложить пути совершенствования нормы.

Состав преступления и последние изменения

Часть 1 статьи 137 УК РФ устанавливает ответственность за незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия либо за распространение этих сведений в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации. Наиболее строгое наказание по части 1 — лишение свободы на срок до двух лет, по части 2 — до четырех лет, по части 3 — до пяти лет. Часть 2 предусматривает квалифицирующие признаки: использование служебного положения, корыстную заинтересованность, совершение группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. Часть 3 устанавливает ответственность за распространение информации о несовершеннолетнем потерпевшем.

Федеральным законом от 30 ноября 2024 г. № 421-ФЗ введена статья 272.1 УК РФ о незаконном использовании и передаче персональных данных, и статья 137 получила оговорку об исключении этих случаев. Федеральным законом от 26 июля 2026 г. № 251-ФЗ изменена часть 2: в нее включены корыстная заинтересованность и групповое совершение деяния. Хронология изменений статьи приведена в таблице 1. Конкуренция статей 137, 138, 242, 272.1 и 285 УК РФ при посягательствах на изображение человека и персональные данные остается предметом научного анализа [1].

Таблица 1

Изменения статьи 137 УК РФ

Проблемы квалификации

Первая проблема связана с предметом посягательства. С. А. Сидоренко отмечает, что часть 1 статьи 137 не охватывает косвенно идентифицирующие, общедоступные и незаконно ставшие общедоступными данные [2]. И. С. Алихаджиева предлагает критерии отграничения частной жизни, личной тайны и персональных данных [3], а А. В. Сидорова обращает внимание на отсутствие законодательного определения семейной тайны [4].

Вторая проблема — границы нормы, определенные Конституционным Судом Российской Федерации. Постановлением от 18 января 2024 г. № 2-П часть 1 статьи 137 УК РФ признана не противоречащей Конституции в выявленном смысле: она не предполагает привлечения родителя несовершеннолетнего к ответственности за использование программы родительского контроля для обеспечения безопасности ребенка. Президиум Верховного Суда Российской Федерации постановлением от 26 июня 2024 г. № 8-П24 отменил приговор по делу, послужившему поводом обращения. Разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 г. № 46 следует соотносить с этой позицией; А. С. Перина предлагает дополнить их правилом о квалификации сбора сведений с нарушением тайны связи только по статье 137 [5].

Третья проблема — дифференциация ответственности. А. В. Шокур указывает на недостаточную дифференциацию ответственности за сбор и распространение личной и семейной тайны [6], а А. В. Тонян предлагает ввести квалифицирующий признак использования сети «Интернет» [7]. Е. И. Таранина отмечает, что 87 процентов преступлений по статье 137 в 2020–2021 годах совершены с использованием информационных технологий [8], но часть 2 этого признака не содержит.

Статистика Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации показывает, что по части 1 статьи 137 УК РФ осуждено 123 человека в 2018 году и 264 человека в 2025 году, всего 1648 человек за восемь лет. По части 2 осуждено от 2 до 17 человек в год, всего 89, по части 3 — ни одного. Динамика осуждения по части 1 показана на рисунке 1. Столь малое число осужденных при высокой латентности указывает на ограниченную эффективность нормы.

Рис. 1. Число осужденных по части 1 статьи 137 УК РФ, человек

Предложения по совершенствованию

Представляется целесообразным: закрепить в разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации понятия личной и семейной тайны и учесть правовую позицию Конституционного Суда о родительском контроле; рассмотреть введение квалифицирующего признака использования информационно-телекоммуникационных сетей [7]; уточнить правила разграничения статей 137 и 272.1 УК РФ [1]; усилить защиту биометрических данных и изображений человека.

Заключение

Статья 137 УК РФ остается основной нормой уголовно-правовой охраны частной жизни, однако изменения законодательства 2024 и 2026 годов и правовые позиции высших судов требуют согласования толкования предмета, квалифицирующих признаков и конкуренции с новыми составами. Совершенствование нормы связано с уточнением понятий личной и семейной тайны и расширением квалифицирующих признаков.

Литература:

1. Алексеева Т. С. Изображение человека как предмет преступления: дис.... канд. юрид. наук: 5.1.4. Москва, 2026. 241 с.
2. Сидоренко С. А. Персональные данные как предмет преступления статьи 137 Уголовного кодекса Российской Федерации // Молодой ученый. 2024. № 20 (519). С. 419–422.
3. Алихаджиева И. С. Частная жизнь, личная тайна или персональные данные: как толковать правоприменителю информацию о личности? // Известия Юго-Западного государственного университета. 2024. Т. 14, № 2. С. 91–106.
4. Сидорова А. В. Концепт «семейная тайна» в российской правовой доктрине // Актуальные проблемы российского права. 2025. Т. 20, № 12. С. 22–33.
5. Перина А. С. Проблемные вопросы квалификации преступлений, предусмотренных статьями 137, 138 УК РФ, совершаемых с использованием компьютерных технологий // Криминалистъ. 2023. № 1 (42). С. 28–34.
6. Шокур А. В. Дифференциация уголовной ответственности за посягательства на личную и семейную тайну // Юридические исследования. 2025. № 9.
7. Тонян А. В. Преступления, совершаемые в отношении персональных данных: современные способы совершения и вопросы квалификации // Молодой ученый. 2022. № 4 (399). С. 251–253.
8. Таранина Е. И. Современные способы нарушения неприкосновенности частной жизни // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2024. № 1 (101). С. 142–150.