The paper discusses current issues that arise during the division of property between spouses who have actually terminated their marital relationship. Special attention is given to the legal and procedural aspects that are relevant in court proceedings. The article explores the concept of «actual termination of marital relationship», examines the factual circumstances that need to be proven, and analyzes the evidence required in such cases.

Keywords: actual termination of family relations, division of property, separate household management, and distribution of proof obligations.

Институт раздела общего имущества супругов базируется на фундаментальном принципе семейного права — законном режиме совместной собственности, возникающем с момента государственной регистрации заключения брака и презюмируемом вплоть до его расторжения. Вместе с тем, формально-юридический критерий нахождения в зарегистрированном браке не всегда коррелирует с фактическим содержанием семейных отношений. В правоприменительной практике получили распространение ситуации, при которых супруги, сохраняя официальный брачный союз, фактически прекращают личные и имущественные отношения. Указанный разрыв между юридической формой и фактическим состоянием отношений порождает существенную коллизию, требующую разрешения в рамках раздела имущества, нажитого в данный период.

Семейный кодекс Российской Федерации допускает возможность раздела совместного имущества до расторжения брака, однако не содержит легальной дефиниции фактического прекращения семейных отношений и не устанавливает четких критериев, позволяющих отграничить временную ссору или длительное раздельное проживание от окончательного распада семьи [1]. Данный пробел восполняется судебной практикой, в первую очередь разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ, который признает, что имущество, приобретенное супругами в период раздельного проживания при прекращении семейных отношений, может быть разделено как общее лишь в случае, если в его приобретение вкладывались совместные средства или усилия [2]. Тем не менее, вопрос о моменте, с которого семейные отношения считаются фактически прекращенными, о бремени доказывания и о правовых последствиях такого прекращения остается дискуссионным в доктрине семейного права и неоднозначно решается судами.

Н. Н. Тарусина в своей монографии «Семейное право: очерки из классики и модерна», затрагивая проблематику «фактического развода», идентифицировала его как «факт-состояние», имеющее значение в трех различных ситуациях: как основание иска об определении места жительства ребенка при раздельном проживании супругов, фактически утративших брачную сущность, или при отсутствии их соглашения по этому вопросу; в качестве признаваемого судом основательного мотива для расторжения брака; как предпосылка для признания судом имущества, нажитого каждым из супругов в период их раздельного проживания при прекращении семейных отношений, собственностью каждого из них (согласно п. 4 ст. 38 СК РФ). Работа Н. Н. Тарусиной заложила важную теоретическую основу для понимания фактического прекращения брачных отношений как сложного правового явления, имеющего значение в разных категориях семейных споров [3].

Е. А. Усачева в своем исследовании «Правовые последствия фактического прекращения брачных отношений для имущественных отношений супругов» систематизировала правовые последствия фактического прекращения брачных отношений и распределила их на две основные группы. К первой группе относится смещение временных границ законного режима имущества. Фактическое прекращение брачных отношений сужает временные рамки действия законного режима общей совместной собственности. Имущество, нажитое супругами в период фактического прекращения отношений при раздельном проживании, может быть признано собственностью каждого из них на основании п. 4 ст. 38 СК РФ. Ко второй группе — изменение презумпций в отношении доходов от общего имущества. После фактического прекращения отношений происходит переход от презумпции совместного использования доходов, полученных от реализации общей собственности, к презумпции их распределения. Это означает, что доходы, полученные одним из супругов после распада семьи, считаются его личными, если не доказано иное [4].

Фактическое прекращение брачных отношений представляет собой период, когда супруги прекращают совместное проживание, не ведут общего хозяйства, не имеют общих финансов и взаимной поддержки, а также не поддерживают супружеских отношений. Определение момента фактического прекращения брака имеет ключевое значение для раздела имущества, поскольку имущество, нажитое после фактического прекращения отношений, но до официального развода, может быть признано личной собственностью каждого из супругов в соответствии с пунктом 4 статьи 38 СК РФ. Кроме того, установление данного факта необходимо для признания брачного договора недействительным, оспаривания действий супруга, совершённых после фактического разрыва, а также для взыскания алиментов или признания брака расторгнутым в судебном порядке.

