Законодательство Российской империи дореформенного периода включало в себя понятие обычных и особенных родов судопроизводства, разные модели для различных категорий дел и сословий. В первой половине XIX века особенное судопроизводство разделялось по: территориальному признаку, по субъектам, по предмету спора, а также имело сословные и смешанные формы.
К особенным родам (видам) судопроизводства по предмету спора относились вексельные дела, коммерческие споры, дела о коннозаводских крестьянах, дела по привилегиям и жалованным грамотам. Для вексельного судопроизводства в Российской империи сложилась своя процедура, регулируемая специальными правилами, инстанциями и особыми процессуальными инструментами, которые не применялись в обычных гражданских делах. Правовое регулирование вексельное производство получило еще в начале XVIII века, во время правления Петра I, а в 1729 г. Петром II был принят первый Вексельный Устав [1, т. 8. № 5410], который опирался на немецкое право [6, с. 127–128]. В законодательстве XVIII века четкое регулирование взыскания за правонарушения, связанные с оборотом векселей, прописано не было. В Полном собрании законов Российской империи нами было найдено несколько сенатских указов о взыскании «по вексельным претензиям» [1, т. 18, № 13218; т. 19, № 13557, 13618], согласно которым в то время окончательное разрешение споров оставалось за Сенатом, по результатам рассмотрения дел в магистратах и Коммерц-Коллегии.
Учреждением для управления губерний Всероссийской империи 1775 г. рассмотрение вексельных тяжб между купцами и мещанами окончательно было возложено на магистраты, ратуши, и подчиненные им словесные и сиротские суды [1, т. 20, № 14392]. Как отмечают исследователи, количество таких жалоб/тяжб в конце XVIII — первой четверти XIX века неуклонно возрастало. Иск подавался или через городского нотариуса, или словесного или сиротского судьи [5, с. 289], с обязательным уточнением сословной принадлежности сторон. Не могли вступать в обязательства лица духовного звания; крестьяне, не имевшие недвижимого имущества; нижние чины всех ведомств. Определенные ограничения налагались и на лиц женского пола: не имели права давать векселя замужние женщины. В случае выдачи векселя ненадлежащим лицом, он не признавался векселем, но само лицо не освобождалось от ответственности. При этом рассмотрение дела должно было проходить в рамках гражданского судопроизводства. Об этом свидетельствуют и законодательные акты начала XIX века.
Так, в деле «девицы Ольги и брата ее Полковника Кирилы Тухачевских о иске из них, первой вексельной претензии, оспариваемой сестрой ее Обер-Секретаршею Корчугановой», Сенатом было четко прописано: «все вексельные дела другого начала иметь не могут, на основании Высочайших о Губерниях Учреждений, кроме предъявления их, в случае неплатежа, ко взысканию в Губернское Правление, из коего те только поступают в судилища… Рассмотрение же сие происходит не иначе, как порядком, для течения гражданских дел установленным» [1, т. 28, № 21655].
Вексельному обращению была посвящена Глава III Устава государственного коммерческого банка 1817 года [1, т. 34, № 26837], в соответствии с §46 которой векселя предоставлялись к учету посредством маклера, а надежность векселя определялась векселедателем и двумя надежными подписантами (§48). В случае просрочки векселя, деньги взыскивались с «векселедателя, переводителя, подписателя или предъявителя» в соответствии с Вексельным уставом 1729 г. (§§55–58). Это означало, что банк сообщал гражданскому начальству о наложении секвестра на имения этих лиц, часть которого, соразмерная долгу, продавалась публичным торгом с возвратом вырученных денег в банк (§§59–60).
