Актуальность исследования обусловлена тем, что в действующем гражданском процессуальном законодательстве до сих пор отсутствует четкое регулирование вопроса о том, какие процессуальные действия могут совершаться судом после приостановления производства по делу. Наиболее спорной, на мой взгляд, остается ситуация с обеспечительными мерами. Несмотря на то, что само приостановление предполагает временное прекращение процессуальной деятельности суда, ГПК РФ не дает ответа, должны ли продолжать действовать меры по обеспечению иска и доказательств либо они подлежат отмене. Специальное регулирование (ст. 139–144 ГПК РФ) устанавливает лишь основания, порядок принятия и механизм отмены мер, но не содержит критериев разрешения данного вопроса при приостановлении производства. Именно эта неопределенность нередко становится причиной различного применения одних и тех же процессуальных норм.

Если рассматривать проблему шире, становится очевидно, что отсутствие законодательной определенности затрагивает интересы всех участников гражданского процесса. Преждевременная отмена обеспечительных мер способна привести к утрате доказательств, отчуждению спорного имущества или иным обстоятельствам, которые впоследствии осложнят исполнение судебного решения. Вместе с тем и их длительное сохранение далеко не всегда оправданно, поскольку в отдельных случаях подобные ограничения могут чрезмерно затрагивать права лица, в отношении которого они применены. По этой причине представляется, что вопрос о сохранении обеспечительных мер не может решаться формально и требует оценки обстоятельств каждого конкретного дела.

Обращает на себя внимание и то, что в научной литературе единая позиция по данной проблеме пока не выработана. Это, пожалуй, вполне объяснимо, поскольку существующее законодательство не содержит прямого ответа, а судебная практика складывается неоднозначно, поскольку вопрос о судьбе обеспечительных мер решается судьей в зависимости от обстоятельств дела и действий участников процесса. В качестве примера можно сослаться на определение Конституционного Суда РФ [4], в котором наглядно проявляется проблема процессуальной неопределённости обеспечительных мер в период приостановления производства по делу: суд первой инстанции отказал в принятии обеспечительных мер, апелляционная инстанция отменила данное определение, после чего суд первой инстанции принял обеспечительные меры в период приостановления, но в удовлетворении заявления об обеспечении возможных убытков, связанных с принятием обеспечительных мер отказал, что показывает неоднозначность судебной практики. Конституционный суд Российской Федерации, отказывая в принятии жалобы, фактически подтвердил, что ст. 139 ГПК РФ не запрещает принятие обеспечительных мер в период приостановления производства, однако, это не снимает вопроса о том, насколько единообразно нижестоящие суды применяют соответствующие нормы. В подобных условиях особенно важно определить критерии, которые позволят суду принимать взвешенное решение, учитывая вероятность злоупотребления процессуальными правами, необходимость сохранения доказательственной базы и соблюдение принципа соразмерности ограничений.

На мой взгляд, представляется оправданным закрепить в законе правило, согласно которому прекращение процессуальных действий при приостановлении производства не распространяется на случаи, когда сохранение обеспечительных мер действительно необходимо. Подобное изменение, как представляется, позволит сделать судебную практику более единообразной, снизит количество спорных ситуаций и поможет обеспечить более эффективную защиту прав участников гражданского судопроизводства, тем самым, усовершенствует положения статьи 219 ГПК РФ.

А. А. Аношина рассматривает прекращение совершения процессуальных действий как одно из ключевых последствий приостановления производства по делу. Подобная точка зрения, на мой взгляд, является достаточно убедительной. Пока сохраняются обстоятельства, послужившие основанием для приостановления производства, дальнейшее движение дела становится невозможным, а значит, совершение большинства процессуальных действий теряет свое практическое значение [1].