Ключевое значение для правильного разрешения дел о расторжении брака имеет определение предмета доказывания. Теоретическая значимость доказывания фактического прекращения брачных отношений обусловлена необходимостью трансформации бытовых обстоятельств в юридически значимые факты, обладающие свойствами относимости и допустимости. Особый интерес вызывает вопрос о распределении бремени доказывания и о допустимости использования косвенных доказательств для подтверждения отрицательных обстоятельств. Из-за этого в науке и практике сложился устойчивый перечень признаков, подлежащих проверке и подтверждению в каждом конкретном деле.

Основными признаками фактического прекращения брачных отношений, которые доказываются в суде, являются раздельное проживание, отсутствие общего бюджета и ведения совместного хозяйства, отсутствие взаимной заботы, уважения, общих досуга и быта, наличие у каждого из супругов своих доходов и расходов, а иногда и вступление в фактические брачные отношения с другим лицом.

Момент фактического прекращения определяется судом на основе совокупности доказательств, таких как свидетельские показания, переписка, документальное подтверждение раздельного проживания и раздельных финансов. В п. 16 Пленума Верховного Суда РФ от 05.11.1998 № 15, которое имеет решающее значение при разделе имущества супругов, отмечено, что если после того, как семейные отношения фактически прекратились и общее хозяйство больше не велось, супруги совместно имущество не приобретали, то суд при разделе может учесть только то имущество, которое являлось их общей совместной собственностью именно на момент прекращения ведения общего хозяйства [5]. Это означает, что дата фактического прекращения семейных отношений становится точкой отсчета для определения состава имущества, подлежащего разделу. Имущество, приобретенное каждым из супругов в период их раздельного проживания после этого момента, по общему правилу, уже не признается совместно нажитым и может быть признано собственностью каждого из них. При этом сам факт прекращения семейных отношений устанавливается судом в каждом конкретном случае на основе оценки всех обстоятельств дела. При этом не считается фактическим прекращением брака временные разлуки, вызванные командировками, лечением или учёбой, а также обычные семейные конфликты без реального раздельного проживания.

Доказывание фактического прекращения брачных отношений сводится к установлению объективных критериев распада семьи при сохранении формального брака. Бремя доказывания лежит на инициаторе спора, который должен представить совокупность косвенных доказательств. Такими доказательствами могут служить финансовые документы о раздельных расходах, переписку, показания свидетелей, акты о непроживании по месту нахождения другого супруга. Суд, в свою очередь, оценивает их в совокупности и приходит к выводу об утрате элементов семьи с конкретного периода времени, что позволяет в точности установить необходимые для разрешения спора обстоятельства. Таким образом, фактическое прекращение брачных отношений — это объективно существующий и подлежащий доказыванию период полного разрыва семейных связей между супругами при сохранении юридической силы брака.

Критерии признания факта прекращения семейных отношений были разъяснены Верховным Судом Российской Федерации в постановлении Пленума от 5 ноября 1998 года № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака». Согласно пункту 16 указанного постановления, если после фактического прекращения семейных отношений и ведения общего хозяйства супруги совместно имущество не приобретали, суд в соответствии с пунктом 4 статьи 38 СК РФ может произвести раздел лишь того имущества, которое являлось их общей совместной собственностью ко времени прекращения ведения общего хозяйства. Таким образом, ключевым критерием является не столько формальное раздельное проживание, сколько прекращение ведения общего хозяйства, отсутствие общего бюджета и взаимной поддержки.