§60 Устава: «Из секвестрованного имения соразмерная часть долга немедленно продается с публичного торга установленным порядком, и деньги, сколько их ко взысканию по векселю следует, отсылаются в Коммерческий Банк», в 1831 г. был дополнен в указе от 28 мая «О дополнительных правилах к Уставу Коммерческого Банка» [2, т. 6, № 4600]. Во втором разделе указа предписывалось присутственным местам (а конкретно губернским стряпчим) «удовлетворять требования Банка немедленно чрез продажу имения должника» (п. 7). Порядок действия по взысканию денежных средств был также установлен в этом правовом акте: в случае невнесения денежных средств по векселю, банк должен был уведомить губернское правление о предстоящем взыскании, и «отряжает от себя Чиновника с отношением в Управу Благочиния, об откомандировании Полицейского Чиновника… для опечатывания имущества и бумаг должника» (п. 11). На следующий день производилась опись имущества должника, при которой, помимо полиции, в обязательном порядке присутствовали «Директор от купечества Коммерческого Банка» и один член магистрата (п. 13–14).
Порядок описи, оценки и публичной продажи имуществ был зафиксирован в главе первой второго раздела Книги VII Т. Х Свода законов Российской империи 1832 года, согласно нормам которой опись, оценка и публичная продажа имущества назначалась или по приговорам судебных мест, или по распоряжению «мест и лиц Правительственных» [3, с. 667–669], в нашем случае — местных губернских правлений, которые принимали решение о взысканиях по векселям.
В первой четверти XIX века вексельные споры разбирались в нескольких инстанциях, в зависимости от места спора и его обстоятельств. Это положение было закреплено в указе от 28 декабря 1821 г. «О производстве дел по вексельным и другим долговым обязательствам» [1, т. 37, № 28853]. В нем было отмечено, что существующий порядок, при котором иски по векселям предъявляются сначала в губернское правление, а оттуда передаются «бесспорные в места Полицейские, а спорные в места Судебные», приводит к «медленности, от сего возникающей». В связи с этим было постановлено, что истцы и иные просители по вексельным и иным долговым обязательствам, не обращаясь в губернское правление, должны были сразу обращаться для взыскания по векселю в «полицейское место», из которого, в случае спора, обязательство отсылалось в судебный орган, «к разбирательству коего иск принадлежит». Такими судами являлись магистраты, ратуши, особые отделения при управах благочиния (в Москве и Санкт-Петербурге), общие судебные инстанции и Сенат. Позже, с 1832 года, эта категория дел стала рассматриваться в коммерческих судах.
25 июня 1832 г. был принят Устав о векселях [2, т.7, № 5462]. В п. 1 преамбулы закона было прямо сказано, что там, «где учреждены будут Коммерческие Суды, разбор спорных дел по векселям принадлежит к их ведомству». Там же, где коммерческие суды отсутствуют, разрешения этой категории дела возлагалось на магистраты и ратуши, где они должны были разбираться «на основании настоящего Устава». Это же положение было дальше зафиксировано в §11 Главы I (О составлении, совершении и движении векселей) первого раздела Устава. Согласно §105 Главы I второго раздела Устава (О взысканиях по векселям), взыскание проводилось управой благочиния (§§ 103–118, 134, 135), а в случае ее отсутствия в городе — городническому правлению (городничему или полицеймейстеру), в уезде — земскому исправнику или заседателю в земском суде. Если должник этими органами не мог, ввиду отсутствия, представлен к ответу, то дело передавалось в коммерческий суд.
Подсудность определялась в соответствии с §109: в случае подделки подписи должника, или установлению факта оплаты должником векселя в полном объеме — дело передавалось в уголовный суд; в случае, если вексель был дан ненадлежащим лицом — в коммерческий суд. Решения последнего можно было опротестовать в апелляционном порядке в Правительствующем Сенате (§ 138).
Как указывал П. Цитович, под вексельным иском понимался иск, основанный на векселе, «точнее — иск между данными лицами, из коих одно — векселедержатель векселя в момент предъявления иска, а другое дало свою подпись на векселе». Содержание вексельного иска признавалось двояким: это или требование обеспечения, или требование платежа суммы, «в таком или в ином ее составе и свойстве, смотря потому, предъявляется ли иск по векселю запущенному или же по векселю пропущенному» [7, с. 328].