Вместе с тем вопрос о судьбе обеспечительных мер нельзя считать столь однозначным. Так, М. Фалькович обращает внимание на то, что приостановление производства само по себе не всегда означает прекращение действия мер по обеспечению иска и доказательств. Автор предлагает решать этот вопрос с учетом обстоятельств конкретного дела, и с такой позицией, как представляется, следует согласиться. Действительно, если производство приостановлено на продолжительный срок, существует вероятность того, что одна из сторон воспользуется сложившейся ситуацией, например распорядится спорным имуществом либо совершит иные действия, которые впоследствии затруднят исполнение судебного решения. В подобных случаях сохранение обеспечительных мер выглядит вполне оправданным. Однако нельзя оставить без внимания и другую сторону проблемы. Приостановление производства нередко продолжается достаточно долго, а ограничительные меры в течение всего этого времени продолжают затрагивать имущественные права участников процесса. Поэтому автоматически сохранять их действие, как представляется, было бы не совсем правильно [9]. По моему мнению, вопрос о судьбе обеспечительных мер в период приостановления производства не имеет однозначного нормативного решения. Приостановление производства само по себе не должно приводить к мгновенной отмене таких мер, поскольку их функциональным назначением является сохранение существующего положения сторон и обеспечение исполнимости судебного акта. Таким образом, при приостановлении производства по делу, необходимость в поддержании «статус-кво», не ослабевает, а усиливается.

Вместе с тем, длительное сохранение обеспечительных мер без судебного контроля способно причинить участнику процесса имущественный вред, поэтому рациональным вариантом, на мой взгляд, будет сочетание презумпции сохранения мер с механизмом их периодического пересмотра. Суду следует по инициативе заинтересованного лица, либо же по собственной инициативе оценивать актуальность мер, их соразмерность и возможность их замены на более оптимальные.

Подобный подход позволит, с одной стороны, не допустить вывода спорного имущества и воспрепятствования исполнению решения, с другой — не превращать обеспечительные меры в инструмент неоправданного давления на ответчика.

Интересной представляется и позиция Н. Н. Ткачевой. Автор исходит из того, что обеспечение доказательств необходимо прежде всего для сохранения сведений, которые впоследствии могут оказаться недоступными суду, тогда как обеспечение иска направлено на создание условий для исполнения будущего судебного решения. С таким пониманием назначения рассматриваемых институтов трудно спорить. Вместе с тем возникает вполне закономерный вопрос: всегда ли существует необходимость сохранять соответствующие меры после приостановления производства? Думается, что ответ должен зависеть от конкретной ситуации. Если отсутствие обеспечительных мер никак не скажется на сохранности доказательств или возможности исполнить судебный акт после возобновления производства, их дальнейшее действие вряд ли можно считать оправданным [8]. Анализируя позицию ученых-исследователей, нужно четко понимать, что приостановление производства по делу и обеспечительные меры являются самостоятельными процессуальными институтами, имеющими различное назначение. Приостановление влечёт за собой временное прекращение движения дела, тогда как обеспечительные меры направлены на гарантию исполнимости будущего судебного акта.

Законодательство не предусматривает отмены обеспечительных мер при приостановлении производства. Их отмена возможна лишь по самостоятельным основаниям, а именно, нарушение прав участников процесса, несоразмерность заявленным требованиям, отпали основания для сохранения мер. Приостановление дела к данным основаниями не относится.

Правоприменительная практика, где меры отменялись бы исключительно в связи с приостановлением производства, отсутствует. По общему правилу, обеспечительные меры в период приостановления сохраняют своё действие. Таким образом, рассматриваемая проблематика носит сугубо теоретический характер. Приравнивание указанных институтов недопустимо, поскольку каждый из них обладает собственным порядком и основанием прекращения.

Аналогичный подход прослеживается и в работах С. Сарбаша, который связывает применение обеспечительных мер с наличием достаточных оснований для их использования [7]. При этом нельзя не обратить внимание на пробел в действующем законодательстве. ГПК РФ регулирует вопросы принятия и отмены обеспечительных мер, однако, практически ничего не говорит об их судьбе в период приостановления производства. Именно поэтому применение норм об отмене обеспечения иска к подобным случаям вызывает определенные сомнения. Отмена предполагает, что необходимость в ограничениях исчезла, тогда как при приостановлении производства такое основание возникает далеко не всегда.