Для применения пункта 4 статьи 38 СК РФ и признания имущества, приобретенного после фактического распада семьи, личной собственностью каждого из супругов, необходимо доказать совокупность определенных условий. Юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими доказыванию в судебном порядке, являются: во-первых, фактическое прекращение семейных отношений между супругами, что предполагает отсутствие взаимной заботы, уважения, общих интересов и супружеских отношений; во-вторых, раздельное проживание супругов, которое может подтверждаться разными адресами регистрации или фактического проживания; в-третьих, прекращение ведения общего хозяйства, что выражается в отсутствии совместного бюджета, раздельных расходах на питание, коммунальные услуги, приобретение вещей, а также в отсутствии общего имущества, приобретаемого для совместного пользования.

В судебной практике в качестве доказательств, подтверждающих указанные обстоятельства, используются свидетельские показания, переписка между супругами, документы, подтверждающие раздельное проживание и раздельные финансы, договоры купли-продажи, кредитные договоры, заключенные одним из супругов для приобретения спорного имущества, паспорта транспортных средств, выписки из ЕГРН, а также документы, подтверждающие выплату дивидендов от участия в юридических лицах в период после фактического прекращения брачных отношений. Важно отметить, что временные разлуки, связанные с командировками, лечением, учебой, а также обычные семейные конфликты без реального раздельного проживания и прекращения ведения общего хозяйства, не могут рассматриваться как фактическое прекращение семейных отношений для целей применения пункта 4 статьи 38 СК РФ.

Правовые последствия признания факта прекращения семейных отношений и установления момента фактического распада семьи имеют принципиальное значение для определения режима собственности на имущество, приобретенное в период после этого момента, но до официального расторжения брака. Главное последствие заключается в том, что такое имущество может быть признано судом личной (раздельной) собственностью того супруга, который его приобрел, и не подлежит разделу на общих основаниях как совместно нажитое имущество. При этом разделу подлежит только то имущество, которое являлось общей совместной собственностью супругов ко времени прекращения ведения общего хозяйства. Это означает, что, если один из супругов после фактического распада семьи приобрел квартиру, автомобиль, акции или иное имущество за счет собственных средств, без участия другого супруга и не в интересах семьи, такое имущество не войдет в состав общей совместной собственности и не будет делиться при разводе. Аналогичный подход применяется и к доходам, полученным каждым из супругов в период после фактического прекращения семейных отношений, — такие доходы признаются личным имуществом того супруга, который их получил. При этом, если доход получен за период совместного проживания в браке, ситуация кардинально меняется. Так, по одному из дел, Судебная коллегия ВС РФ, исправляя неверное применение норм материального права нижестоящими инстанциями, указала, что спорные денежные средства являлись доходом от трудовой деятельности, осуществляемой Шумигай В. Ю. в период брака с истцом до фактического прекращения семейных отношений, а поэтому на них не может распространяться режим раздельной собственности [6].

Судебная практика также учитывает, что, если после фактического прекращения отношений супруги продолжали совместно использовать какие-либо объекты недвижимости или иного имущества, вносили средства на его улучшение или обслуживание, это может свидетельствовать о сохранении режима совместной собственности.

Важным аспектом является разграничение последствий фактического прекращения семейных отношений и юридического расторжения брака. Имущество, приобретенное после фактического распада семьи, но до момента государственной регистрации расторжения брака в органах ЗАГС (или до вступления в законную силу решения суда о расторжении брака), по общему правилу презюмируется совместной собственностью супругов, однако эта презумпция может быть опровергнута при доказывании факта прекращения семейных отношений и ведения раздельного хозяйства. В отличие от этого, имущество, приобретенное после официального расторжения брака, уже не может быть признано совместной собственностью бывших супругов, за исключением случаев, когда оно было приобретено с использованием средств, полученных в период брака (например, если заработная плата была начислена в период брака, но фактически выплачена после развода).