Иск мог быть направлен или к прямому должнику или его авалисту, или к должнику-поруке, к его авалисту, к акцептанту. П. Цитович также отмечал, что «истцом может быть: или векселедержатель, упустивший протест, или векселедержатель, уплативший с протестом или по обратному счету» [7, с.329]. Ответчиком мог быть только должник по векселю или поручитель. Таким образом, закон четко очерчивал круг лиц, которые могли быть участниками вексельного судопроизводства, без отсылок и изъятий.
Особенности вексельного судопроизводства определялось и развитием самого института вексельного права. Основным моментом было рассмотрение споров в рамках торгового (коммерческого) судопроизводства. По Уставу о торговой несостоятельности 1832 г. «все долги несостоятельного, в положенный срок предъявленные» разделялись на три рода. В соответствии с §84 Устава долги по векселям относились ко второму роду: «Ко второму роду долгов причисляются те, коих документы требуют подробнейшего рассмотрения. Сюда принадлежат: 1) Вексели, не имеющие или потерявшие силу вексельного права. 2) Вексели, кои хотя и не потеряли силы вексельного права, но о коих нет в книгах и делах ясных доказательств, чтоб они выданы были за товары, за имущества, за наличные деньги, или по прежним торговым счетам» [2, т. 7, № 5463]. В таких случаях дело подлежало предварительному рассмотрению Конкурсного управляющего, а в случае невозможности удовлетворить истца, дело передавалось на рассмотрение в коммерческий суд.
В первую очередь суд проверял строгую форму векселя, образцы которого также были зафиксированы в приложениях к Уставу о векселях. Исследователи отмечают, что устанавливались следующие обязательные реквизиты векселя: место и дата составления, срок платежа, сумма, наименование плательщика, подпись векселедателя, слово «вексель». В дополнение к этому в переводном векселе требовалось указывать имя плательщика, место его жительства или место платежа, обозначать, первый ли это вексель, второй либо копия. Отсутствие одного из обязательных реквизитов не лишало векселя силы долгового обязательства, но платеж производился только по решению коммерческого суда [4, с. 112].
При этом ответственность за неправильное обеспечение вексельного иска налагалось и на присутственные места, о чем, к примеру, свидетельствует дело «О взыскании пени с 1-го Департамента Магистрата и об учинении выговора Санкт-Петербургскому Губернскому Правлению за неправильное обеспечение вексельного иска по спорным бланковым надписям» [2, т. 6, № 4567] 1831 г. Суть дела: 10 апреля 1828 г. иностранец Лисер представил в управу благочиния Санкт-Петербурга вексель купцов Михаила и Ивана Смирновых, с бланковой подписью купца Ивана Зверкова вексель на сумму 2500 руб., доставшийся ему от биржевого маклера Гаймера. В виду несостоятельности купцов Смирновых, Лисер попросил взыскать деньги по векселю с поручителя. До поступления данного векселя в управу благочиния, купец И. Зверков довел до ее сведения, путем объявления, что 20 марта 1828 г. им была получена от нотариуса Сазонова повестка о поступившем к протесту от купца Кольба векселе в 7000 руб., полученном от купцов Смирновых и с подписью Зверкова. На основании этого следственным приставом было начато разбирательство. Управа благочиния обратилась за разъяснением, следует ли обратить взыскание на имущество Зверкова, в губернское правление, откуда 12 июля 1828 г. был дан ответ: подождать рассмотрение дела следственным приставом. Однако уже в 1829 г., выяснив, что И. Зверков не выступал поручителям по векселям, которых на тот момент набралось на 65 тыс. руб., губернское правление приняло решение, учтя, что один из братьев Смирновых умер, а имущество второго не покрывало сумму исков, все же потребовать обеспечение по векселям от Зверкова: «если бланки на векселях, опровергаемые Зверковым, по совершенном окончании дела, признаны будут правильными, тогда векселедатели могут обратиться с иском и на него Зверкова; почему Магистрат полагает за нужное, потребовать от Зверкова по сим векселям, впредь до решения суда, надлежащее обеспечение, или по крайней мере наложить на имение его запрещение. Но так как указом Губернского Правления от 29 Апреля 1829 года требование такового обеспечения остановлено, то Магистрат и представил о сем на рассмотрение Правления. В следствии чего Губернское Правление 4 Июля 1830 года журналом постановило: предписать 1 Департаменту Магистрата, дабы он, буде по обстоятельствам дела находить непременным нужным требование от Зверкова обеспечения, то бы, не стесняясь предписаниями от 12 Июля 1828 и 29 Апреля 1829 годов Губернского Правления, сделал по сему предмету согласное с существом законов определение». Однако существо законов в данном случае не согласовывалось с конкретными обстоятельствами дела, в связи с чем оно было отменено Правительствующим Сенатом, с возложением взыскания (пени) на магистрат и губернское правление в размере 300 рублей.