Судебная практика также не дает универсального решения. В одних делах суды сохраняют арест имущества и иные обеспечительные меры, поскольку существует риск сокрытия имущества либо совершения действий, способных затруднить исполнение будущего решения суда [3]. В других случаях ограничения отменяются, если суд приходит к выводу, что они уже не являются необходимыми [5]. На мой взгляд, именно такой индивидуальный подход выглядит наиболее обоснованным, поскольку приостановление производства и обеспечительные меры это две независящие друг от друга категории. Вопрос о сохранении обеспечительных мер должен разрешаться с учетом конкретных обстоятельств дела, характера возможных рисков и вероятности злоупотребления процессуальными правами, а не только исходя из самого факта приостановления производства.

На основании вышеизложенного, можно сделать следующие выводы. Во-первых, при приостановлении производства по делу, суд одновременно прекращает все процессуальные действия в обязательном порядке. Во-вторых, исключения из правила составляют действия, направленные на обеспечение иска и (или) доказательств. В таком случае суд вправе по собственной инициативе сохранить обеспечительные меры либо отменить их, в зависимости от наличия реального риска злоупотребления стороной своими процессуальными правами [6]. Риск злоупотребления стороной своими процессуальными правами определяется судом по внутреннему убеждению на основе совокупности фактических обстоятельств дела, поскольку закон не устанавливает формальных критериев её оценки.

Суд должен учитывать поведение сторон после принятия обеспечительных мер, а именно, наличие признаков недобросовестности; соразмерность мер заявленному требованию и баланс интересов сторон; изменение обстоятельств, послуживших основанием для принятия мер; наличие либо отсутствие реальной угрозы неисполнения судебного акта. При отсутствии такого риска необходимость в сохранении обеспечительных мер отпадает. При его наличии сохранение ограничительных мер следует признать целесообразным.

В-третьих, отсутствие законодательного урегулирования данного вопроса создает правовую неопределенность, которая может привести к ошибкам в применении норм права. В данном случае, речь идет о пробеле в гражданском процессуальном законодательстве, требующем уточнения на законодательном уровне. Представляется необходимым дополнить статью 219 ГПК РФ абзацем 1, посвященным приостановлению процессуальных действий. Полагаю, что п. 1 ст. 219 ГПК РФ следует изложить в следующей редакции: «При приостановлении производства по делу суд одновременно прекращает производство процессуальных действий, за исключением тех, что направлены на обеспечение иска и доказательств». Внесение таких изменений в гражданское процессуальное законодательство позволит устранить существующий правовой пробел, будет способствовать правильному разрешению гражданских дел, а также поможет избежать нарушения принципа справедливости.

Литература:

1. Аношина А. А. Приостановление производства по гражданским делам в судах общей юрисдикции: диссертация... кандидата юридических наук: 12.00.15. — Саратов, 2006. — С.201.
2. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 N 138-ФЗ (ред. от 09.04.2026г.) // Собрание законодательства РФ. 2002. № 46. Ст. 4532.
3. Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 01.03.2022 N 88–3396/2022. — Текст: электронный // Справочно-правовая система «Консультант Плюс»: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/ (дата обращения: 20.09.2026).
4. Определение Конституционного Суда РФ от 21.10.2008 N 595-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Федотова Андрея Юрьевича на нарушение его конституционных прав положениями Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации». — Текст: электронный // Справочно-правовая система «Консультант Плюс»: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/ (дата обращения: 20.09.2026).
5. Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 21.01.2022 N 88–1493/2022. — Текст: электронный // Справочно-правовая система «Консультант Плюс»: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/ (дата обращения: 20.09.2026).
6. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 1 июня 2023 г. № 15 «О некоторых вопросах принятия судами мер по обеспечению иска, обеспечительных мер и мер предварительной защиты» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. — 2023. — № 8.
7. Сарбаш С. Способы обеспечения исполнения обязательств // Хозяйство и право. — 1995. — № 11. — С. 110–116.
8. Ткачева Н. Н. Обеспечение иска в гражданском судопроизводстве. // СГАП. — Саратов. — 2003. — С.79.
9. Фалькович М. Арбитражные расходы. Процессуальные сроки. Обеспечение иска. // Хозяйство и право. — 1992. — № 8. — С. 43