Судебная практика также выработала позицию, согласно которой факт выдачи одним из супругов нотариально удостоверенного согласия на отчуждение находящегося в совместной собственности недвижимого имущества не исключает обязанности другого супруга, которым это имущество было продано до расторжения их брака, но после фактического прекращения между ними семейных отношений, передать половину вырученных от его продажи денежных средств бывшему супругу. Это подтверждает, что сам по себе факт раздельного проживания не освобождает супруга от обязанности действовать в интересах семьи при распоряжении имуществом, которое было нажито до момента фактического прекращения отношений.

Признание имущества, приобретенного после фактического распада семьи, личной собственностью каждого из супругов — это право, а не обязанность суда. Семейный кодекс использует формулировку «суд может признать», что означает возможность для суда в каждом конкретном случае оценивать все обстоятельства дела и принимать решение, исходя из принципов справедливости и разумности. Например, если после фактического прекращения отношений один из супругов продолжал использовать общие денежные средства (например, снимал деньги с общего вклада) для приобретения имущества на свое имя, суд может не признать такое имущество его личной собственностью, поскольку оно было приобретено за счет общего имущества супругов. Аналогично, если супруги после фактического раздельного проживания продолжали совместно нести расходы на приобретение какого-либо объекта (например, вносили платежи по ипотеке из общих доходов), такой объект может быть признан совместной собственностью. Следовательно, для защиты своих имущественных прав супругу, желающему доказать, что имущество, приобретенное в период после фактического распада семьи, является его личной собственностью, необходимо представить суду убедительные доказательства того, что приобретение осуществлялось исключительно за счет его собственных средств, без какого-либо участия другого супруга, и не в интересах семьи.

Признание факта прекращения семейных отношений и установление его момента позволяет трансформировать режим совместной собственности в режим раздельной или долевой собственности на имущество, приобретенное после этого момента, что соответствует принципу справедливости и учитывает реальное положение дел в отношениях между супругами. Для применения данного механизма требуется активная процессуальная позиция заинтересованного супруга, сбор и представление доказательств, подтверждающих фактическое прекращение семейных отношений, раздельное проживание и прекращение ведения общего хозяйства, а также доказательств того, что спорное имущество было приобретено именно в этот период и за счет личных средств приобретателя. При успешном доказывании указанных обстоятельств суд может признать такое имущество личной собственностью каждого из супругов, что исключает его раздел при расторжении брака и позволяет каждому из бывших супругов сохранить имущество, приобретенное в период после фактического распада семьи, но до официального расторжения брака.

В рамках спора о разделе имущества, приобретенного в период после фактического распада семьи, законодательство и судебная практика устанавливают две ключевые правовые презумпции, которые напрямую влияют на распределение бремени доказывания.

Во-первых, действует фундаментальная презумпция, закрепленная в пункте 1 статьи 34 Семейного кодекса РФ и пункте 1 статьи 256 Гражданского кодекса РФ: все имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено или кем внесены денежные средства. Данная презумпция является опровержимой и имеет ключевое значение для распределения бремени доказывания: сторона, утверждающая, что имущество, приобретенное в период брака (в том числе после фактического прекращения отношений), является ее личной (раздельной) собственностью, обязана это доказать. Именно на эту сторону возлагается бремя опровержения презумпции совместной собственности, что подтверждается и зарубежной судебной практикой, согласно которой «имущество, приобретенное любым из супругов во время брака, презюмируется совместным, и бремя доказывания того, что оно является раздельным, лежит на стороне, утверждающей это».

Во-вторых, в контексте фактического прекращения брачных отношений применяется специальная презумпция, вытекающая из пункта 4 статьи 38 СК РФ, которая предоставляет суду право признать имущество, нажитое каждым из супругов в период их раздельного проживания при прекращении семейных отношений, собственностью каждого из них. Данная норма создает правовую возможность для трансформации режима совместной собственности в режим раздельной, но при этом презумпция совместной собственности продолжает действовать до тех пор, пока не будет доказано обратное. Иными словами, по общему правилу имущество, приобретенное после фактического распада семьи, но до развода, все еще считается совместным, однако бремя доказывания того, что оно должно быть признано личным имуществом одного из супругов, возлагается на того, кто на это ссылается.