Итак, предмет спора вексельного судопроизводства — вексель и его различные формы. Это главное основание его отнесения к особенным родам судопроизводства. К особенным родам судопроизводства вексельное можно отнести и по следующим основаниям: во-первых, наличие специального законодательства, ориентированного на определенную категорию дел.
Особенный вид придавало участие маклеров и протеста: присяжные маклеры обязательно участвовали в выдаче векселей, а в случае возникновения спора ключевым процессуальным шагом был нотариальный протест векселя в неплатеже. Исследователи указывают, что именно этот официальный акт давал векселедержателю право обратиться в суд [7, с. 297–299]. Судебная практика учитывала специфику ценной бумаги, а специфика подведомственности заключалась в спорах в особых инстанциях, в частности, коммерческих судах. Не менее важным являлся крайний формализм и сложность доказывания этой категории дел.
На основании изложенного, можно выделить критерии, по которым вексельное судопроизводство относилось к особым родам производства дореформенной Российской империи. Это, во-первых, специальная нормативная база: Вексельный устав 1729 г., Устав о векселях 1832 г., положения Устава государственного коммерческого банка 1817 г., Устав о торговой несостоятельности 1832 г. Это не общие нормы гражданского процесса, а правила, адаптированные под специфику ценной бумаги. Во-вторых, особый, строго очерченный, круг участников: векселедержатель, векселедатель, авалист, поручитель, акцептант. Не могли вступать в вексельные обязательства лица духовного звания, крестьяне без недвижимого имущества, нижние чины; не имели права выдавать векселя замужние женщины.
Далее, особые процессуальные действия, из которых ключевым моментом являлся нотариальный протес векселя в неплатеже, без которого право на обращение в суд не возникало. Не менее были важны и специальные процедуры обеспечения иска, в которых обязательно участвовали представители полиции, маклеры, члены магистрата. Строгий формализм документа, а также смешанный характер процедур, сочетавших при взыскании административно-полицейские действия (опись, секвестр и продажу) и судебное разбирательство, детально регламентированные в Своде законов 1832 г., позволяют также сделать вывод о вексельном производстве как самостоятельном правовом режиме с отраслевой и процедурной спецификой.
Литература:
- Полное собрание законов Российской империи. Собрание 1-е. Т.1–45. — СПб, 1830
- Полное собрание законов Российской империи. Собрание 2-е.Т.1–55. — СПб, 1830–1844.
- Свод законов Российской империи. 1832. Законы гражданские и межевые. Ч.1. Законы Гражданские. — СПб, 1832.
- Бегичев Е. В. Особенности развития вексельного права в Российской империи // Вестник МГПУ. Серия: Юридические науки. 2014. № 1(13). С.112.
- Ефремова И. С., Мошкин А. Н. Развитие вексельного права в Российской империи в XVIII в. (по материалам делопроизводства магистратов Курского Наместничества) // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: История. Политология. 46 (2).
- Клюева А. В. Вексельный Устав как правовая форма развития торговых отношений в XVIII веке // Законность и правопорядок в современном обществе: сборник материалов X Международной научно-практической конференции. — Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2012.
- Цитович П. Курс вексельного права. — Киев: Тип. И. Н. Кушнеров и К, 1887.