Распределение бремени доказывания строится следующим образом. Супруг, претендующий на признание конкретного имущества, приобретенного после фактического прекращения отношений, своей личной собственностью, должен доказать совокупность юридически значимых обстоятельств. Во-первых, необходимо подтвердить сам факт прекращения семейных отношений и ведения общего хозяйства до момента приобретения спорного имущества. Во-вторых, требуется доказать, что имущество было приобретено исключительно за счет личных средств этого супруга, без использования общих доходов или имущества другого супруга. В-третьих, необходимо показать, что приобретение не осуществлялось в интересах семьи.

В качестве допустимых доказательств могут выступать свидетельские показания о раздельном проживании и отсутствии общего бюджета, документы о раздельных доходах и расходах, договоры купли-продажи, кредитные договоры, заключенные одним из супругов, а также переписка, подтверждающая конфликтный характер отношений и отсутствие взаимной поддержки. При этом важно учитывать, что сам по себе факт раздельного проживания не является достаточным для автоматического признания имущества личной собственностью — необходимо доказать именно прекращение ведения общего хозяйства и отсутствие общих финансов.

Российское семейное законодательство не устанавливает специального повышенного стандарта для опровержения презумпции совместной собственности в контексте фактического прекращения отношений. По общему правилу действует стандарт «баланса вероятностей» (preponderance of evidence), то есть достаточность представленных доказательств должна убедить суд в том, что факт прекращения отношений и приобретения имущества за счет личных средств является более вероятным, чем обратное. Однако в зарубежной практике встречаются подходы, требующие «ясных, убедительных и неопровержимых доказательств» (clear, cogent and convincing evidence) для опровержения презумпции совместной собственности, либо установлено, что презумпция, влияющая на бремя доказывания, может быть опровергнута только письменным соглашением сторон или ясным заявлением в правоустанавливающем документе.

В российской практике суды оценивают доказательства по внутреннему убеждению, и хотя формально повышенный стандарт не требуется, на практике для опровержения презумпции совместной собственности необходима достаточно убедительная совокупность доказательств, поскольку сама презумпция является сильным правовым инструментом защиты интересов обоих супругов.

В отношениях между супругами действует презумпция доверительных отношений (фидуциарности), что может влиять на распределение бремени доказывания при оспаривании сделок между ними. Как отмечается в зарубежной практике, «поскольку супруги находятся в доверительных отношениях друг с другом, когда внутрисупружеская сделка дает преимущество одному из супругов перед другим, возникает презумпция ненадлежащего влияния». Это означает, что если один из супругов после фактического прекращения отношений, но до развода, совершил сделку в свою пользу (например, перевел общие средства на свой счет или приобрел имущество исключительно на свое имя), другой супруг может оспорить такую сделку, ссылаясь на злоупотребление доверием, и бремя доказывания добросовестности может сместиться на супруга, совершившего сделку.

Из всего вышеперечисленного можно сделать вывод о том, что общая схема распределения бремени доказывания выглядит следующим образом: истец (супруг, требующий раздела имущества) должен доказать, что имущество было приобретено в период брака (что презюмируется датой приобретения). Ответчик (супруг, утверждающий, что имущество является его личной собственностью, поскольку приобретено после фактического прекращения отношений) должен доказать: факт прекращения семейных отношений до момента приобретения имущества; раздельное проживание и отсутствие общего хозяйства на момент приобретения; приобретение имущества за счет собственных, а не общих средств; отсутствие намерения использовать имущество в интересах семьи. При этом суд оценивает все доказательства в совокупности и вправе признать имущество личной собственностью каждого из супругов, если представленные доказательства будут признаны достаточными для опровержения презумпции совместной собственности. В случае, если супруг не сможет представить убедительных доказательств, имущество, даже приобретенное после фактического распада семьи, будет разделено по общим правилам как совместно нажитое.

Так, суды нижестоящих инстанций, рассматривая среди заявленных требований требование по встречному иску об исключении денежных средств из общего имущества супругов, в связи с тем, что семейные отношения между сторонами прекращены в феврале 2014 года, оставили без внимания юридически значимые обстоятельства. В связи с чем, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, указала, «что отказ суда в удовлетворении исковых требований И. о разделе денежных средств, имевшихся на банковских счетах С., в связи с их отсутствием на момент подачи искового заявления и рассмотрения дела с учетом вывода суда о прекращении фактических семейных отношений сторон до обращения И. с иском в суд, требованиям закона и разъяснениям по его применению не отвечает. По данному делу юридически значимым и подлежащим доказыванию обстоятельством являлось выяснение вопроса о сумме находившихся на банковских счетах супруга денежных средств к моменту фактического прекращения семейных отношений и ведения общего хозяйства. Между тем данное обстоятельство, имеющее существенное значение для правильного разрешения спора, суд оставил без установления и правовой оценки».

Для унификации подходов к разрешению споров об имуществе, нажитом после фактического распада семьи, необходимо законодательно закрепить четкие критерии прекращения семейных отношений, ключевым из которых следует считать финансовую автономию супругов. Целесообразно ввести опровержимую презумпцию: раздельное проживание более года без ведения общего хозяйства позволяет суду признавать имущество, приобретенное каждым из супругов в этот период, их личной собственностью. Бремя доказывания обратного (использования общих средств или сохранения семейных отношений) должно возлагаться на другого супруга. Также необходимо разъяснение того, что сделки по распоряжению общим имуществом, совершенные в период фактического разрыва без нотариального согласия второго супруга, являются оспоримыми с перераспределением бремени доказывания добросовестности на супруга-приобретателя.

В результате проведенного анализа можно сделать вывод о том, что действующее семейное законодательство и судебная практика признают фактическое прекращение брачных отношений в качестве юридически значимого обстоятельства, позволяющего отступить от презумпции совместной собственности супругов на имущество, приобретенное в период после распада семьи, но до официального развода. Ключевым критерием для трансформации режима совместной собственности в раздельную или долевую является доказанная совокупность фактов: раздельное проживание, прекращение ведения общего хозяйства, отсутствие общего бюджета и взаимной поддержки. При этом бремя доказывания этих обстоятельств возлагается на супруга, претендующего на признание имущества личным, что создает значительные процессуальные сложности. Выявлено, что единообразные подходы к определению момента фактического прекращения отношений отсутствуют, а оценочный характер норм пункта 4 статьи 38 Семейного кодекса РФ порождает неоднородность судебной практики.

Литература:

1. Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 N 223-ФЗ (ред. от 23.03.2026) / «Российская газета», N 17, 27.01.1996.
2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 05.11.1998 № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» // Официальный интернет-портал правовой информации — СПС «КонсультантПлюс» — пункт 16, с изм. и доп. в ред. от 06.02.2007 // URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_20961
3. Тарусина Н. Н. Семейное право: Очерки из классики и модерна: монография / Яросл. гос. ун-т; Н. Н. Тарусина — Ярославль: ЯрГУ, 2009–616 с. // URL: https://rucont.ru/efd/237533 (дата обращения: 22.06.2026).
4. Усачева Е. А. Правовые последствия фактического прекращения брачных отношений для имущественных отношений супругов // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2022. Т. 15. № 4. С. 91–111. DOI:10.17323/2072–8166.2022.4.91.111. (дата обращения: 22.06.2026).
5. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 26.10.2021 N 5-КГ21–101-К2 // СПС КонсультантПлюс.
6. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 26.03.2024 N 18-КГ23–221-К4 (УИД 23RS0041–01–2019–000814–98) // СПС КонсультантПлюс.